— Проверяю логи системных сообщений, — ответила она. — Не бойся.

— Покажи.

Она взмахнула руками, и голографическое системное окно появилось на одном из экранов ящика. Там были какие-то закорючки, крючочки, палочки. Ничего не понятно. Она влезла в систему без разрешения. Хорошо, что все было зашифровано.

— Не нарушай договор, — сказал я. — В системе будешь копаться через неделю. Сейчас исправь свой косяк.

Повеяло холодом. Я не видел ее лица, но почувствовал убийственное намерение. Возможно, Уилл все же был где-то рядом.

— Я. Не. Косячу.

Сказала она. Каждое слово, как удар молота по голове.

— Документы не работают. Я попытался расплатиться, и меня сразу же вычислили.

— Этого не может быть.

— Может. Не лезь мне под кожу без разрешения, а исправь свой косяк.

Она замахала руками. Я посмотрел на монитор. Крючки и закорючки. Но одна строка выделялась. Она была обычной. Разборчивой. Одно слово: [Отсутствует].

— Это невозможно! — воскликнула она. — Нанофлоп исчез. Если бы я самолично не ввела его тебе, то никогда бы не поверила, что он у тебя был. Ни следа. — Ири сделала шаг назад. — Что ты такое?

Впервые в ее голосе был страх.

Хотел бы я знать ответ на этот вопрос.

— Спроси ученых, что здесь работали, — ответил я. — Постой. Они все мертвы.

— Ты глупец, если думаешь, что все, кто знал об этих экспериментах мертвы. Кто-то же все подчистил, — ответил она.

Голос больше не дрожал. Взяла себя в руки.

— Я не думаю. Я знаю. Здесь были люди после того… — голос дрогнул. — После того как все сгорело. Другие люди. Они сказали, что все данные об экспериментах и сотрудники уничтожены. Никого не осталось.

— Уверен?

— Слышал своими ушами.

— Ты их видел? Как они выглядели? Знаки? Лица? Имена?

Она выбежала предо мной. Глаза горят. Щеки раскраснелись. Дышала часто. Неглубоко.

— Не все сразу, — ответил я. — Сначала сделай документы, как обещала. У тебя же репутация.

Она ответила мне ледяным взглядом. Тем бесчувственным взглядом, с которым наблюдала за смертью Майло и его людей. Я забыл, с кем имею дело. Ее хрупкость ввела меня в заблуждение. Мать была бы разочарована.

Я стал невнимательным. Попался в западню. Дважды. Упускаю из вида детали. Делаю ошибки. Не этому она меня учила.

— Я сделаю, — сказала она. Тон был пугающим. Звучало как угроза. — Но ты сдержишь свое обещание.

Это был не вопрос. Не просьба. Утверждение.

Я это понял. Или сдержу слово, или меня заставят.

Ири вернулась к работе. Через полчаса она догадалась о том, что случилось.

— Скорее всего, твой организм каким-то образом поглотил частицы нанофлопа. Ты просто их сожрал.

Докк говорил, что мой организм пожирает сам себя. Возможно, это касалось и других вещей в нем. Сыворотка тоже выдохлась слишком быстро. Я определенно проглотил больше капли, но ее хватило на несколько минут.

В словах Ири был смысл.

— Есть идеи, как это исправить? — спросил я. — У меня рейд через два дня. Нужны документы.

— Я сделаю, — ответила она.

В ее голосе была решимость. Она бросала вызов. Больше ни слова. Молча собрала свой ящик и ушла, волоча его за собой.

Я остался один в неизвестности. Раненный. Уставший. С одни питательным бруском на два дня. Это если Ири сдержит свое обещание и придумает, как закрепить нанофлоп в моем прожорливом теле.

Ожидание было хуже всего. Первый день я еще мог двигаться. С трудом, но мог. Бродил по лаборатории. Зашел в комнату с печью. Ее тоже вычистили. Ни пылинки. От сожженных тел ни следа. Все комнаты похожи одна на другую. Пустые. Безликие. Чистые.

Ночевал в крематории. Нагревал печь, забирался внутрь и спал. Так теплее.

Спал плохо. Снились кошмары.

Волновался за мать. Я опять пропал. Она будет переживать. Надо будет попросить Тоби отправить кого-нибудь с сообщением, что я жив. Он мужик добрый, понимающий, поможет.

Брусок разделил на два дня. Ел сухим.

Большую часть времени лежал без движения. Следил за таймером. Считал минуты. Иногда это усыпляло.

На второй день я уже не мог двигаться без сыворотки. СР-10, возможно, сильная штука, но на меня действовало плохо. Один хороший глоток держал меня на ногах примерно час. Я старался экономить.

Лежал в комнате с выбитой дверью на холодном, твердом полу и смотрел в потолок. Час. Два. Ири не шла. Начал считать трещины. Сорок две. Я ненавидел каждую из них.

Прошло почти два дня жизни. Осталось шесть. Я не мог не думать о том, что ученые сделали со мной в этой лаборатории. Чем они занимались? Почему я выжил?

Не люблю быть без дела. В голову лезут ненужные мысли. Мне не нужны были ответы на эти вопросы.

Я знал все, что нужно. У меня есть крафт. Есть возможность заработать. Я умру через шесть дней. Остальное не имело значения. Нельзя сомневаться.

Ири все не было. Пришло время выдвигаться, если я хотел попасть на Каллисто-1 вовремя. Но без фальшивых документов меня схватят, как только я выйду из вагона монорельса.

Я достал полупустую ампулу СР-10 и сделал глоток. Больше, чем обычно. Мне нужны были силы, чтобы добраться до монорельса.

Решил рискнуть. Без нанофлопа шансов почти нет. Но лучше так, чем медленно загибаться в этих стерильных комнатах.

Лекарственный вкус. Я уже к нему привык. Тепло разлилось по телу. Я снял куртку. Расстегнул комбез. Когда принимал стимулятор, тело просто раскалялось. Чуть пар не шел.

Из лаборатории я выбрался старым маршрутом. Тем же, что сбежал в первый раз. Острый край торчал на том же месте. Следов моей крови не было. Вычистили. Взяли образцы? Ищут меня?

В том, что мне осталось шесть дней, была и светлая сторона — не придется думать об опасных людях, охотящихся за мной.

Выбравшись на людные уровни, пришлось надеть куртку и поднять воротник, чтобы скрыть лицо. Я не знал, раскрыли они мою личность или нет. Но не собирался упрощать им работу и светиться на каждую камеру. По спине градинами катился пот. Стимуляторы раскалили мое тело, словно печь. Как же было жарко!

До вокзала добирался техническими коридорами. Там не было камер и меньше народу. Все прошло без неожиданностей. Никто не следил, не выскакивал из-за угла, не похищал, не пытал. Даже странно.

У вокзала чуть не напоролся на патруль. Они стояли у выхода из технического коридора. Курили. Болтали. Я замер. Пришлось ждать, пока уйдут. Думал, опоздаю. Повезло. Ушли.

Я успел. Монорельс еще стоял у перрона. Денег на билет не было. А расплачиваться через СКИФ я не мог. Меня сразу вычислили бы.

Но это не было проблемой. Мы с Орри уже давно нашли способ путешествовать между станциями бесплатно. Везде есть свои заброшенные уровни, на которых можно отыскать в мусоре парочку стареньких микросхем на продажу.

За годы мы побывали на всех станциях в часе пути. Дальше не забирались. Слишком рискованно. Там были свои Орри и Вакко, которые не хотели делиться добычей.

Народу было много. Рабочие, служащие, туристы, каперы. Все куда-то ехали. Все с билетами. С крафтами. Теперь и у меня был крафт, но я не стал одним из них. Остался изгоем. Зато путешествую бесплатно.

Возможно, это была моя последняя поездка на монорельсе.

Я любил дух вокзала. Тяжелый, горький, шумный. Здесь легко оставаться незаметным. Люди не смотрят друг на друга. А если и смотрят, то не видят. Для меня идеально.

Я остановился у грузовых вагонов. Рабочие загружали ящики с багажом. Самое большое и тяжелое принадлежало каперам. Крафт-броня. Оружие. Инфо-буи. Детали для глайдов. Куча всего.

Во время наших поездок мы с Орри любили заглядывать в оборудование. Угадывали для чего та или другая штуковина. Представляли себя охотниками на химер. Сильными, отважными, благородными. Таким же, как в трансляциях рейдов.

До меня донесся разговор двух рабочих погрузки. Они были далеко. Но я слышал. Уже не первый раз.

— Я себе новый эхо-код прикупил. Усиление в пять раз.