На вопрос о Карпове Блинов ответил: эту фамилию сотрудник назвал дежурному у хозяйственного двора. В документах она появилась уже после того, как пропуск изъяли.

Агранова вызвали снова. Ягода не позволил послать за ним своего человека и попросил Кремлёвскую охрану. Орлов согласился.

К рассвету в общей тетради было сто тридцать пять фамилий без повторов. По семнадцати сохранялось задержание: шесть ленинградцев, Каменев, двое по хозяйственным преступлениям, Голубев, Медведь, Дроздов, Кошелев и ещё четверо по поддельным пропускам, оружию или уничтожению свежих документов. У каждого в графе стояло отдельное основание.

Двадцать три человека оставались под наблюдением или ограничением доступа. Остальных запрещалось задерживать по четырём ночным спискам. Шесть уже начатых обысков прекращали после описи. Двоих работников возвращали на предприятия. Двадцать пять командиров сохраняли части.

Орлов не подписал всю тетрадь одной подписью. Под каждым разделом расписались ответственный нарком, прокурор и человек, которому предстояло исполнить решение. Его подпись стояла только под общим запретом использовать эти списки как основание для новых задержаний.

Поскрёбышев закрыл тетрадь в 6:12.

В приёмной ждали Агранов и дежурный из комнаты связи. Дежурный держал три ленты: городская прокуратура, журнал обкома и представитель Жданова передали первое объяснение Блинова под одним номером и временем.

Три канала впервые передали один текст без расхождений.

Последней строкой шло: «Собственноручная приписка Блинова: фамилия человека, которого видел рядом с Аграновым, — Малыгин».

На трёх лентах последним стояло одно слово: «Малыгин».

Агранов сел только после того, как Поскрёбышев поставил перед ним стул.

— Знаете этого человека? — спросил Вышинский.

— Знаю сотрудника с такой фамилией.

— Вчера вы сказали, что Малыгин передал материалы по Западной области.

— Передал через помощника.

— Теперь помощник организационного отдела Ленинградского обкома говорит, что Малыгин забрал у него пропуск и два телефонных журнала. Он видел его рядом с вами в Смольном.

Агранов попросил прочитать объяснение целиком. Блинов описал мужчину лет сорока, с обожжённым левым запястьем и привычкой держать фуражку под мышкой. Фамилию услышал от Кошелева: тот велел «товарищу Малыгину» оформить перевозку без общего журнала.

— Приметы совпадают? — спросил Орлов.

Ягода ответил вместо Агранова:

— У нашего Малыгина ожог на левой руке. Получил на пожаре в двадцать девятом.

— Где он служит?

— Числится в резерве назначения секретно-политического отдела. С декабря прикомандирован к группе Агранова.

Поскрёбышев положил рядом вчерашний протокол. Агранов называл Малыгина сотрудником областного управления. Теперь выяснилось, что тот прибыл в Ленинград из Москвы вместе с его группой.

— Почему солгали? — спросил Вышинский.

— Я сказал фамилию человека, через которого получил пакет. Про должность мог ошибиться.

— Вы не ошиблись. Вы отправили его в чужое управление.

Агранов снял очки и протёр стёкла краем платка.

— Малыгин работал с областными сотрудниками. Он мог принять материал от их имени.

— А Блинова?

— Блинова я не поручал задерживать.

— Журналы?

— Велел собрать всё, что относится к охране Кирова. Кто именно забирал, не устанавливал.

— Установили сейчас, — сказал Орлов. — Где Малыгин?

Ягода позвонил дежурному. По табелю Малыгин находился в Москве, ночевать должен был в служебном общежитии на Мясницкой. В комнате его не оказалось. Постель не разобрана, чемодан стоял под кроватью. Дежурная видела его вечером с кожаным портфелем и железнодорожным расписанием.

— Вокзалы уже проверяют, — напомнил Вышинский.

— Проверяли Агранова, — сказал Ягода. — Малыгин в розыске не значится.

Орлов распорядился разослать приметы на московские вокзалы, в аэропорт и на служебные гаражи. Задерживать без стрельбы. При нём могли быть журналы и пропуска, поэтому обыск проводить при прокуроре, каждый лист описывать на месте.

Агранов попросил разрешения связаться со своей группой.

— Нет, — ответил Орлов. — До проверки останетесь здесь.

— Я не задержан.

— Тогда можете написать объяснение и ждать решения. Телефоном пользоваться не будете.

Ягода вмешался:

— Он мой заместитель. Если его удерживают, нужно постановление.

Вышинский уже писал. Основанием указал противоречивые сведения о Малыгине, попытке перевозки свидетелей и местонахождении журналов. Срок — шесть часов для проверки, без помещения в камеру. Агранов прочитал, внёс замечание, что добровольно остаётся в Кремле, и расписался.

В 7:05 его отвели в комнату рядом с приёмной. Охрану поставили кремлёвскую. Ягода потребовал оставить дверь незапертой. Орлов согласился, телефон сняли со стола.

Когда Агранов вышел, Ягода спросил, вернут ли его в дело, если Малыгин действовал самостоятельно. Орлов потребовал сначала установить, откуда Малыгин получил пропуска, фамилии свидетелей и доступ в секретную часть.

Нарком ушёл в комнату связи. В журнал контрольного сектора попало его распоряжение: Малыгина найти живым, личное дело выдавать только Ягоде. Вышинский потребовал номер личной карточки и описание примет. В Смоленской области уже хранилась групповая фотография совещания, на которой Беляев раньше отметил человека, назвавшегося Карповым.

Малыгина нашли в 8:22 на Белорусском вокзале. Он сидел в комнате военного коменданта и ждал пропуск на служебный поезд. Билета не было. Показал удостоверение НКВД и записку без подписи: «Обеспечить место до Вязьмы». При нём находились два временных пропуска, чистые бланки заявок на перевозку и коричневый портфель.

Журналов в портфеле не оказалось. Лежала только вырванная страница копировальной книги с записью звонка в Смольный в 14:04. Фамилия «Аганов» была зачёркнута синим карандашом. Сверху написали: «комиссия».

Прокурорский работник опечатал портфель на вокзале. Малыгин отказался подписывать опись и потребовал связаться с Аграновым. Ему ответили, что Агранов сам даёт объяснение. После этого Малыгин подписал только количество предметов, рядом написал: «происхождение не признаю».

К 9:15 его привезли в Кремль. Беляева из больницы не везли. В Смоленскую область передали номер личной карточки Малыгина, чтобы сверить его с уже отмеченным снимком. Машинистку повторно опрашивали в Ленинграде.

Малыгин был ниже, чем представлялся по описанию Блинова. Ожог уходил от запястья под манжету. Фуражку он действительно зажал под мышкой, пока у него не потребовали положить её на отдельный стул.

— Карпов — ваша фамилия? — начал Вышинский.

— Нет.

— Пользовались ею?

— На разовых пропусках могли писать служебную фамилию.

— Кто выбирал?

— Секретная часть.

— Почему Карпов?

Малыгин посмотрел на Ягоду. Нарком сидел у окна, Агранова в комнате не было.

— В Смольном был дежурный с такой фамилией. Если спрашивали по телефону, подтверждали, что сотрудник существует.

Поскрёбышев принёс справку о настоящем Карпове. Дежурный по постам находился под охраной с первых дней, его внешность не совпадала ни с описанием Беляева, ни с Блиновым. Он не покидал Смольный в часы, когда неизвестный ездил по городу.

— Сколько человек получали пропуска на эту фамилию? — спросил Орлов.

— Не знаю.

— Вы получали?

— Два раза.

— Тридцатого ноября?

— Да.

— Четвёртого декабря?

Малыгин попросил показать корешок. На обороте стояла буква «К» и номер серии секретной части.

— Возможно.

— Кого вывозили из Смольного?

— Никого. Забирал документы.

— И Блинова.

— Он сел в машину сам.

— После официального вызова в НКВД.

— Я должен был доставить его для объяснения.

— Куда доставили?

— В управление.

— Почему без фамилии в журнале?