Кабинет для аудиенций относительно небольшой, раза в два пошире и длиннее, чем комната Бритни. У стены напротив входа трон на невысоком возвышении, всего в две ступени. Вдоль противоположной от ряда окон стены имеются стулья, но их совсем немного. Там же стол, видать, специально для подношений. А Хельга без преувеличения выглядит на все сто, в строгом синем платье и королевском обруче на голове. И причёска нормальная — две косы, спускающиеся за плечи. Она смотрит на меня строго и как-то устало.

— Спасибо за дары, милорд Степ, — отвечает на моё приветствие. — Ра, поставь шкатулку и выйди, — говорит моему сопровождающему.

Едва за лакеем закрылась дверь, Хельга встала с трона, спустилась по ступеням не подбирая подола платья, подошла ко мне и неожиданно крепко обняла, уткнувшись носиком мне в шею. Щекотно стало. Не ответить на объятия нельзя, и я с радостью прижимаю к себе ещё сильней её тонкий, гибкий стан, чувствуя ладонями крепкое тело и едва сдержавшись, чтобы не провести ими чуть ниже, до верхней части бёдер.

— Как же сильно я по тебе соскучилась, Степ, кто бы знал, — почему-то шёпотом сказала Хельга. — Считала дни до твоего приезда, ждала, ждала, ждала. А сейчас вот стою и не верю, что ты всё же приехал.

Чёрт, неужели правда влюбилась в меня по уши или играет так здорово?

Под лёгкой шёлковой тканью платья королевы, прижавшейся ко мне будто обычная земная девушка, дождавшаяся своего парня демобилизовавшегося из армии — знаю, с чем сравниваю, когда-то на перроне ко мня Даша также сильно прильнула, ощущаю ладонями крепкое стройное и желанное тело Хельги. Вроде давно здесь не девственник и не после долгого периода воздержания, но чувствую охватившее мой юный организм желание. Желание, почти отключающее мозг. Вот именно, что почти. Был бы и правда юным парнем, сейчас бы уже попытался тащить Хельгу к дивану в самом углу, а то и на трон, в данный момент без разницы. Вот только разум взрослого, битого жизнью мужика не дал расслабиться подняв в мутнеющем разуме вопрос: а какого чёрта со мной вообще происходит?

Ответ в общем-то лежит на поверхности — и без того красивая Хельга усилила свою привлекательность за счёт алхимического зелья. То-то чую носом нотки полыни и сладковатый аромат непойми чего, что в обычных духах вряд ли бы стали использовать, там больше всякие цветочные ароматы в ходу. Вот только этот ответ рождает очередной вопрос: с чего вдруг этот ароматический приворот на меня действует? Чем сильнее одарённый, тем слабее он подвержен разного рода алхимическим воздействиям, а уж с тем могущественным ядром, которое горит в моей груди, мне подобные фокусы должны быть что мёртвому припарка. Даже яды в большинстве своём почти безвредны, ну, кроме тех, которые изготавливаются на основе агалары, редчайшего магического растения, которое ещё попробуй добудь, оно растёт у нас на континенте только в одном регионе, в торнейских горах, да и там с поисками всё сложно. Иногда привозят с Альбии. Я ведь даже полноценно использовать противозачаточные составы не могу, и они для меня не гарантируют действия, приходится использовать земной способ, просто не делиться с партнёршей своим семенем.

А тут вдруг реально повело до помутнения сознания. Загадка? Впрочем, едва включил мозги, самообладание начинает возвращаться, и уже понимаю, с чем столкнулся, хотя до конца в это верить не хочется. Только вот, какие ещё могут найтись объяснения? Только одно — моя подруга использовала нечто из арсенала язычников, догадываюсь, нет, почти уверен в этом. Не зря ж я, переселившись в этот мир, не стал давить пришедшее ко мне вместе с юным телом неуёмное любопытство ко всему окружающему, и, как бы тяжело ни было мне разбирать древние тексты с устаревшими словами и кривыми буквами, очень внимательно прочитал добытые мне Леоном Роффом и находившиеся на запретных полках труды чернокнижников и еретиков. Куда смотрит наша святая инквизиция? К неё тут под самым носом прямо на троне уселась та, кто воспользовалась запрещёнными нашей матерью-церковью средствами.

Не верю, что подруга способна сама участвовать или, тем более, организовывать кровавые ритуалы. Понятно, Хельга не задумываясь приговорит любого виновного или мешающего ей человека, если это будет в её возможностях, к пыткам и казням, но вот на безумно жестокие ритуалы усиления магии или изготовления магических составов в обход воли Создателя точно не способна. Купила через кого-то. Где-то. Слышал, есть чёрный рынок запрещённой алхимии. Ну, да, есть спрос, есть и предложение. Увы. А что же касается инквизиции, то, как и в прошлом моего родного мира, некоторые особы для неё неприкасаемые. Что там далеко ходить, меня вон за сказки, от которых фонит языческими подходами со страшной силой, только слегка пожурили, да и то не публично.

— С друзьями там не поступают, Хельга, — нахожу в себе силы почти полностью задавить вспыхнувшую похоть, чуть отстраняю от себя молодую, прекрасную правительницу Кранца и с укором смотрю ей в лицо. — Зачем? Ты ведь мне и так безумно нравишься, и хорошо знаешь об этом. Кстати, виконт Филипп, глава нашей инквизиции, как часто допущен тобою к аудиенциям?

— Да почти каждый день здесь топчется, — улыбнулась. Если я рассчитывал её смутить, то у меня это ни черта не получилось. Ну, да, у коронованных особ своя этика — всё, что хорошо для трона и королевства, то вполне приемлемо и допустимо. Королева сама по себе закон, не подвластная никаким правилам. — И здесь, и в зале для расширенных аудиенций, и в главном королевском. Что же касается этого, — она отцепила от меня левую руку и крутанула ей будто винтом. — так прости, Степ, я должна была попытаться. Одной только твоей дружбы мне мало. Я это остро поняла после твоего отъезда. И ты сам виноват, я ж вижу, что тебе нравлюсь. Так что удерживает-то? Наказ твоей матушки? Так она тебе не родная. Сам от меня сторонишься, а теперь смотришь с укором.

У-у, вот это мне очень хорошо знакомо ещё из прошлой жизни. Есть такое свойство у нашей прекрасной половины, когда чего-нибудь накосячат, обвинять в этом нас, мужчин. Впрочем, мои Даша с Лесей этим не злоупотребляли, хотя и они нет-нет да и пытались выставить меня крайним, как в тот раз, когда приехали в аэропорт, и только там выяснилось, что любимые жена и дочь свои паспорта дома оставили.

— И? — ответная улыбка выползла на моё лицо совершенно непроизвольно. Хотел ведь обиду изображать. — А если бы у тебя действительно всё получилось? Куда бы ты меня сейчас девала? На трон что ли? Вдруг бы кто-то зашёл?

— Никто не зайдёт, во-первых, пока не позову, — легко стукнула она меня кулачком в грудь и отступила на шаг. — Во-вторых же, у меня всё продумано и подготовлено. Давай руку.

За свисающей от высокого арочного потолка до самого пола позади трона тяжёлой портьерой, вышитой гербами семи главных родов королевства — Саворских естественно в центре — находится дверь в просторную, светлую, с тремя окнами, комнату отдыха с парой диванов, креслом и овальным столом, уже накрытым различными сортами вин, фруктов, ягод, мёда и кускового — та-дам! — серого, то есть, готлинского сахара. Не иначе в лавке тётушки Эльзы куплен. Ну а где ещё-то?

В комнате имеется ещё одна дверь, совсем узкая, через которую по знаку королевы тут же выскочила девочка-рабыня, видимо, и организовавшая это застолье. А Хельга-то реально всё продумала. Молодец, чего уж. Она вообще, давно понял, девушка весьма деятельная. Вопрос во мне. Я-то, правда, чего из себя недотрогу строю? Она ж мне в самом деле нравится, очень нравится. Способ получения обоюдного удовольствия без последствий в виде детей давно мне известен. Может стоит пример с Карла брать? Тому вообще всё до фонаря в плане дальнейших развитий отношений с подругами — как сложится, так и сложится. О последствиях особо не задумывается. Наверное и мне нужно также? Ох, не последствия ли воздействия чернокнижной эссенции сейчас довели меня до таких мыслей?

— Вино разлито, Степ, — вывела меня из размышлений Хельга, с который мы сели рядом на диване.