Двадцать шестой день первого осеннего месяца 2110 года. Рансбур. Воробьиная улица. Заноза.

Она летела как на крыльях, и увесистый холщовый мешок, набитый продуктами и остатками господской еды, нисколько ей в этом не мешал. Губы на обычно всегда серьёзном, насупленном лице сами собой, то и дело, складывались в улыбку. Кончиком языка девчонка часто проводила по зубам, и по тем, что сверху, и по тем, что росли снизу, и нигде не находила в них промежутков, а ведь росшие справа ей выбили ещё в прошлом году. Теперь все на месте.

Рассмеялась, оглянулась в сторону магазина неллерских товаров супругов Ригера и Эльзы, понятно Вилт, его за домами и заборами уже не увидела — успела отбежать шагов сто — и свернула в узкий, заросший кустарником проход. Не столько для того, чтобы пописать, не так уж сильно ей этого хотелось, спокойно дотерпела бы до лёжки их шайки, сколько не терпелось осмотреть своё тело, с которым явно случилось что-то чудесное. Ведь внутри тоже больше ничего нисколечко не болело. Наоборот, будто заново родилась. Как будто бы её вновь зовут София, а не Заноза. Хотя, нет, София осталась навсегда в прошлом. Заноза ей больше подходит, да и нравится тоже больше.

Ещё раз глупо хихикнув, нырнула в узкую щель, не обращая внимания на цепляющиеся за одежду уже начинающие терять листву ветки. На ней такие обноски, что одной дыркой больше, одной меньше ничего не поменяет. Выбрала местечко недалеко от входа в проулок, такое, чтобы ещё и снизу сломанными ветками не кольнуло, но прежде чем присесть, задрала платье до самых подмышек и внимательно, с восторгом осмотрела тело, благо, этому ничего не мешало — она редко носила нательные штаники, те у неё тёплые и одни, бережёт до холодов, и вчера она хорошенько помылась в маленькой заводи, что имеется у их болотца. Результаты исцеления теперь можно видеть без помех.

Даже всхлипнула от нахлынувших чувств, от смеха до слёз радости перешагнула мгновенно. На теле не осталось ни следа побоев, ни старых шрамов, ни рубца от гвоздя, которым её наградил Горка из шайки Лепестка, ни даже фурункулов и прыщей. Тело гладкое, чуть розоватое, как у маркизы какой. Нет, не маркизы, а принцессы. Девчонка воздала хвалу Создателю за то, что он есть, и за то, что устроил её знакомство со своим любимчиком господином Степом, самым красивым, самым умным, самым могущественным из магов, самым лучшим из людей, хотя и дворянин, к которым она особой любви никогда не питала.

А ещё господин Степ очень добрый. С его появлением жизнь шайки Тимохи резко изменилась в лучшую сторону. Даже прошедшей, тяжёлой для всех, весной у них только двое малявок умерло, да и то, не от голода как обычно. Лисичка и так болезненной была, как только на ножках своих держалась, а Поднос неудачно попытался украсть кошелёк у вышедшего из «Ракушки» пьяного солдата, только-только вернувшегося с войны с габарийцами, мужик его сильно ударил, и тот расшиб себе голову о выступающий булыжник. Когда принесли в лёжку, он уже бредил. Вскоре отнесли его тело подальше в болото.

Не дело мелким заниматься воровством денег. Заноза даже сама на это ещё не решалась. Таскала в основном только продукты с прилавков или тележек, да иногда пыталась незаметно вытащить из сум покупательниц. За кражу еды руки не рубили и, тем более, не вешали. И подаяний она больше не просила. Таким, уже достаточно взрослым и не увечным подросткам, ей тринадцать лет, скоро четырнадцать будет, давно имеющим право пойти в кабальное рабство, никто не подавал. Но зато у Софьи имелся настоящий нюх на свежие отбросы, а ещё она очень шустрая, может из-под носа старших нищих утащить лакомый кусок и удрать.

Сделав дело, поправив платье и подхватив небольшой, но сегодня весьма увесистый рогожный мешок, она весьма довольной пошла дальше по проходу на соседнюю улочку, к многолюдной возвращаться не стала. Сегодня Заноза как никогда поняла, что испытал Фриц, когда милорд Степ восстановил ему кисть руки и в целом дал столько здоровья, что тот самого Гнутого смог побить.

Впрочем, благодаря господину, теперь с их шайкой редко кто из соседних связывается. Теперь над ними сам Резчик, ночной король Рансбура, которого обычные горожане знают как Леона Роффа. Конечно он лично с ними дел не имеет, но Тимоха всегда может обратиться к старшим бандитам восточных районов, когда возникнут какие-нибудь серьёзные проблемы с конкурентами, если те нарушат понятия.

Впрочем, ребята старались старших не тревожить. Бандиты забесплатно ведь судить не станут, а денег и так нет.

До конца прохода она добежала быстро, но там наткнулась на троих мальчишек, чуть помладше неё, из шайки Сороки. Те где-то удачливо поймали крупную крысу и сейчас, сидя в кустах, перегородив проход торопливо её разделывали большим сплющенным и заточенным гвоздём.

— О, гляди-ка, Заноза, — увидел её белобрысый Витёк. — и опять с добычей от неллерских торгашей.

— Не с добычей, а с заработанным, — поправила Витька девчонка. — Раздвиньтесь, я пройду.

— Эх, наш бы Сорока нашёл какой-нибудь магазин, где бы мы смогли постоянно подрабатывать. — выстриженный клочками почти налысо старший из ребят перенёс ноги с прохода к стене доходного дома и убрал с пути Занозы уже распоротую крысиную тушку, положив её себе на колени. — Да что-то всё никак не находит. Может поделишься секретом?

— Ты ж уже спрашивал, Курт, — усмехнулась девчонка. — ответ тот же, обратись к Фрицу, а лучше сразу к Тимохе. Я не знаю.

— Дай чего-нибудь? — решил поклянчить у неё третий из пацанов, за длинный нос прозванный Дятлом. — У тебя вон какой мешок здоровый.

— Считаешь, здоровый? — помотала головой Софья. — Нашей шайке этого на день не хватит. Так что, тоже, убрал ноги с прохода.

— Эй, не кипятись, — опять вступил в разговор белобрысый. — Лучше посмотри, что у нас ещё есть. — он убрал лежавший у корней кусок гнилой тряпицы и под ней обнаружились почти новые деревянные башмаки. — это тебе сейчас хорошо в обмотках бегать, а когда похолодает? Твои прошлогодние сабо я помню, совсем растрескавшиеся, да и малы они тебе теперь наверняка будут. Давай, мы тебе это, а ты нам половину своего мешка на наш выбор.

— Витёк, ты ж знаешь, что тут не мне одной.

— Треть, — быстро изменил своё предложение старший из троицы. — Мы выберем треть содержимого, а твои ноги зимой не будут мёрзнуть в грязи.

Девочка лишь посмеялась над предложением. Реально, за кого они её принимают? Разве ей может прийти в голову распоряжаться тем, что принадлежит всей шайке?

— Ребята, сабо мне на зиму правда нужны, и у меня есть восемнадцать зольдов. Моих личных. Могу купить эти ваши башмаки. Так устроит? — выдвинула она встречное предложение.

— Да ты чего⁈ — возмутился Дятел, — Старьёвщик, у которого мы их спёрли, продавал за драхму.

— Ну и вы тогда продавайте за драхму, а я пошла. Пока. — проскользнула она мимо троицы.

— Ладно, стой, Заноза, — остановил её Витёк. — Ладно, давай меняться, а то жрать охота, а этой тварью мы втроём не наедимся. А ты сегодня какая-то не такая, — внимательно присмотрелся к ней.

Остальные двое тоже вдруг заметили изменения в старой знакомой и удивлённо расширили глаза.

— Какая? — уточнила Заноза.

— Да как эта, — вздохнул Витёк, словно удивился своим мыслям. — будто графиню в заношенное платье одели.

Девчонка польщённо рассмеялась, но пояснять ничего не стала. А что? В чём-то и графиня, да даже так, много ли найдётся графинь, кто смог бы получить исцеление от столь могущественного мага как господин Степ, о котором в рансбургских трактирах, рынках и на площадях порой рассказывают вовсе уж откровенные небылицы?

А ей вот повезло, как и до этого Фрицу. Там сегодня в подсобке магазина ещё и страшноватый мужик был с глазами жестокого убийцы, Арчи Добнес, с которым сейчас Тимоха и Фриц о чём-то говорят, так он спросил у господина, не слишком ли это много для замарашки получить великое исцеление? На это милорд Степ рассмеялся, сказав, что амулету, который он снял с пальца, сто лет в обед, и его всё равно на днях придётся изготавливать по новой. Пусть хоть кому-то успеет послужить. Создатель, какое же это счастье, что есть на свете господин Степ, думала Софья расставаясь с вынутыми из внутреннего нагрудного кармашка восемнадцатью зольдами и получая взамен почти не разбитые сабо. Денёк у неё сегодня явно счастливый. Если ещё и вечером пацаны хорошие новости с беседы с тем суровым мужиком принесут, то, пожалуй, самый лучший день за всю её жизнь получится.