— Его преподобие Эдвин ещё почивают, — вернулась с докладом бегавшая в гостевые апартаменты, где сейчас расположился мой не кровный кузен, Елена. — Я сказала его рабу, что его ждут за столом, но тот боится его будить.

— Наш новый настоятель ночь опять не спал, — мрачно скривился в ухмылке Михаил, решив прояснить для меня ситуацию. — Две девки, присмотренные им в прачечной, вернулись уже под утро и сильно пьяные. Брат Тимофей доложил.

На лицах всей братии осуждение, хотя конечно же вслух из них никто про его преподобие слов порицания не произнесёт. Один Карл только весел, он бы и сам с удовольствием оказался на месте моего кузена. Что, кстати, иногда с другом случалось. Нет, не прав. Карл ни разу не позволил себе манкировать службой. Пьянки, гулянки — это одно, долг — другое. Кузен конечно оправдывает то, что про него говорили. Надо будет с ним крепко поговорить. Или не стоит? Может наоборот поддержать в его стремлении вести жизнь сибарита и не влезать в дела, которые хорошо исполняются и без его участия? А ведь это мысль, причём, дельная. Надо будет с ним ещё поближе пообщаться, и тогда уж решу.

— Получается, нам больше достанется, — шучу, обводя взглядом стол. — Что ж, братья, приступим, помолясь, к трапезе и обсудим наши вопросы.

Мы слишком задержались на последнем привале, мне пришлось лечить ногу своей бывшей служанке Ангелине, ныне офицерской жены. Почтенной дамой она формально стала, а в голове всё ещё порой ветер гуляет. Пошла, уже после обеда, в кустики и умудрилась свалиться в овраг, да так удачно, что левую ногу и распорола об острый торчавший из земли ствол сломанного каким-то крупным зверем деревца, и её же вывихнула в районе лодыжки. Может там и перелом был, выяснять не стал. Свалила всё на якобы напугавшего её Мурзика, которого я вместе с Котькой велел выпустить из клетки на прогулку. Не знаю, напраслину она на моего кота навела или нет, но конечно же взялся исцелять, а с вывихом или переломом слабым лечебным плетением не обойтись, так что, потратил почти полтора часа на среднее, довольно сложное и энергозатратное, и именно этого времени нам не хватило, чтобы прибыть в родной мой Неллер до закрытия ворот.

Когда въезжали в предместья, короткие южные сумерки очень быстро сменились на темноту, разгоняемую факелами моих солдат в колонне, магическими светляками офицеров, да и яркие звёзды и луна помогали бороться с тьмой, позволяя видеть контуры громады стен и башен.

Само собой, прославленного бастарда владеющего провинцией рода, прелата Рансбургского храма никто ночевать за городом не оставит, но, надо отдать должное, беспечностью неллерская стража не страдала. Милорд ли там Степ прибыл или не милорд Степ, однако просто так распахнуть ворота перед большим вооружённым отрядом спешить не стали.

Вначале подняли по тревоге весь караул, почти одновременно с ним, дежурную роту герцогского полка, быстро занявших места на надвратных башнях, стенах и бастиде в соответствии с боевым расписанием, заполнив укрепления мельтешением огней, и лишь потом заскрипели цепи моста, опустившегося на ров.

Всё это заняло почти три четверти часа, за которые старший сержант стражи и двое его рядовых, несшие службу в сторожке с внешней стороны рва, внимательно с алхимическими лампами в руках осмотрели наш караван и просигналили, что да, так и есть, прибыл прелат Степ Неллерский, наш авангард не соврал.

— Посмотри, кстати, никто у нас не потерялся? — говорю Герберту, который единственный из офицеров, кто остался со мной в середине колонны. Николас в арьергарде, Алиса на последнем участке пути, исцелив одну из лошадей, пересела с седла в фургон приводить себя в порядок и сейчас выглядывает из него, раздвинув тент и выставив руку с осветительным амулетом перед собой, а Карл с Эриком уехали в голову каравана общаться со стражей. — И спроси Николаса, не учудила ли его дражайшая супруга ещё чего-нибудь? — крикнул ему вдогонку.

Это я так сарказмом выскажу своё недовольство её полуденной невнимательностью. Растяпа. Меньше надо мечтать, как они с почтенной Юлькой Ромм будут блистать в столице, а лучше нужно под ноги и по сторонам смотреть.

— Всё, поехали, — сообщил мне Карл, будто я и сам не вижу. Ещё бы рукой махнул, как тот Юрий Алексеевич. — Может всё ж тебя к замку сопроводить?

Мотаю головой.

— Слушай, ну, герцоги Джей с Ольгой и герцогиня Мария не руководство караульной стражей, их будить, если уже спать легли, не самая лучшая идея. А без ведома кого-нибудь из них в замок даже меня не пустят. Ничего, не растаю, переночевав в гостинице. Ты определился, кого куда направить на постой? Мы здесь пару дней всяко побудем, так что, в хлеву никого не размещай.

Последнее, кстати было шуткой лишь частично. Иногда во время остановки в городах какому-то количеству солдат приходится ночевать, если и не в хлеву, то на сеновалах конюшен. Это когда город небольшой, гостиниц мало, приезжих много, а время пребывания слишком короткое, чтобы искать постоя у частных лиц или в доходных домах, там на сутки-двое комнаты не сдают. Неделя минимум.

Однако Неллер довольно крупный город. Со мной семьдесят шесть человек, десять из которых я возьму утром с собой в замок, остальным найдётся где разместиться в нормальных условиях. Из девяти фургонов дальше отправятся лишь семь, две повозки прихвачены мною из обители попутно до нашего родового замка с заказанными его управителем товарами. И в Рансбур отсюда со мною отправятся ровно семьдесят человек, если конечно братец кого-нибудь не навяжет в спутники. Но вряд ли.

Кивнув, Карл опять умчался в голову нашей колонны к Эрику с Гербертом, чтобы разослать сержантов по трактирам в поисках мест постоя для вояк и возниц. Где я остановлюсь, и ежу понятно, в «Неллерских зорях», самом дорогом гостевом комплексе моего родного города.

— Благословите, ваше преподобие, — едва я переехал мост и оказался у виселиц, на которых болтались совсем свежие трупы в большом количестве — неужели опять бунт был? — ко мне обратились сгрудившиеся там пять стражников во главе с лейтенантом и армейский сержант с двумя своими бойцами.

Все, подняв повыше яркие, слабо коптящие пропитанные алхимией факелы, смотрят на меня с восторгом и надеждой, что не откажу. И они правы. Величественно поднимаю и опускаю руку пару раз. И тут узнаю лицо офицера, полного мужчину лет за тридцать с аккуратной бородкой, его я в во время виргийской войны поставил на ноги. Запомнился тем, что сам дошёл до палаток целителей с наполовину распоротым животом, сжимая его руками и не давая кишкам вывалиться наружу. Тогда он был простым солдатом, стонал, но не кричал, да ещё и как оказалось, героический вояка.

— Руди? — натянул я поводья. — Ого. Гляди, ты уже лейтенант стражи?

— Вы меня помните милорд⁈ — расцвёл он.

Окружающие посмотрели на своего командира ошарашенно и уважительно.

— Как можно забыть того, кто первым прорвался через Алупкинский брод и терпел после ранения жуткие боли почти без звука? — жму плечами со смешком. — Только, насколько помню, ты ж после войны собирался больше в руки меча не брать, говорил, станешь отцу и старшему брату помогать? А тут, вижу, ты недалеко от армии ушёл. Офицер стражи.

— Милорд, ваше преподобие! — на глазах офицера выступили слёзы. — Да если бы не вы, да я вообще, да хотел, но там отец с братом, ну в лавках, и сами справляются, а я вот, и от этих, — кивнул он на оборванные трупы, ещё только чуть-чуть поклёванные воронами и почти не воняющие. — надо ж почтенных горожан защищать. Вы меня помните! А я…

— Чего они натворили-то? — прерываю лейтенанта, а то обмажет патокой, слипнусь.

— Так это с Заовражья, — объяснил. — Решили позапрошлой ночью пакгауз на Пореченке ограбить, а когда их наши заметили, принялись отбиваться, и, чтоб прикрыть отход, склад с пенькой подожгли. Чуть большой пожар не устроили. Хорошо, вовремя подмога подоспела. Герцог, ваш брат, сильно разгневался. Сказал нашему голове, никакой каторги и никакого долгового рабства, всех сюда.