— Зато неплохо заработали, — сказал он. — И деньги все полагающиеся с казначея принца стрясли, и трофеи захватывали. Правда, маркитанты совсем обнаглели. Выкупали добычу меньше чем за половину стоимости.

— Это их плата за риск, — пожал плечами Эрик. — Во время виргийской войны, случалось, и трети не давали.

— Помню, — хохотнул полковник. — Но одному я всё ж морду разбил. И выплаченного штрафа за такое не жалко. Ладно, главное, с прибытком возвращаемся. Конечно не сравнить, сколько вояки полковника Джека нахапали, но и нам жаловаться не стоит.

Упоминание имени моего должника сильно заинтересовало. Так-то я о ходе междоусобной войны в курсе, только, одно дело получить сведения из писем, а совсем другое от участника сражений и походов. Засиделись допоздна, когда Эрик с Карлом проводили меня в номер, где мои служанки уже дремали на топчанах не раздеваясь, носимые готлинские ходики показывали полночь. Что не помешало мне бодрым вскочить с первыми лучами солнца и торопить своих людей с завтраком и ранним выездом. Уже сегодня я въеду в Рансбур, и осознание этого сильно повышает настроение.

Последний отрезок пути до столицы мы проехали в прежнем темпе, хотя позывы ускориться испытывал не только я. У меня же всегда так во многих делах, чем ближе идёт дело к их завершению, тем быстрее хочется всё закончить. Считаю это не самым хорошим из своих качеств, спешка нужна для ловли блох, если конечно нет соответствующих оттенков магии в источнике, чтобы сплести нужное заклинание для массового геноцида этих паразитов, так что, всегда держу себя в руках и стараюсь не гнать лошадей, нынче это в прямом смысле. Поспешишь — людей насмешишь. Мы не поспешили, несмотря на намёки Карла, порой вовсе откровенные, очень уж ему не терпелось увидеть Джессику и сына, а потому прибыли к предместьям столицы, не разбив по дороге ни одной повозки и не потеряв даже ни одной лошадиной подковы. При этом успели за пару-тройку часов до наступления темноты и, соответственно, закрытия городских ворот.

Хотя мне-то закрытие ни о чём, неужели уж не смог бы через сестричку въехать в город и ночью? Коменданту Рансбура, кем теперь является маркиза Агния Неллерская, подчиняются ведь не только все три расквартированных в столице полка, кроме полка королевской гвардии, но и отдельные роты егерей, и городская стража, как раз и несущая службу по охране периметра стен и ворот, пока город не осаждён, ну а до этого, думаю, не дойдёт, сил ни у кого поблизости нет, чтобы взять в осаду стопятидесятитысячный Рансбур, мегаполис по здешним меркам.

Да, въехать в город могу в любой момент, но со мной хвостом большое количество моих людей, ещё кони, повозки, имущество, и пока не решу вопрос с расквартированием, придётся размещаться на одном из постоялых дворов в пригороде, чтобы не ползать змеёй по улицам столицы в поисках ночлега. Мне-то лично, понятно, найдётся множество мест, где смогу остановиться и где меня встретят с распростёртыми объятиями, только и в голову не приходит бросить своих людей. Что же касается милорда Монского, то да, пусть мчится навстречу счастью лицезреть своего отпрыска и его мамашу.

Мы проехали городские рогатки, где трое стражников что-то выясняли с главой небольшого крестьянского обоза из пяти телег нагруженных бочками, коробами и мешками репы, батата и капусты. Справа обширное пепелище, сгорело десятка три, если не больше, хибар и сарайчиков, наверное неделю назад примерно. Зато огонь не перекинулся на левую сторону дороги, здесь избушки даже не подкоптились, и не прошёл в сторону стен дальше постоялого двора, в котором мы уже однажды останавливались. Впрочем, на этот раз даже не буду туда сворачивать, знаю, насколько въедливым бывает запах гари, не хочу им пропитаться перед встречей с родственниками.

— Я точно не нужен? — уточняет он, явно смущаясь от того, что, будучи капитаном отряда, бросает своих подчинённых.

— В смысле? — шутливо удивляюсь. — Ты мне нужен всегда, но конкретно сейчас — нет. Как-нибудь уж разберусь сам. Да и есть кому помочь. — киваю в сторону ускорившегося вперёд Эрика, он поехал договариваться о постое.

Как уже эта кольчуга под курткой надоела, жуть просто. Но наконец-то сегодня скину и, надеюсь, надену не скоро. По столице буду перемещаться в приличествующих одеждах, до Гринфора тут рукой подать, ездить стану по наезженной дороге, так что, обойдусь в дальнейшем без брони, особенно, в такую теплынь, что стоит в эти дни. Термометр, из тех, которые не уложил в поклажу, а держал у себя в фургоне на столике, показывал сегодня двадцать шесть градусов. Конечно, реально температура прохладней градусов на пять, просто под тентом воздух нагревается, а всё равно, ехать мне было жарко. Да, привык уже к тяжести металла на теле за время частых поездок и путешествий, но радости это мне не доставляет.

Остановились в «Лисьем углу», вполне приличном постоялом дворе, аж с тремя гостиничными зданиями, одной, но очень большой, конюшней и прочими хозяйственными постройками и площадками для повозок. Народу здесь полно. Многие дворянские семьи, да и просто люди с деньгами в эти смутные времена предпочитают временно покинуть свои имения, особенно, если те не имеют надёжной защиты, небольшие городки и поселения и переждать под защитой стен Рансбура. Хотя, как рассказал капитан Прачет, в столице сейчас чёрт-те что творится. Полный разгул беспредела, который устраивает и местный криминал или голодранцы, пытающиеся воспользоваться неурядицами в королевстве, и дворяне, поддерживающие различные политические и династические партии, и съехавшиеся в город большое количество наёмников, авантюристов или просто мутных личностей.

Я не сильно-то и удивился, что мест на виселицах перед воротами не хватило. Из бойниц стен торчат брёвна, на концах которых болтаются по одному-два-три трупа. Считать не стал, на пара сотен преступников нашли свой печальный конец только у северных ворот. А сколько казнено на площадях или перед другими воротами, можно лишь предполагать. Не в самые счастливые времена для Рансбура прибыл в него. Тем не менее, чувствую необычайный душевный подъём, и от окончания путешествия, и от скорой встрече с родными людьми, и от передающегося мне радостного настроения от моих спутников, а особенно спутниц — миледи Паттер, почтенных Юльки Ромм и Люсинды Гартон. Вот уж у кого мечтательные улыбки с лиц с самого утра не сходили.

В ворота постоялого двора въехали без особой помпы, афишировать мою личность не стали. Не пришлось, точнее. Вопрос с размещением решили тупо деньгами. Пользуясь обстановкой, местные отельеры так взвинтили цены на свои услуги, что и без того дорогие номера ажиотажного спроса не вызывали. Дворян среди приезжих, как одиночных, так и с семьями, хватало, только почти у всех из них кошели были совсем тощие. Торговцы, приехавшие в Рансбур по делам, имели где остановиться и без гостиниц за городскими стенами. Так что, всё нормально у нас с постоем. В дефиците были лишь общие комнаты на десять-двадцать человек, но я могу себе позволить поселить своих людей в номера по четыре-пять человек, что решавшие эти вопросы сержант Николай Торрел и отставной сержант, наставник моих будущих спецназовцев, и сделали, заодно определившись с постоем для лошадей и размещением повозок. Мне же сняли самый дорогой двухкомнатный номер, заплатив за ночь пять драхм. Для сравнения, в позапрошлом году я в «Золоте Кранца» с видами на дворец платил столько же, снимая целые апартаменты. Совсем у людей нет совести.

Милорд Карл, которому ради извлечения из фургона подарков для любовницы и сына, пришлось ждать, пока двое рабов Алисы, при погрузке в обители поставившие его сундук в самый низ под вещи хозяйки, закончат копаться и выставят наконец нужное из-под тента, распсиховался и отвесил по паре сильных тумаков. Чем возмутил лейтенанта-мага, которая по отношению к своим слугам особой добротой не отличалась, но считала, что колотить их никто посторонний не имеет права. Пришлось успокаивать друзей. Всё ж долгая дорога не очень благотворно влияет на нервы.