Седьмой встретил бросок.

Левая рука ПЕХа сомкнулась на горле зверя. Мёртвой хваткой. Хищник попытался зареветь, но вместо рёва вышло жалобное хрипение. Могучие лапы ударили по корпусу, когти скользнули по броне, пытаясь разорвать, впиться, найти плоть. Зверь попытался упасть на спину, упереться задними лапами, опрокинуть врага, вывернуться.

Виброклинок вошёл в грудь.

Тело зверя вздрогнуло. Лапы ещё несколько мгновений скребли броню, потом сила стала уходить из них, а ненавистные яркие глаза перед мордой зверя погасли для него навсегда.

Седьмой стоял над поверженной тушей.

В свете прожекторов длинный чёрный мех блестел так, будто зверь спал. Только тёмно-алая лужа, быстро растекавшаяся из под него по камням, говорила, что это не так. Седьмой огляделся.

Пещера выглядела почти так же, как он запомнил. Разве что среди груды костей в углу появились новые, свежие останки, с которых ещё свисало мясо. Белели рёбра. Над ними роились насекомые. Фильтры шлема отсекали запах, но визуальных данных хватало.

Останки явно принадлежали одному из аллурианцев.

Возможно, даже из тех мужчин, которых утром убила старшая девушка.

Седьмой подошёл ближе. Рядом с грудной клеткой, облепленной роящимися мухами, лежала оторванная голова. Лицо было обглодано, зияло пустыми глазницами и мертвенным оскалом черепа. По внешним приметам определить, кто это был, не представлялось возможным.

«Ну и ладно».

Пусть гражданские службы разбираются. Это не его дело. Система всё записывает и протоколирует. Как только получится установить связь с властями планеты, он передаст им материалы. Убитые гражданские, нападение зверя, обнаруженные останки, действия носителя в рамках защиты генерала и гражданских — всё будет внесено в отчёт.

Он развернулся и пошёл к выходу.

Подойдя к генералу, Седьмой аккуратно стянул с него ранец, затащил ПЕХ Квира глубже в пещеру и уложил там, где каменный пол был ровнее. Медицинский бокс развернул галоэкран. Седьмой убедился, что передислокация не имела серьёзных последствий и состояние генерала не ухудшилось. Затем, следуя указаниям системы, заменил капсулу с нанитами.

Теперь требовалось решить, что делать с гражданскими.

От зверя он их спас. Поставленную задачу выполнил. Дальше пусть сами. Может, теперь свяжутся со службами эвакуации. Выгонять их в такую погоду было нельзя: устав прямо запрещал подвергать гражданских дополнительному риску без необходимости. Он видел, что им требуется медицинская помощь, но этим должны заниматься ответственные службы, а не носитель, сопровождающий тяжело раненного генерала. Заодно, возможно, через них удастся установить контакт, раз сами аллурианки до сих пор помогать не стали.

Седьмой остановился.

«И чего они сидят в проходе? Почему не заходят в укрытие? Они же слышали, что зверя он убил. Или…»

Догадка пришла внезапно.

«Они ранены».

Он лишь мельком осмотрел девушек, проходя мимо, и мог не заметить повреждений. Медицинский бокс щёлкнул, отделяя сканер. Седьмой взял его.

Для быстрой диагностики и оказания первой помощи сгодится.

За время его отсутствия девушки никуда не исчезли. Они оставались на том же месте, хотя Седьмой всё же питал осторожную надежду, что они уже обратились за помощью или хотя бы переместились глубже в пещеру. Но нет. Они всё так же сцепившись лежали на холодном каменном полу, щурились в свете прожекторов, скулили и дрожали. Младшая тараторила что-то, перемежая слова надрывным плачем.

Седьмой почти готов был дать себе затрещину, когда понял, что забыл выключить прожекторы.

Он снизил мощность до минимума, оставив мягкое дежурное освещение, затем нажал на запоры шлема и с шипением потянул его вверх.

Уши сразу обдало ультразвуком женского крика. За фильтрами шлема он казался не таким невыносимым. Без них аллурианки орали так, будто их живьём драли рархи.

— Успокойтесь, пожалуйста, — сказал Седьмой. — Я устранил опасность. Вам более ничего не угрожает.

Он постарался внести ясность в ситуацию и говорил ровно, как учили сержанты на курсах первой помощи гражданским. У гражданских после боевых действий часто встречался шок. Такое состояние описывали в учебных блоках: человек мог не понимать обращённой речи, не выполнять простых команд, сопротивляться спасателям, кричать, плакать, проявлять агрессию или впадать в оцепенение. На планетах, где проходили боевые действия, вытаскивая гражданских из разрушенных домов и завалов, пешки сталкивались с этим достаточно часто.

Но здесь случай, похоже, был совсем запущенный.

Девушки смотрели на него безумными глазами, будто не зверь хотел употребить их в пищу, а Седьмой собирался убивать их прямо здесь и сейчас.

Он направил сканер на старшую. Зелёная точка указателя появилась у неё на лбу. Система через удалённое подключение запустила диагностику.

— Пожалуйста, постарайтесь успокоиться. Если у вас есть коммуникатор, прошу связаться с экстренными службами.

Он продолжал говорить тихим, успокаивающим тоном. Сканер раскрылся, выпустив широкий зелёный луч, который побежал вверх и вниз по телам девушек. Младшая зажмурилась и снова всхлипнула. Старшая, наоборот, застыла, будто решила не двигаться, пока неизвестное свечение не прекратится.

Чем больше данных выводила система, тем сильнее хмурился — но не она, а Седьмой.

Анемия. Дегидратация. Гипотермия. Следы хронического недоедания. Дефицит ряда микроэлементов. Множественные старые ушибы. У старшей — проблемы репродуктивной системы, последствия перенесённых воспалений и травм. У младшей — общее истощение, переохлаждение, мелкие повреждения стоп, воспалённые царапины.

Само по себе это уже тянуло на нонсенс.

Но дальше было хуже.

Ни у одной из них не было импланта — ни единого: ни коммуникационного, ни идентификационного, ни медицинского. Ни следов ранее установленной нейросети. Даже старых шрамов от установки или удаления система не обнаружила.

Это было не просто странно.

Это было в крайней степени странно, почти невозможно.

Седьмой не считал себя знатоком жизни простых аллурианцев. Он вообще никогда особенно не интересовался тем, как живут граждане за пределами военных объектов, транспортных узлов и учебных записей. Но даже его знаний хватало, чтобы понять: всё, что он сейчас видел в данных сканера, относилось к области фантастики.

Ни один аллурианец не стал бы всю жизнь ходить с такими заболеваниями. Одно посещение медицинской капсулы в оздоровительном центре решило бы большую часть выявленных проблем. Даже на периферийных мирах базовая медицина была доступна большинству граждан. А отсутствие нейросети, коммуникатора и идентификационных меток выглядело уже не бедностью, а сознательным отказом от самой структуры цивилизации.

«Вывод: на планете отсутствует современная медицина», — поддержала его мысли система. — «Либо жителям планеты она недоступна. Возможно, это их осознанный выбор. В базе данных носителя найдено одно совпадение: Общество свидетелей пророка Арах-н Мадур. Отличительные черты последователей: полный отказ от технологий; уединённое проживание в удалённых локациях — острова, пустыни, дикие леса на малонаселённых планетах; отказ от социума; фанатичная вера в пришествие рархов как карающей длани бога, призванной покарать и очистить мир от грешников».

Строки сменяли друг друга.

«Точная информация по заселённым ими планетам отсутствует. Движение считается мирным. Охватывает до нескольких десятков миллионов последователей по всей Империи. Более подробная информация доступна по запросу в общественных сетевых узлах. Пользователю со статусом носителя информация недоступна».

Система закончила вывод.

Главное, что понял Седьмой: такая жизнь могла быть осознанным выбором самих аллурианцев. И не ему судить, как они должны жить. Если граждане добровольно отказывались от технологий, медицины, имплантов и нормального обслуживания, то это выглядело неразумно, но не входило в его полномочия. Устав не запрещал гражданским быть странными.