— Вам помочь? — Молодой симпатичный консультант появляется из ниоткуда и, может, мне кажется, подозрительно прищуривается, глядя на мои покупки.
«Дура! Надо было сразу прятать краску и очки».
Стараюсь натянуть на себя «как ни в чëм не бывало»-улыбку, которая, наверное, вышла чересчур беззаботной, хотя желудок скрутило в узел, а ноги похолодели.
— Спасибо, просто смотрю.
— Мы сейчас закрываемся, все посетители уже ушли, пойдëмте, пробью ваш товар, — явный намёк, что мне отсюда пора.
— Да, дайте мне ещё минуточку, я посмотрю сковородки.
«Совсем поехавшая? Зачем тебе сковородки?»
— Простите, девушка, у нас нет сковородок. Чем ещё могу Вам помочь?
«Точно поехавшая».
— Я… э-э-э… ищу подарок другу, — выпаливаю первое, что приходит в голову. И плевать, что друзьям не дарят подарки из магазина самых дешёвых вещей.
Вижу знаки вопроса, пляшущие в глазах консультанта.
— Скажите, чем увлекается ваш друг, мы постараемся что-нибудь подобрать.
Первое, что приходит в голову — что-нибудь из эпохи Наполеона. Отбрасываю эти мысли. Друга у меня нет, а Первой Мировой увлекаюсь теперь и я сама. Что? Я хочу поскорее раздобыть и прочитать «Войну и мир», эта часть школьной программы также благополучно прошла мимо Клары.
— Ну так что? — Не понимаю, заподозрил ли он неладное или просто торопится в связи с поздним часом.
— Ему нужны тапочки, — вовремя вспоминаю, что видела их на другом конце магазина.
— Конечно, пойдëмте. — Он направляется в сторону дальних витрин, и я, сглотнув несуществующую слюну и сделав глубокий вдох, поворачиваюсь и что есть мочи несусь прочь из павильона. На этаже чуть не врезаюсь в стойку с продажей парфюма — в нос ударяет крышесносная смесь модных в этом сезоне вишни и корицы, а также всевозможные закосы под Шанель и Диор. Надо не забыть чуть позже раздобыть себе какие-нибудь духи для презентабельности. Главное, конечно, более законным путём.
На эскалаторе натыкаюсь на массивную спину мужчины в необъятной куртке.
— Смотри, куда пр… — Он в недоумении замолкает, увидев, как я расталкиваю ещё нескольких людей и несусь к вращающимся дверям.
Уже добежав до спуска в метро и спустившись в подземный переход, я осознаю, что никто за мной и не бежал. Это было бы слышно. Хотя бы крики за спиной. С другой стороны, я обворовала их на копеечные даже для такого магазина суммы, ведь специально выбирала самое дешёвое, и погоня только отняла бы у них время.
Не без толики гордости надеваю на себя очки и проскальзываю вслед за какой-то женщиной через турникеты в метро. Это только начало, вы ещё меня узнаете.
Со стороны тоннеля на меня несётся душный воздух подземелья. Поезд подаёт короткий сигнал и со скрипом замирает у перрона. Вместе с толпой спешащих по домам людей, словно по волнам, залетаю в вагон и берусь за скользкий поручень.
— Завтра похолодание.
— Сильное? Ой, как неприятно это всё.
Молодые женщины едут, видимо, из офиса.
— Обещали бабье лето, а на деле влажность чуть ли не стопроцентная.
— У меня на балконе ничего не сохнет, приходится развешивать в ванной.
— Вот и я о чём!
Такие уютные диалоги вокруг. Даже не верится, что люди так спокойно живут со своими обычными житейскими проблемами, которые в моменте кажутся им самым неприятным, что может существовать на планете Земля.
Осознаю, что до сих пор держу баллончик с краской в руке, и наспех запихиваю его в сумку. Надо ещё найти укромное местечко, чтобы покраситься.
На одной из станций заходит попрошайка и обходит с протянутой рукой весь вагон. Абсолютно все люди утыкаются в свои гаджеты и предпочитают её игнорировать. Интересно, у подобных людей столько же скелетов в шкафу, сколько и у меня? Думаю, гораздо, гораздо больше. Настоящая Клара вряд ли задумывалась, что ими движет — у несчастных бабушек отбирают паспорт и выставляют на улицу? Во мне же это пробуждает интерес. Тем не менее решаю не привлекать к себе внимания и делаю вид, что разглядываю черноту тоннеля за дверным стеклом. У меня и так покалывает затылок от ощущения, что все взгляды устремлены на меня, хотя на самом деле все заняты телефонами либо болтовнёй друг с другом.
Задумываюсь о смене имени. Клара — это всё же часть меня. У меня нет других воспоминаний, другой жизни кроме её фотографий переписок в соцсетях и прочего. Может, назваться Клэр? Клэр Николаевна Смирнова, лучшее имя, чтобы тебя все запомнили, а затем легко вычислили бывшие хозяева. Но уходить далеко от своего первого имени я не хочу, поэтому решаюсь остаться на время Клэр, но сменить фамилию. Притворюсь, что раньше жила в Великобритании, поэтому не ношу отчества — Клэр Смит, звучит отлично.
«Ни капли не подозрительно», — усмехаюсь про себя, но всё же ставлю в голове галочку, что одна задача выполнена.
Чересчур активно выбегаю из вагона на нужной станции, бегу по переходам, снова долго еду и, наконец, оказываюсь на месте назначения. Дальше — новая жизнь.
В привокзальном туалете застыл терпкий запах редко убираемого помещения. В глаза бросается мелкая пожелтевшая плитка с облупленными краями и трещинами, выломанные задвижки на еле держащихся дверцах, переполненные урны и голые втулки от туалетной бумаги.
Поддерживать порядок дома было одно удовольствие. Заметочка для себя: вакансии уборщиц общественных мест — мимо.
Даже в отражении давно не видавшего чистой тряпки зеркала на меня глядит будто измученное бесчисленными переживаниями бледное лицо, хотя искусственный человек не может являться таковым. Кажется, что ещё немного путешествий — и проступят синяки под глазами, что смешно, ведь я всего-то объехала пол-Москвы.
Пока нет посетителей, поспешно выуживаю из сумки балончик с краской, встряхиваю и начинаю распылять по волосам. Надо будет и причёску сменить — мне бы хотелось иметь не жалкое каре, а густые и длинные пряди. Можно волнистые. Совсем скоро передо мной появляется милая миниатюрная шатенка, будто бы только-только вышедшая из спортзала со спортивной сумкой через плечо. Надо же, как цвет волос меняет человека. Что хотела сказать Клара миру этим жутким серебристым? Нет, я не могу сказать, что он мне не нравился, но было в нём какое-то подсознательное послание, с которым я была в корне не согласна, хоть и не могла расшифровать. Будто Клара пыталась раскрыть людям ту часть себя, которую я предпочла бы скрыть. И вот, пожалуйста, первый результат моих трудов — в туалет зашли несколько женщин, и ни одна из них не обратила на меня внимание. Всю дорогу до этого я ловила на себе взгляды, останавливающиеся именно на волосах. Главное, не намочить, поскольку эта краска легко смывается.
Далее продолжаю действовать по плану. Немного женских хитростей, доставшихся мне от Клары, а также юркости и новообретëнной незаметности, и я уже пробираюсь в битком набитый вечерний поезд до Калуги. Прямым рейсом туда, куда мне нужно, ехать опасно — может вскрыться, что я никакая не Клэр, да ещё и не ношу при себе паспорт, поэтому решено двигаться с пересадками. Я робот, мне даже автостоп не страшен.
Я не совсем в поезде — это электричка дальнего следования, а поэтому люди набились в кучу, буквально чуть ли не сидят друг на друге и стоят во всех проходах. Впервые я ощущаю рядом столько тел в одно мгновение. Это ничем не похоже на поездку в метро, пусть даже оживлëнном — эти люди спешат из столицы в окраины, и далеко не каждый из них вообще имеет дом. Некоторые живут тем, что курсируют из города и обратно, зимой подобным образом находясь в тепле и получая ночлег, а на вокзалах просят деньги и собирают бутылки.
Вот женщина передо мной сняла обувь и растянула отëкшие ноги на всех трёх сиденьях — даже роботы имеют некое подобие обоняния, и я призываю всю свою выдержку, дабы не поморщиться и не закрыть ладонью нос. А вот пожилой мужчина набрасывается на привокзальную шаурму. В сочетании всё это даёт неповторимый аромат, который встретишь разве что в таких вот вечерних поездах, выпроваживающих на ночь из столицы самых разношëрстных гостей.
