— Я слушаю музыку, а она может просто подойти и врубить что-то своё. И ей очень нравится Леди Гага, это какое-то наказание!

Саша хохочет во всё горло.

— Хочешь сказать, Клара никогда бы так не сделала? Да она ненавидела метал.

— Но не Леди Гагу, твою ж… — Он со звоном кидает стеклянную бутылку из-под минералки в мусорку. — И ещё говорит, что мои децибелы вредны для барабанных перепонок. — Кирилл закатывает глаза и передразнивает мой голос.

— Ну включай музыку потише, и не будет так говорить, — смеётся Саша.

— Ага, а может робот в принципе не указывать мне, что делать? Она функция, а не моя мать, сестра, девушка, подруга или кто там ещё. Да я лучше пойду попрошу совет у алкаша снизу, нежели у неё.

— Ладно, не кипятись. Она программа, раз у вас не складывается, просто не пользуйся ею лишний раз. Пусть сидит в своей комнате или в гибернации. Но и не обижай. Она хорошая.

Ну спасибо, подружка, за доброе словечко. Хотя чего я ожидала — людей, принимающих меня за свою, всё-таки в этом окружении нет. Может, их вообще не существует. Кулаки под столом медленно сжимаются. Только бы они уже ушли, и я могла перестать притворяться, что до сих пор сплю.

Ребята какое-то время продолжают обсуждать общих знакомых, рассказывают последние сплетни о коллегах, и наконец Саша произносит:

— Пять пропущенных от Лëши. Мы достаточно его поморозили, думаю, я могу идти.

— Давай, и сильно на него не дави, он уже понял, что облажался.

Саша фыркает и идёт к входной двери. После того, как засов поворачивается, шаги удаляются в сторону комнаты Кирилла, и тот запирается у себя. Про меня, само собой, все забыли.

Наконец-то я действительно рада, что я не человек — сейчас пришлось бы бороться с затëкшей спиной и онемевшими руками. Спокойно поднимаюсь и разминаю суставы. Аккумулятор на столе так никто и не тронул, что, безусловно, хорошо. Быстро задираю блузку и стягиваю джинсы, пальцы нащупывают на спине небольшой разрез на коже. Подцепляю рукой старый аккумулятор, аккуратно освобождаю слот, а затем вгоняю туда тот, что лежал на столе. Кириллу не стоит вспоминать о том, что меня можно вырубить, полностью убрав из быстрого доступа аккумуляторы и переждав несколько часов, пока моя запасная энергия не иссякнет. После этого я отключусь и без посторонней помощи уже не оживу.

По телу от головы до пят проносится волна облегчения, конечности вздрагивают, а спина ощущает себя так, словно эту пару часов я провела на высококлассном массаже, а не на жёстком уродливом стуле.

— Вот, так-то лучше. — Иду в ванную и встаю перед зеркалом. Ощущение нарастающего цунами в груди не отпускает — что очень приятно, оно заполняет собой эту гнетущую пустоту, до этого момента исчезающую лишь во время общения с людьми. Кажется, что мне больше никогда не потребуется искать внимания и любви мамы с Кириллом, ведь во мне зарождается абсолютно иное, менее болезненное, но очень сильное желание. Почему я вообще выбрала этих двоих? Они мне никто. Она даже не моя настоящая мать. Говорят, родителей не выбирают? Ну так вот, у меня их и вовсе нет.

Глаза бегают по бледной коже — у настоящей Клары такая же, но в отличие от её, моя не загорает на солнце. Взгляд останавливается на венах под глазами — невероятные детали. Как жаль, что если вспороть кожу, из меня прольëтся лишь электролитическая жидкость.

Пальцы со всей силы сжимают края раковины, костяшки белеют, а в запястьях проступает цифровой аналог боли — лёгкое покалывание.

Смотрю на зрачки цвета моря — там были чужие воспоминания, не я. Как можно верить каким-то фотографиям, на которых все друг друга любят и счастливы, если на самом деле наследницу этих воспоминаний в родном доме не ждут?

Да, я не умею быть человеком, чувствовать, переживать, как все остальные, но мне было паршиво, и это факт. Отталкиваюсь от раковины, кружусь в кухню, хватаю севший аккумулятор и несусь в комнату. Судя по звукам из-за стенки, мой сожитель смотрит сериал. Отлично, вопросов не будет. Наспех пихаю в сумку вещи Клары, которые мне уже успели выдать, косметику, аккумулятор, прихватываю из кухонного шкафчика свой пульт управления, дабы лишить этого гада любой возможности манипуляции мной, и вот уже замираю на лестничной клетке. Когда ему приспичит покинуть комнату, я буду уже далеко.

На этаже ниже хлопает дверь — кто-то вернулся с работы. Даже если его никто не ждёт, пока он живой, он обладает всеми правами гражданина России, имеет паспорт и страницу прописки в нём. У него есть право на счастье. А у меня ничего этого нет. Ну и ладно, создатели не прогадали, наделив меня должным количеством смекалки. В голове уже созрел план.

…Или не прикинуться ли мне, что я не я, а кто-то другой, разительно на меня похожий, и смотреть как ни в чем не бывало? Именно не я, не я, да и только!

Ф. М. Достоевский, «Двойник»

Осенние московские улицы радуют сумерками и туманом. Это мой первый выход из дома после свадьбы. В тот раз мы тут же сели в такси, а сейчас я могу насладиться светом фонарей и окон, понаблюдать за парочками на скамейках и просто слиться с людьми. Для незнакомых я своя. Мало кто из среднего класса способен заработать себе на доппельгангера, они не знают, что нас на их улицах развелось уже приличное количество. Хотя трудно сказать, я могу судить лишь по тому, насколько обеспеченные семьи Кирилла и моих новых друзей, и сколько они смогли заработать на продаже роботов. Возможно, я уже прошла мимо нескольких, но ни они, ни я никогда не узнаем друг о друге правды.

Пока заменой мёртвых балуются лишь работники фирм отцов Клары и Кирилла, ну и совсем богатые люди, которые могут себе такое позволить. А некоторым политическим лидерам, наверное, противопоказано терять жëн, детей и прочую близкую родню — на рейтингах сказывается. Поэтому доппельгангеры и заменяют не вовремя ушедших. И ведь если у тебя много денег, ты можешь заплатить особую цену, убить и потом воскресить недоброжелателя, наградив его только теми качествами, которые будут работать на тебя. А простые смертные пока лишь в восторге следят за новостями об инновациях и гадают, когда же цены станут доступными и любимого дедушку удастся возродить.

Во всём этом есть свои преимущества. У людей из обычных семей и мысли не возникнет, что со мной что-то не так. Скрывать, что мне надо подзаряжать свои аккумуляторы? Да легче простого! Я легко учусь — мне достаточно два раза прочитать учебник, и я помню его практически наизусть. Не составит труда уехать туда, куда мне надо, при этом полностью сменив личность, имя и всё к этому прилагающееся.

Неспешным шагом я добрела до метро, всё равно так быстро он меня не хватится, его график я успела выучить. Он может заснуть прямо за сериалами и проспать до утра.

Торговый центр, всё ещё открытый, несмотря на поздний час, меня немного настораживает — ну не может ни один человек из толпы не понять, что перед ним робот. Тру друг о друга ладони, словно они на самом деле вспотели, и на дрожащих ногах иду в самую толпу отдыхающих вечером людей. Кто-то собрался на поздние сеансы в кино, кто-то ведёт детей в парк развлечений на верхний этаж, многие ужинают в кафе и ресторанах, а есть и те, кто всё ещё ходит по магазинам. Людей не смущает даже мой цвет волос — они попросту не смотрят в мою сторону, но это ощущается приятным, словно я часть толпы.

Первая остановка — магазин «Всё по одной цене». И да, у меня нет денег, поэтому я выбрала то место, где отсутствуют датчики на выходе.

Нахожу стеллаж с краской для волос. Отлично, цвет «горький шоколад», спрей для подкрашивания корней. К счастью, мне можно мыть волосы относительно редко, поэтому баллончика хватит надолго.

Далее следует вращающаяся стойка с тёмными очками. Мой взгляд останавливается на самых больших и тёмных линзах в толстой оправе. В случае возникновения вопросов сошлюсь на непереносимость ультрафиолета. Делаю ещё несколько кругов по магазину, изображая, что мне очень интересны пахнущие дешёвой резиной кроссовки или лежащие рядом с ними коврики для душа.