Пришли двое слуг, взятых мною сюда на службу из обители, принесли ещё тюк с имуществом и клетку с моими кошками. Надо было бы по уму-то Мурзика с Котькой сюда в апартаменты первыми запустить, да тут такого поверья не ведают. В клетке на всякий случай два лотка, мои пушистики посещают исключительно каждый свой. Борьба с грызунами, победная, уверен, обеспечена. Пусть не сразу — пока осмотрятся, пока то, пока сё, но крысам и мышам я уже заранее не завидую.

Мыться отправились с Сергием, отказавшись от сопровождения. Полотенца, простыни и свежее нательное бельё сами донесём.

— Вы новый прелат? — поинтересовался у меня вояка внизу запасной лестницы у прохода к прелатской мыльне.

— А час назад разве не ты здесь стоял, когда мы с его преосвященством епископом Куртом осматривали эту часть подворья? — удивляюсь. — Да, я новый хозяин дворца.

— Я стоял, — усмехнулся он. — Но милорд Курт мне вас не представил почему-то. Благословите, ваше преподобие. — склонил он голову, тем самым сгладив некоторую резкость своих слов.

Благословил, ладно уж. Борзость солдата объяснялась тем, что здешняя охрана не нанята напрямую хозяином подворья. Есть договор между собором и гильдией наёмников, в соответствии с которым сюда ежедневно на сутки назначается караул из двух десятков бойцов, и, как я понимаю, каждый раз разных. Кто свободен на конкретный момент от охранной службы в других местах или вернулся в город с караваном или из сопровождения каких-либо персон, того и назначают. Меня такая ситуация не устраивает. Это банально небезопасно. Где гарантия, что в составе очередного караула не появится предатель? Да и верность таких солдат удачи у меня под большим вопросом.

Дядюшка уже оплатил наём тридцати бойцов, которые отправятся сопровождать его и Берту с епископским караваном до Неллера. А я на этом контракт с гильдией и разорву. У меня свои есть солдаты, а ещё обязанный мне жизнью и здоровьем, как своим, так и любимой женщины, милорд Джек пришлёт два-три десятка самых закалённых в сражениях и верных бойцов. С учётом прибывших из обители мне хватит и для комплектования Гринфорской дружины, и для охраны дворца. Завтра-послезавтра определюсь с помещениями, и пусть все вояки переселяются сюда во дворец. Можно было бы разместить на подворье и спецназовцев, места тут хватает, но не хочу лишний раз засвечивать, что это у меня не просто компания молодых слуг, взятых в имение, а бойцы. Из Михайловского они у меня направятся сразу же в Гринфор.

В мыльне, где кроме большой, почти ростовой, наполненной горячей водой бочки с лесенкой, имеется в полу и бассейн три на три ярда, наполненный с прохладной, нас дожидаются две девушки помоложе из той четвёрки, которую я видел в своих апартаментах. Обе брюнетки, симпатичные, и обе полненькие, что уже само по себе говорит о том, что жизнь у них вполне приличная. На них полупрозрачные короткие светло-голубые платья, похожие на туники. Ошейников нет, значит, вольнонаёмные. С их помощью мы довольно быстро помылись, а когда собрались одеваться, я даже не успел заметить, как та, что чуть пониже, умело и бесшумно устроилась передо мной на коленях и впилась губами мне между ног. Вторая чуть поодаль, сделала на краю бассейна тоже самое Сергию, едва тот вылез из воды.

Вообще-то я жду вечером к себе миледи Алису и пользоваться услугами девушек, кроме как для помывки, протирания и одевания, совсем не планировал. Просто произошло всё неожиданно, да и, чего уж, приятно, что вырываться выглядело бы откровенно глупо. Тем не менее, девицы, решившись на такое действие без приказа и даже разрешения, сами определили свою дальнейшую судьбу.

— Вам понравилось, господин? — смущённо улыбалась поднявшаяся на ноги служанка.

— Серг, ты навощенную табличку конечно с собой не взял. — констатирую факт, посмотрев на блаженно улыбающегося секретаря, он успел получить удовольствие чуть раньше меня. — Тогда запомни их имена.

Девушки обрадованно переглянулись, совершенно неправильно истолковав мои намерения. А я собираюсь их завтра выкинуть отсюда. Пусть ищут себе работу в другом месте. Здесь во дворце всё, что касается моей жизни, только я решаю, когда, кто и при каких обстоятельствах может вторгаться в моё личное интимное пространство. Инициатива в этом вопросе карается. Эти брюнеточки скоро поймут, что поступили неправильно, и для остальных красоток, которых дядюшка набрал явно с переизбытком, их участь послужит хорошим уроком.

Для личного пользования я себе определил сразу пять готлинских ходиков. Имею на то полное основание — я их придумал, и в средствах не ограничен. Одни часы поставлены в прихожем зале, другие у Сергия в кабинете, у меня сразу их двое — тоже в кабинете, а ещё в спальне, ну и служанкам одни на двоих не помешают, не придётся бегать к выходу из апартаментов, чтобы узнать точное время. А сейчас, когда мы вернулись из мыльни, стрелки на всех показывали только девять часов — до полудня ещё час, успею принарядиться. Ага, вот в эту вот мишуру. Тьфу, но придётся. Интересно, я когда-нибудь привыкну к клоунским одеждам? Должен. Человек — такое создание, что привыкает и ко много худшему.

Торжественный зал теперь уже моего дворца не то чтобы потрясал — видал я и побольше размерами, и ярче украшенные, и дороже обставленные, что в королевской резиденции, что у кардинала или нашей семьи в Неллере — но очень впечатлял. Размерами с наш школьный спортзал, он был прекрасно сейчас освещён и безо всяких светильников благодаря окнам по обе стороны. Хотя окна по здешнему обыкновению очень узкие — ребёнок с трудом пролезет, даже если снять решётки и мозаичные стёкла — зато высокие, стрельчатые, почти в человеческий рост, и их здесь много.

Когда два молодых, ненамного старше меня, раба, выряженных в золотистого цвета ливреи, распахнули передо мной обе створки резных дубовых дверей в зал, и я шагнул вперёд, то увидел затерявшихся на большом пространстве кучку моих родных людей, сгрудившихся у дальнего от меня конца зала, рассматривающих открывавшийся виду отсюда собор и что-то оживлённо обсуждавших.

В центре зала был обильно накрыт стол, за которым могло бы разместиться пара десятков человек и не почувствовали бы тесноты, но собралось нас сейчас вдвое меньше — кардинал Рональд Первый, епископ Курт Неллерский с дочерью Бертой, генерал маркиза Агния, главный королевский маг баронет Митрий с супругой Никой и виконт Андрей, вице-канцлер, один, жены у него отродясь не было. Даже странно, почему братец Джей и мачеха до сих пор на это не обратили внимание. Надо им как-нибудь намекнуть в письмеце на данное обстоятельство, а то как-то несправедливо получается, сестрёнку мою они постоянно достают с намёками, дескать, пора мужика присматривать, а Андрей живёт и в ус не дует. Ладно, это ж я там шучу сам с собой. Конечно, не буду я никуда писать. Да и не факт, что дядю-вице-канцлера не дёргают с выбором супруги. Может просто мне об этом ничего не рассказывают? Скорее всего, так и есть.

Надо будет вообще с дядей Андреем сойтись поближе, узнать хоть, чем и как он дышит. Раньше времени особо не было, зато теперь всё будет по другому. И, да, вице-канцлер — это источник ценной информации, которая мне не помешает, даже при том, что благодаря исповедям высшей аристократии я сам вскоре стану очень и очень информированным человеком. Правда, дядя Курт мои ожидания в этом плане несколько охладил, сказав, то ли в шутку, то ли всерьёз, что человек всегда хочет выглядеть лучше, чем он есть на самом деле, и лукавит даже перед ликом самого Создателя, пытаясь ввести в заблуждение даже Его. Ну, разберусь по ходу дела.

Помимо родни на наш небольшой торжественный пир приглашены и баронет Василий Нарат с женой, милой женщиной, одной из моих клиенток во время предыдущего приезда сюда в Рансбур. Я б хотел здесь видеть ещё своего опекуна Ригера и его Эльзу, да только простолюдина моя родня в данных обстоятельствах рядом с собой бы не потерпела. Ничего, у меня теперь подружка на троне, неужели не добуду для близкого человека дворянскую грамоту? Кстати, тут нет деления на личное или потомственное дворянство — всё потомственное. Жаль, что опекуну передать свой статус будет некому, разве что кого-то усыновит или удочерит.