Нердин всегда был важным железнодорожным узлом, ведь через него всегда везли руду с гор, через него шли грузы и почта из Телима в Деймар и обратно. Но через него осуществлялась и подача электричества с равнины в горы, питая машины в шахтах и производства в окрестностях города. Нердин являлся ключом ко всей Сильте, поэтому подрыв опор линий электропередач и повреждение железнодорожных путей остановил нормальную жизнь в земле, почти не затронув сам город. Пока Рубидия с Тидесбалой пытались добыть крылья, а потом прятались от полиции, город узнавал о масштабах диверсии и оценивал ущерб. Обошлось без человеческих жертв — кем бы ни были подпольщики, хоть местными реваншистами, хоть засланными деймарскими шпионами, они осуществили свои акции с ювелирной точностью глубокой ночью, и, похоже, от них действительно никто не пострадал напрямую. А вот шахты встали, переработка руды прекратилась почти полностью, чудом уцелевших путей явно не хватало для всех ежедневных перевозок. Разумеется, после подобного происшествия привлечь внимание полиции к любому подозрительному человеку оказалось не так сложно, и тот горец наверное воспользовался случаем.
Выходит, тот гном узнал о диверсии гораздо раньше большинства горожан? Как-то был с ней связан и пытался отвести подозрение от себя и товарищей?
Как бы то ни было, сейчас мотивы сильтца не имели для майстерин значения. Теперь она оказалась в по-настоящему сложном положении, да ещё и затащила в неприятности Тидесбалу! Их видели вместе, а значит, юлчы теперь тоже будет под подозрением, если её узнают. Как же неудачно и некрасиво получилось… А есть же ещё Яраткан Тидесбала, под именем которой Рубидия приехала в Сильту и так подставила, ведь теперь любые обвинения против майстерин Гаусс лягут пятном на репутацию юлчыларской эни.
— Остаз, и что нам теперь делать? — спросила растерянная Ут-Кызы, когда они с алой майстерин наконец остались наедине.
Рубидия и сама хотела бы задать этот вопрос хоть кому-нибудь, кто умнее её или сможет посмотреть на ситуацию с другой стороны и заметит хороший выход. Обсудить бы всё с Эрсином или с Иссой — они бы точно могли что-то посоветовать. Но, к сожалению, сейчас Рубидия находилась в чужой стране под чужим именем, Исса осталась в Эллери, а Эри сам нуждался в помощи подруги, и потому полагаться приходилось лишь на саму себя.
— Единственное, что мы можем сейчас сделать, это подготовить себе пути отступления, действовать как можно осторожней и заранее рассчитать необходимую частоту для вызова эха. Нам необходимо добраться до крыльев, а потом вернуться в Деймар и успеть на суд. Но нужно учесть, что нас с вами, скорее всего, теперь ищет полиция.
— Не нас, а скорее вас, остаз, — улыбнулась Тидесбала, — меня ваш гном едва ли успел рассмотреть и запомнить, а значит, я вполне могу действовать одна. Я могу разузнать, насколько безопасно возвращаться в ту брассери, а вы пока упакуете установку так, чтобы мы могли быстро принести её и подготовить к вызову эха, а ещё рассчитаете нужный диапазон для частоты и скорость её изменения, чтобы мы точно увидели всё нужное. Если мы увидим всё вместе, то я смогу подтвердить ваши слова как свидетельница, если понадобится…
— Спасибо вам, кызым, — искренне поблагодарила её майстерин Гаусс, — я ценю вашу помощь и поддержку, но я не могу рисковать вашей безопасностью и свободой…
— Остаз, я самостоятельная женщина, хоть и не эни и даже не вэг’дэ-ителгэн! Я сама буду рисковать своей свободой, потому что хочу помочь вам! А вам следует подумать о своём друге, чтобы спасти его!
Майстерин хотела возразить ей, но слова замерли на губах. И потому она молча смотрела на Тидесбалу с удивлением и никак не могла понять, в какой момент всё настолько сильно поменялось. Она уже при всём желании не сумела бы видеть в девушке всего лишь свою лисентирин — подопечную, за которую она отвечала как руководительница, как более опытная и умелая магесса, как более взрослая и потому по-житейски более умная женщина. Нет, юлчы раз за разом демонстрировала наставнице, что способна справляться с задачами, которые не по силам самой Рубидии, что её жизненный опыт иной, но его уже достаточно, чтобы майстерин Гаусс могла полагаться на неё и доверять. Несмотря на свою хаотичность, Ут-Кызы во время всей этой истории с поиском эфирного эха и расследованием и впрямь стала для Рубидии надёжной помощницей и… подругой? Возможно, младшей, но уж точно не слабой и беспомощной. Как странно… Рубидия никогда не думала, что выйдет за рамки формальных отношений со своими лисентиарами, и уж точно не собиралась этого делать, но, как известно, хочешь рассмешить Творца — расскажи ему о своих планах.
— Ут-Кызы, — наконец хрипло произнесла она, не отводя взгляда от синих двойных глаз, горящих огнём решимости и праведного негодования. — Простите меня, пожалуйста… Я не должна была так говорить.
— Майстерин?.. — растерялась от её извинений Тидесбала, — в чём дело?
— Я слишком долго пыталась думать и за себя, и за вас, точно вы не можете решить сами за себя. А вы ведь можете, вы самостоятельная, умная и целеустремлённая девушка, вы давно не ребёнок, не дочь семьи, как бы ни полагалось по вашим обычаям. Во всяком случае, мне давно следовало это признать. Поэтому позвольте спросить вас, сенлем, — нарочно выделила Рубидия обращение, — вы действительно считаете, что для вас сейчас безопасно ходить по Нердину, и вы справитесь со всеми возможными проблемами?
— Эйе, сенлем, — несмело, но светло и искренне улыбнулась ей юлчы. — Я знаю, что в моих силах избежать неприятностей.
Майстерин кивнула, признавая за Тидесбалой право на такое решение и принимая его.
— Тогда, я думаю, пока вы разбираетесь с обстановкой в городе, я могу заняться установкой.
— Или работой с кулоном, — подсказала ей Тидесбала, если я задержусь слишком сильно или возникнут какие-то сложности с основной целью.
Рубидия согласно кивнула под перезвон украшений. Да, у неё есть шанс продолжить изучение кулона после всех необходимых расчётов и подготовки прибора к быстрому демонтажу и последующей сборке, если всё же удача улыбнётся им с юлчы нынешним вечером.
Остаток дня прошёл в ожиданиях и попытках вытащить хоть что-то полезное из эха на кулоне. Рубидия перебирала все возможные времена, когда могло случится что-то важное, и под конец до того устала, что несколько раз сбилась с настройкой стробоскопа и несколько раз вызвала эхо куда более далёкого прошлого, чем собиралась. Эфирное эхо помнило многое о прошлом Красного барона, и некоторые случайно подсмотренные вещи оказались болезненны даже для алой майстерин, хоть она и была всего лишь сторонней наблюдательницей. Единственное, что она могла, это мысленно посочувствовать Лотару, хоть случившееся ничуть его не извиняло и не оправдывало его сомнительных решений и откровенно некрасивых поступков.
Рубидия невольно узнала о фрайхерре Мейтнере некоторые весьма личные вещи, но не нашла ту самую встречу, которую искала. Никаких следов, что фрайхерр когда-либо имел дело с фёлькише, эфирное эхо не сохранило. Возможно, её и не было… Не было ли? Почему же тогда те офицеры настолько верили, что Красный барон выступит на их стороне? Что заставило их так считать?
Вопрос так и остался без ответа. Очередная отчаянная попытка вызвать с кулона эхо самой нердинской операции тоже провалилась. Плотная ткань авиарского мундира, несколько слоёв одежды и защиты не позволили металлической оплётке кристалла запечатлеть хоть что-то определённое. И потому в распоряжении Рубидии оказался лишь неопределённый шум, в котором не разобрать ни свиста ветра, ни грохота выстрелов, ни даже голосов. Про то, чтобы разобрать слова или интонацию, не стоило и говорить.
Когда поздно вечером Тидесбала наконец постучалась в дверь и просочилась в комнату, принеся с собой запах свежей выпечки и бумажный пакет, в котором оказались слоёные телимские рогалики — кройцант, как обозвала их юлчы, хотя никакого сходства с крестом Рубидия в них не заметила — майстерин поняла, что за весь день так ничего и не ела. Нехорошо. Если она уже забывает о голоде и совсем не чувствует его, это дурной знак. Значит, ей опять придётся напоминать себе о необходимости есть и постоянно держать эту обязанность в уме.
