Майстерин Гаусс устало качнула головой — ни одной мысли, которая показалась бы полезной или хотя бы достойной рассмотрения. Завтра. Вымотанная недосыпом и чересчур удачным экспериментом, она с ногами забралась в кресло. Без пледа в нём было холодно и неуютно, и пришлось опять вставать, чтобы снять плотную ткань с установки так медленно и осторожно, будто где-то среди проводов в ней обосновалась ядовитая змея.

О змеях и страхах Рубидия подумает позже, а сейчас руки сами отключали и разбирали приборы, пока мысли майстерин бродили где-то далеко — то ли по сильтскими горным лугам, то ли по цветущим полям Телима. Но Эрсину нет дела до полей и цветов, и родных гор он может больше никогда и не увидеть. А ведь так хотелось бы опять оказаться там, чтобы вновь светило розоватое предзакатное солнце, и от медового аромата трав кружилась голова. Чтобы никогда не было ни войны, ни обвинений, ни судов, ничего…

Но лишь во сне Рубидии иногда являлся мир, в котором всё произошло иначе. И то даже его смывала волна кошмаров или пробуждение, как бы отчаянно майстерин ни желала его отсрочить.

В очередной раз утро вползло в комнату тусклым синевато-серым светом, расплывшимся в холодном тумане. После сна в кресле ломило всё тело, а голова болела от недосыпа, но Рубидия заставила себя встать. Она поймала эхо, но радости так и не почувствовала, ведь приблизиться к разгадке ей пока так и не удалось. Нужно больше информации… Какое предательство имел в виду Эрсин? Кто же тот предатель?

Перед тем, как отправиться в Университет, Рубидия написала краткую записку Тидесбале, в которой приглашала юлчы заглянуть к ней вечером. Майстерин отчаянно нуждалась в нестандартном взгляде, и потому без помощи Тидесбалы обойтись не получилось бы.

В отличие от майстерин Гаусс, которая усиленно думала о лете, медовом аромате цветов и солнечных бликах, пляшущих в волнах фиорда, юлчы ничуть не боялась потерянного эха Великой войны и потому живо заинтересовалась и эхом самим по себе, и тем, что услышала и увидела.

— А можно вызвать эхо для более простых вещей? Ну, не артефактов, а одежды или перчаток? — деловито осведомилась Ут-Кызы, когда последние тени Нердинского сражения вновь замолчали. — Или, например, оружия?

Рубидия кивнула.

— Думаю, да. Мои расчёты показывают, что эхо должно существовать и в них. Тут сложности скорее будут связаны с невысокой энергией этого эха.

— Печально. Получается, с артефактами или заготовками для них работать проще… Тогда придётся искать металлические вещи? Металлы ведь взаимодействуют с эфиром сильнее.

— Предлагаете послушать крылья других авиаров? — Одна мысль о том, что вновь придется слышать шум боя и выстрелы противовоздушных пушек, заставляла Рубидию внутренне сжаться. Но если выбора у них нет, то…

— Нет, я не думаю, что в этом есть смысл, — качнула головой Тидесбала, и колокольчики в её косичках мелодично зазвенели. — Мне кажется, нам нужны личные вещи адмирала и, может быть, этого вашего Красного Барона. Крылья… крылья могли бы пригодиться, только если их носил авиарский адмирал во время боя.

— Исключено. Крылья Эрсина если и не сломаны окончательно, то валяются в грязи под Нердином или вообще в руках у телимских инженерных магов.

Юлчы, кажется, вовсе не заметила резкости в голосе алой майстерин и с прежним энтузиазмом продолжила сыпать идеями.

— Ну хорошо, а если взять не качеством, а количеством? Поработать с вещами и инструментами наших инженерных магов, например. Если хотите, майстерин, я готова сидеть и слушать до тех пор, пока не найду хоть что-то про вашего предателя! Ну или про адмиралов, может, какая удачная сплетня попадется или кто-нибудь о чём-то проговорится…

Рубидия задумчиво кивнула. Инженерные маги… Вальхен, конечно, напрямую не связан с поддержкой авиаров, но смог бы обеспечить ей доступ к имуществу воздушной армии Деймара. Творец, с такой работой им вдвоём не справиться и за год! Нет, не за год, им стоит ограничиться лишь передовым отрядом, которым командовал вице-адмирал Мейтнер, именно эта часть авиаров попала в засаду, остальные успели отступить с минимально возможными потерями — Илаи никогда не полагался на удачу и всегда прорабатывал для своих подчинённых пути отступления. Правда, в этот раз в Сильте эта привычка не слишком-то ему помогла и не сумела спасти положение.

— Возможно, так и стоит поступить, — согласилась майстерин с и Тидесбалой, и со своими мыслями разом. — Есть у меня один знакомый…

Весточку бывшему воспитаннику она подаст сразу же, как проводит Тидесбалу. Время ещё относительно раннее и подходящее для приличных деловых звонков, хотя лучше бы на пару часов раньше. Но увы, приходится исходить из того, что есть. Как и всегда.

Майстера Вальтера Клейсо, одного из самых могущественных инженерных магов Республики, мало кто мог бы назвать почти домашним прозвищем Вальхен, но у Рубидии не всегда получалось в мыслях именовать его иначе. А обращаясь к бывшему лисентиару вслух, приходилось каждый раз себя одёргивать — даже если он всегда и казался майстерин мягким и каким-то домашним по сравнению с авиарами, столь же невысокими, но точно созданными из рутилия и стали, едва ли майстеру Клейсо было бы приятно это слышать. Он и в студенческо-лисентиарские годы всегда пытался доказать, что внешность обманчива, и его необходимо принимать всерьёз, брался за самые сложные задачи, чем и привлёк внимание Рубидии. Тихий, полноватый паренёк заявлял о себе вовсе не хорошей учёбой или разгулом, а изучением эфира, на которое тратил по-настоящему много усилий. Бывало, конфликтовал с преподавателями из-за попыток вкривь и вкось выйти за пределы программы, даже с самой майстерин Гаусс часто спорил. Как оказалось, не зря: защитился Вальтер блестяще и майстерское звание учёный совет присвоил ему единогласно, чего на памяти Рубидии ещё не случалось. Правда, научные изыскания интересовали Вальхена куда меньше, чем практическое применение артефакторики, вот и пошёл в инженерные маги, где и сделал карьеру. Но и исследованиям бывшей наставницы он согласился поспособствовать.

— Майстерин, скажу вам прямо, я не очень-то верю в самоценность этого эффекта, — заявил Вальхен, когда Рубидия описала ему эхо авиарских крыльев, впрочем, умолчав о своём личном интересе и крике адмирала Илаи, — Но если ваше эфирное эхо и впрямь существует, то, вероятно, изучив его, вы сможете сделать что-то и с эфирными наводками. Насколько я вас понял, это различные стороны одного и того же явления.

— Весьма вероятно, — согласилась Рубидия, не показав, что её покоробило такое отношение. Феномен эфирного эха представлял интерес и с чисто фундаментальной точки зрения, и с практической не ограничивался одними лишь наводками и остаточным фоном артефактов. Но пользу и значение эфирного эха для человечества и дела познания мира она будет объяснять потом, когда сумеет разобраться с предательством в Нердине и спасёт Эрсина. Если спасёт…

Нет, не если, а когда. Она непременно справится, и иначе быть не может.

Вальтера её ответ вполне устроил, но у него хватало для майстерин Гаусс куда более приземлённых вопросов.

— Хорошо, я буду рад поспособствовать вам в ваших изысканиях, майстерин. И всё же, почему вам нужны для исследования именно вещи передовых отрядов воздушной армии? — как бы невзначай спросил он. Не доверял до конца даже ей.

Молодец мальчик, не зря занимает свой пост!

— Дело в том, что я работала преимущественно с авиарами и снабженцами, которые до сильтской операции служили именно там, и потому могу сравнить эхо их вещей с тем, что мне уже известно о моих старых товарищах. — Правда, хоть и не вся. Иссаэль бы без труда раскусила эту бесхитростную уловку, но Вальхен мог и принять её на веру. Или хотя бы притвориться, что принял, так что можно было дать ему ещё крохотный кусочек картины. — Кроме того, я должна узнать, как именно они погибли. Чтобы хотя бы сохранить память о достойнейших гражданах Республики…