— Резолюция на карточке.

— Чья?

— Секретаря коллегии.

— Текст резолюции.

На дальнем конце прочитали:

«Линия одобрена. Руководствоваться до получения подписанного экземпляра».

— Кто сказал, что линия одобрена?

— В карточке источником указан секретариат товарища Сталина.

Поскрёбышев открыл свой журнал. За последние сутки секретариат НКВД не получал от него ни звонка, ни записки.

— Номер соединения?

— Не указан. Передано лично.

— Кем?

— Курьером ЦК.

Фамилия совпала с пропавшим курьером.

Орлов слушал разговор по второму аппарату. Когда Поскрёбышев положил трубку, он спросил:

— Карточку сохранить могут?

— Уже попросили забрать для сверки.

— Кто?

— Секретарь коллегии НКВД.

— Не отдавать. Вышинский едет туда сам.

Ягода всё ещё находился в Кремле. Его нашли в комнате связи. Он вернулся без папки.

— Почему в твоём секретариате чужой доклад зарегистрирован как одобренный мной?

— Сейчас выясню.

— Ты уже видел четвёртый экземпляр ночью.

— Видел проект.

— Твой секретарь увидел решение.

— Значит, получил подтверждение.

— Из моего секретариата подтверждения не было.

Ягода посмотрел на Поскрёбышева.

— Ты уверен во всех своих людях?

— Нет, — ответил тот. — Поэтому у меня есть журнал.

— Журнал тоже ведёт человек.

— А у вас нет даже номера звонка.

Орлов положил перед Ягодой новый порядок.

— До конца проверки карточка регистрации и все шесть копий изымаются прокуратурой. Ваш секретарь остаётся на месте и даёт объяснение.

— Ты входишь в мой секретариат.

— Нет. Вышинский входит за документом, где моё имя уже использовали как подпись.

— Если он начнёт изымать регистрационные карточки НКВД, работа встанет.

— Одну карточку.

— Сегодня одну.

— Сегодня одна уже вызвала командира из полка и стала основанием для областной телеграммы.

Ягода прочитал надпись на старом докладе: «Не утверждался». Затем спросил:

— Моё особое мнение приложат?

— Приложат.

— И кто получит первый экземпляр проверки?

— Не ты один.

Ягода сложил новый порядок и убрал в карман.

— Тогда проверяйте быстро. Пока вы считаете копии, следствие по Кирову стоит.

— Оно не стоит. У него меняется владелец копии.

Ягода вышел. Поскрёбышев дождался, когда шаги стихнут, и передал Орлову ещё одну карточку. Её только что сняли с регистрационной книги НКВД по телефону.

В графе «основание» стояло: «Доклад товарища Сталина».

В графе «исполнитель» — Агранов.

Карточку зарегистрировали в 19:40 предыдущего дня.

Чужой доклад закончили печатать в 18:35. До секретариата НКВД четвёртый экземпляр дошёл в 19:12. Через двадцать восемь минут проект уже считался решением Сталина, а Агранов — исполнителем.

— Быстро, — сказал Орлов.

— Для ошибки слишком быстро, — ответил Поскрёбышев.

На обороте карточки стояли три отметки. Первая требовала приложить доклад к делу Кирова. Вторая — подготовить перевозку «основных ленинградских свидетелей». Третья — доложить Ягоде после исполнения.

— Не до, — сказал Орлов. — После.

Поскрёбышев позвонил Вышинскому. Тот уже находился в секретариате коллегии НКВД и диктовал опись изъятой карточки. Услышав про оборот, потребовал снять вторую копию при понятых.

— Перевозку начали? — спросил Орлов.

— Здесь говорят, заявка ушла в транспортный отдел ночью.

— Кто в списке?

— Листа нет в папке.

— Номер заявки?

Вышинский спросил у секретаря коллегии. В трубке было слышно, как тот отвечает: номера не присваивали, потому что маршрут особый.

— Без номера нашли? — спросил Орлов.

— Пока нашли запись курьера: «вагон, четыре места, Ленинград — Москва».

— Передать на вокзалы отмену всех перевозок свидетелей по делу Кирова без фамилий и прокурорского сопровождающего.

— Если вагон уже подан?

— Остановить на месте. Людей не высаживать, пока не будет описи.

Вышинский попросил письменное распоряжение. Поскрёбышев начал писать, не кладя трубку.

Орлов вызвал Ягоду и Агранова одновременно. Нарком пришёл через пятнадцать минут. Агранова не было. Помощник сообщил, что он выехал на аэродром встречать материалы из Ленинграда.

— Какие материалы? — спросил Ягода.

— Ваш помощник не уточнил.

— Машина чья?

— Секретариата коллегии.

Ягода взял телефон и потребовал гараж. Ему ответили, что машина Агранова вышла в 13:40 по заявке транспортного отдела. В путёвке стоял Белорусский вокзал, не аэродром.

— Вокзал зачем? — спросил Орлов.

— Сейчас выясню.

— Ты всё выясняешь после вопроса.

— А ты задаёшь вопросы после того, как Вышинский вошёл в мой секретариат.

— Карточка была там до него.

Ягода снял трубку снова. Теперь вызвал начальника транспортного отдела. Тот сообщил: к ночному поезду из Ленинграда заказаны две машины и закрытый подъезд. Прибывают Медведь, Дроздов, начальник секретной части Кошелев и машинистка следственной группы.

— Кто утвердил перевозку? — спросил Ягода.

— Товарищ Агранов.

— Охрана?

— Смешанная группа из Ленинграда сдаёт на вокзале московской.

— Прокурорский сопровождающий есть?

— В заявке не указан.

Ягода закрыл микрофон ладонью.

— Я этого списка не видел.

— На карточке написано доложить тебе после исполнения.

— Значит, Агранов хотел сначала доставить.

— Четырёх людей из разных мест одним вагоном.

— Так безопаснее.

— Для кого?

Ягода убрал ладонь.

— Начальник транспорта, никаких машин к поезду. Ждать прокурора и моего отдельного приказа.

— Машины уже вышли.

— Вернуть.

— Одна на вокзале.

— Водителю ждать у комендатуры.

Орлов попросил трубку.

— Фамилия водителя и номер машины.

Начальник транспорта назвал номер. Поскрёбышев записал его рядом со временем выезда.

— Водителя не менять, — сказал Орлов. — Путёвку изъять при нём. В машину никто не садится до приезда Вышинского.

— Товарищ Сталин, поезд прибывает через сорок минут.

— Вышинский успеет.

Ягода положил свою трубку.

— Ты собираешься принимать моих задержанных на вокзале?

— Медведь и Дроздов не твои задержанные. Они проходят по делу под смешанной охраной.

— Следствие ведёт НКВД.

— А машинистка — свидетель попытки изменить протокол. Почему она едет вместе с теми, чьи показания печатала?

— Чтобы не держать четыре конвоя.

— Её нашли после укола. Теперь посадили в один вагон с людьми Агранова.

Ягода не стал повторять, что списка не видел. Попросил показать карточку.

Поскрёбышев подал копию. Ягода прочитал оборот и задержался на словах «доложить после исполнения».

— Это не мой порядок.

— Но твой секретариат его зарегистрировал.

— Секретарь ответит.

— Один?

— А кто ещё?

— Агранов написал заявку. Транспорт выделил вагон. Особый отдел дал охрану. Ленинградское управление собрало людей. Четыре звена прочитали неподписанный доклад как приказ.

— Потому что на нём стояло твоё имя.

— Подписи не было.

— Для аппарата пустое место под подписью иногда означает, что подпись будет.

— Поэтому теперь будет означать, что приказа нет.

Ягода вернул карточку.

— Ты не изменишь аппарат одной строкой.

— Одной нет. Изменю тем, кто хранит второй экземпляр.

В 14:35 из Ленинграда пришёл ответ: людей в вагон ещё не посадили. Медведя вывели из комнаты под смешанной охраной, но прокурорский работник отказался передать его конвою без отдельного решения. Дроздов оставался в секретной части. Кошелев находился в канцелярии. Машинистку вообще не уведомили о поездке.

— Значит, заявка была готова раньше людей, — сказал Поскрёбышев.

— И раньше оснований везти их вместе, — ответил Орлов.