Высокотехнологичные датчики аллурианцев легко справлялись с подобной задачей.

Седьмой присел возле генерала, ещё раз осмотрел маску на его лице, убедился, что она плотно прилегает и шлангу-манипулятору медицинского блока ничего не мешает. Затем приподнял ПЕХ генерала, повернул его на бок, лицом к себе, закрепил на спине десантный ранец. Левой рукой снял с груди Квира медицинский бокс, поднырнул снизу и, гудя сервоприводами, поднялся.

Бокс он закрепил на грудной бронепластине своего ПЕХа.

С гулом заработали спинные замки-фиксаторы. Они выдвинулись, нашли проушины на броне генерала и схватились за них. ПЕХ Седьмого ощутимо просел под дополнительным весом. Он мысленно вызвал меню и недовольно поморщился, хотя никто не мог увидеть его лица за шлемом.

Модуль антиграва сбоил.

Индикатор подсвечивался оранжевым. Повреждения были значительными. Модуль работал максимум на треть мощности, и не существовало гарантии, что он не откажет по пути окончательно. Но даже с этим сил сервоприводов должно было хватить.

Седьмой сделал осторожный первый шаг, потом второй.

ПЕХ выдержал. Балансировка перестроилась, нагрузка распределилась, и шаги стали увереннее.

Система построила маршрут, указав направление и обозначив сложные участки. Дождь быстро менял склон. Вода стекала по камням, собиралась в ручьи, ручьи сливались в потоки, а потоки бурлящей массой неслись вниз по желобам и трещинам, превращая склон в сеть временных рек. Места, поросшие травой и кустарником, в обычное время скрытые от взгляда, теперь становились особенно опасными: под зелёным покровом могла оказаться промытая земля, скользкий камень или пустота.

Датчики уловили движение.

Седьмой обернулся.

Чуть выше по склону с треском и грохотом скользила массивная тень. Система обвела её контуром, и Седьмой узнал часть корпуса десантного бота, сорванную с места бурным потоком. Обломок, тяжёлый, из металлопластика, ударился о каменный выступ, затем соскочил ниже, спровоцировав новый обвал. Выступа больше не стало. Вся масса металла и камней понеслась дальше по склону, в гущу векового леса, сопровождая падение страшным грохотом и треском ломаемых деревьев.

Седьмой проводил его взглядом, дождался, пока система пересчитает уровень угрозы, и пошёл дальше.

Самым сложным оказался спуск к ущелью.

Там вода уже не стекала, а рвалась вниз потоками, способными унести любого, кто бросил бы им вызов без ПЕХа. Приходилось идти медленно, местами почти ползком, врезая виброклинок в горную породу и используя его как дополнительную опору. Лезвие входило в камень с сухим дрожащим звуком, сервоприводы гудели, корпус вздрагивал от ударов воды, но держался. Только внушительный вес и беспрецедентная прочность ПЕХов позволили преодолеть этот участок.

Когда Седьмой добрался до выступа, откуда в прошлый раз спускался к пещере, система отметила движение внизу.

Он посмотрел.

Две худые женские фигурки, согнувшись под гнётом стихии, медленно брели к пещере, держась друг за друга. Приближать изображение не потребовалось. Седьмой узнал их сразу. Те самые местные девушки, которых он встретил утром у озера.

Небо вспыхнуло снова, и почти одновременно гром ударил над склоном.

Седьмой сделал петлю, накинул её на выступ и натянул наномолекулярный трос. Базальт в местах соприкосновения вспучился, пошёл крошкой, но дальше не поддался. Держал.

Он ещё раз взглянул на индикатор антиграва.

Оранжевый цвет мигал тревожно.

Седьмой решился.

Он соскользнул вниз, уперевшись ногами в почти отвесную стену. Лебёдка натужно загудела, разматывая трос. ПЕХ генерала тянул назад, грозил сорвать баланс, но система удерживала траекторию, внося мелкие поправки быстрее, чем носитель успевал осознать опасность. Наконец нога его ПЕХа нащупала опору внизу, и Седьмой принял вертикальное положение.

Пещера была впереди.

Гражданских снаружи он уже не видел.

Седьмой вспомнил своё первое знакомство с обитателем этой пещеры и ускорился настолько, насколько позволяла ноша. Пусть старшая девушка была преступницей, хладнокровно убившей трёх мужчин, устав никто не отменял: «Служить народу и защищать граждан Империи». Система распознала в них аллурианок, и, следовательно, требовалось как минимум предупредить их об опасности.

Сначала он увидел девушек.

Они сидели у стены, чуть в стороне от входа, там, где лаз изгибался и скрывал от наблюдателя огромный зал пещеры. Вжавшись друг в друга, они казались единым мокрым, дрожащим комком. Старшая держала младшую за плечи, младшая что-то шептала или плакала — звук терялся за шумом дождя и грохотом грома.

Седьмой сделал пару шагов в их сторону.

И из-за поворота появилась огромная чёрная морда.

Зверь почти нависал над своими жертвами. Он двигался медленно, выбирая, с кого начать, и весь был такой большой, что тьма вокруг него казалась частью его шерсти. Услышав тяжёлые шаги ПЕХа, зверь дёрнул ушами, повернул голову и уставился на Седьмого.

Он зарычал — низко, протяжно, с влажным хрипом в груди.

Потом стал шумно втягивать воздух носом, как и в прошлый раз, скаля огромные острые зубы.

Седьмой отдал мысленную команду. Два ярких луча прожекторов ударили вперёд и залили пространство белым светом.

Зверь взревел, отвернул морду, попятился, щурясь и огрызаясь, но не убежал. Шерсть на загривке встала дыбом. Огромная пасть раскрылась, извергнув такой низкий рёв, что даже через корпус ПЕХа Седьмой ощутил вибрацию.

Девушки закричали.

Их голоса застыли на одной высокой ноте. Они вжались друг в друга так сильно, что действительно стали похожи на одно существо, у которого четыре руки, две головы и один общий голос.

Седьмой не заметил на них ран, но решил, что проверит позже. Сейчас важнее было не наступить на конечности и не дать зверю приблизиться. Он аккуратно перешагнул через девушек, став между ними и хищником.

Зверь попятился, потом резко поднялся на задние лапы.

Даже в ПЕХе он казался огромным. Он вытянул передние лапы, будто хотел обнять врага, демонстрируя длинные когти, мотал головой, щурился от света и всё ещё не решался броситься.

На визоре вспыхнуло экстренное предупреждение.

Индикатор антиграва мигнул, потом загорелся красным.

Сервоприводы ПЕХа натужно скрипнули, принимая на себя полный вес генерала. Шаги сразу стали тяжёлыми, корпус просел, система выдала ограничение манёвра. Седьмой остановился. Принять бой с раненым генералом на спине было нельзя. Любое падение могло добить Квира Сан.

Он опустился на одно колено и под гудение замков-фиксаторов ухватился за ПЕХ генерала, аккуратно укладывая его на каменный пол.

Зверь, получив передышку от слепящего света, отпрянул. Он всё ещё фырчал, рычал, но отступил вглубь пещеры и скрылся за поворотом.

Седьмой поднялся.

ПЕХ будто наконец вздохнул, сбросив с себя неподъёмную ношу. Без генерала на спине движения стали легче, баланс вернулся, и всё, что должно было произойти дальше, оказалось понятным и знакомым.

Этому его учили.

Виброклинок показал из правой руки своё чёрное жало.

Седьмой спокойно вошёл в логово зверя — тот стоял неподалёку, скалился, не понимая, как поступить с существом, вторгшимся на его территорию. Яркий свет слепил, мешал рассмотреть врага, запах был странным, никогда прежде не встречавшимся, и это заставляло зверя опасаться. Никогда ещё никто не тревожил его так нагло в собственной берлоге. Инстинкт хозяина заставлял кровь бурлить, наполнял яростью. Другой инстинкт требовал отступить перед неизвестным, непонятным противником.

Ещё зверь не чувствовал от врага страха, потому пятился — пятился до тех пор, пока спиной не упёрся в стену. Сжавшись, будто дворовый пёс, огромный хозяин пещеры понял, что сам загнал себя в ловушку, и впервые за долгую жизнь испугался. Был ли это инстинкт загнанного в угол зверя или негодование самого сильного, самого зубастого существа в округе, но он прыгнул.

Он потянулся всей своей мощью к двум ярким, словно солнца, глазам, которые так раздражали его и заставляли щуриться.