Идентификатор эксперимента: 781-СС-44-VI.

Статус: провал.

Анализ ошибок:

— Генетическая последовательность на высших стадиях эволюции утратила стабильность.

— Зафиксирован рост агрессии: превышение контрольных значений в 34 раза.

— Эмпатический отклик: отсутствует.

— Когнитивные функции: постепенное снижение, необратимый сценарий.

— Источник генетического кода: не достигнут.

Вывод: ветвь признана тупиковой. Дальнейшее использование нецелесообразно.

Протокол: завершение, очистка, переход к следующему эксперименту.

Идентификатор следующего эксперимента: 781-СС-45-VI.

Статус: инициализация…

Адресат: [НЕ НАЙДЕН]

Повторная отправка…

Адресат: [НЕ НАЙДЕН]

Отчёт сохранён.

Меня разбудил свист водонагревателя. Чертова штуковина! Когда-нибудь я разберу эту железку и заткну ей глотку. Но не сегодня. На новую денег нет. Я открыл глаза. Верх капсулы прямо перед носом. Будь у меня нос чуть длиннее, я точно бы цеплял им потолок при каждом пробуждении.

Появилась новая трещина. Сбоку. На стенке. Эта станция трещит по швам. Иногда мне интересно кто из нас крякнет первым? Надеюсь, потолок не рухнет мне на голову пока я сплю.

В капсуле было душно. Я вырубился в одежде, скинул только верх комбеза. Рукава скомкались подо мной и давили на позвоночник. Снова будет спину ломить. Впрочем, после вчерашнего, у меня еще два дня будет ныть все тело. А заплатили, как обычно, копейки.

Комбез совсем старый, выцветший. Пропах потом и пылью заброшенных секторов. Надо бы постирать, но запасной одежды нет. Значит, буду вонять.

Мать не спала. Готовила завтрак. Когда я выбрался из капсулы, питательные бруски уже разбухали в чашах с кипятком, превращаясь в серую пасту. Отсек наполнился запахом картона. Вид у них, конечно, дерьмовый, а вкуса вообще нет, но это питательная и дешевая еда. А другого мне и не надо.

Я встал у капсулы.

— Ешь, — сказала она не оборачиваясь.

Моя мать. Всегда такая строгая и немногословная. Этим я в нее. Я не мог не заметить, как за последний год ее спина осунулась, а в шикарных черных волосах появились тонкие серебряные нити. Это был непростой год. Для нас обоих. Но ей тяжелее, пусть она и не показывает.

Папашу своего я не встречал. Как по мне, пусть горит в аду. Он бросил нас. Мать не говорит о нем. И я не спрашиваю. На нижних уровнях, куда не плюнь сироты, брошенные жены и разбитые сердца. Мы среди своих.

— Ешь! — повторила она строже.

— Я не голоден.

— Врешь.

— Я тебе никогда не вру.

Она фыркнула. Это была правда. Но не потому, что я такой честный парень. Просто она никогда не вынуждала меня ей врать. Если я не хотел говорить — она не выпытывала. Давала мне время. Если хотел, рассказывал, а если нет, то так все и оставалось. Мать у меня золото.

— Ешь сама. Тебе нужнее. У тебя работа сегодня.

Она ничего не ответила. А что тут ответишь? Из нас двоих только ей разрешено работать. У меня такого права нет.

Я посмотрел на ее руки — потрескавшиеся, с въевшейся крафтовой смазкой. Старше, чем должны быть.

Я подошел, взял миску, зачерпнул немного, а остальное подвинул к ней. Она ничего не сказала. Молча переложила порцию в свою тарелку.

— Опять туда пойдешь? — спросила она.

— Да.

— Седьмой раз, Вакко. Может, хватит?

— Все нормально.

— Не ври. Я знаю, что тебе больно.

Я не врал. Просто боль от разочарования — это для тех, кто чего-то ждет. Надеется. А я уже ничего не жду. Оттого и перестал чувствовать разочарование. Сказать по правде, я и сам не знаю, зачем туда хожу. Уже седьмой раз. Подумать только. Я давно перестал считать.

Когда я был уже у двери, она остановила меня.

— Будь осторожен. Говорят, люди опять пропадают.

Я обернулся. Она стояла посреди кухни, маленькая, сутулая, но крепкая, как стальная балка. Смотрела снизу вверх. В глаза тревога. Я подошел, положил ладонь ей на голову. Она едва доставала мне до груди. Пальцы задели крафт на ее затылке. Холодный. Мне такой не носить.

— Не волнуйся, — ответил я как можно мягче. Поцеловал ее в макушку и вышел.

— Будь осторожен! — крикнула она мне вслед.

Я махнул рукой не оборачиваясь. Кому я нужен? Иногда она слишком волнуется.

Час был ранний. Коридоры набились людьми. Работяги, техники, даже парочка каперов в броне. Все с крафтами, с работой. Мне пришлось сгорбить плечи, чтобы не цеплять прохожих и не чесать макушку о трубы у потолка. Конструкторы явно не рассчитывали на мой рост.

На экранах крутили свежие новости, трансляции со СКИФа и рекламу. Взгляд упал на беловолосого капера. У него брали интервью. Он стоял весь в сияющей крафт-броне, под куполом, на фоне Юпитера. Какой же он огромный. Планета. Не капер.

Капер был обычных размеров. Чистый. С длинными высветленными волосами. Вид благородный. Я прочитал подпись. Рэн Алвис, капер второго ранга. Алвисы управляли этой луной. Укомплектован он был по полной. Оружие, крафт-броня — все самое лучшее. Деньги решают.

Я прислушался. Он рассказывал о предстоящем рейде.

— Я проведу крупнейший рейд за последние годы. Мы прославим станцию Каллисто-613 на весь Архипелаг.

— На кого вы собираетесь охотиться? — спросила журналистка.

Алвис младший откинул волосы назад.

— Это будет химера класса Омега-SS, — ответил он с гордостью. — Очень редкая.

— Ваша репутация безупречна. И вы не раз доказывали свои слова действием. Но вы уверены, что справитесь?

— Хотите оскорбить? — спросил он.

Журналистка побледнела. Рэн рассмеялся. Только губы. Глаза остались холодными.

— У нас уже все готово. Осталось только добрать тех, кто будет охранять периметр, пока мы сражаемся с монстром. — Он посмотрел прямо в камеру. — Если хотите стать легендой со мной, присылайте заявки. Но учтите, мы нанимаем только местные команды.

Меня кто-то толкнул, и я потерял экран из виду. Да, чего-чего, а самоуверенности этому Алвису не занимать. Класс омега-SS — не шутка. Но это не моя забота.

Я поднялся на седьмой уровень. В нос сразу ударил запах лапши. Свежеприготовленной, вкусной жирной лапши с бульоном. Это не безвкусная паста. Это деликатес. Однажды я приду сюда, сяду за столик и закажу себе целую миску. Может, даже с яйцом.

Вдоль кафешек. Я свернул в узкий переулок за баром для работяг. Это самый короткий путь к Центру. На земле полно мусора, мокрых следов и содержимого чьих-то желудков. Мои поношенные, дырявые ботинки и не такое видали. Им не привыкать. Но я старался ступать осторожно.

В переулке спал пьяный рабочий из доков у портала. Я узнал по нашивке. Зеленое дерево за открытой дверью. Он лежал в собственной моче и рвоте. Но даже у него есть крафт. Когда я проходил мимо, он пробурчал что-то невнятное и снова отрубился.

Пройдя технический переулок, я вышел на центральную улицу седьмого уровня. Она была шире, просторнее. Потолки выше. Людей больше. Я наконец-то смог выпрямиться. Это было самое приятное в моих походах сюда. Это и запах настоящей еды.

У Центра, как всегда, собралась куча народу. Восемнадцатилитки с перепуганными лицами, потными ладошками и сухостью во рту. Год назад я был таким же. Волновался, надеялся, мечтал. Как и все подростки, хотел стать капером. Заработать кучу денег и увезти, наконец, мать с нижних уровней. Возможно, даже купить небольшой домик в садах под куполом на поверхности. Да. Смелые юношеские мечты.

Некоторые пришли с родителями. Такими же взволнованными и напуганными. Тут есть из-за чего волноваться. Проверка решала будущее их ребенка. Кем он станет? Чего достигнет? Как может умереть? Возможно, кого-то из них ничего не достигнет, никем не станет, а их участь будет хуже смерти. Как у меня.