— Прелат Степ Неллерский! — громко объявил дворецкий, тот самый, который меня сюда и привёл.
Его слова эхом разнеслись под высокими арочными сводами. Ну, вот, тут-то все наконец-то соизволили обратить внимание на гордость своего рода, могущественного боевого мага и великого целителя, философа, мыслителя, писателя и учёного, и всё в одном юном шестнадцатилетнем теле, а то так бы и стояли, болтали, не пойми о чём. Ох, чёрт, только сейчас сообразил, я ж последним появился! О чём это говорит? Ну, понятно, местный этикет мне давно хорошо знаком, это означает, что в данном месте, на данный момент времени я тут самый главный. Получается, уже хозяин? Похоже на то. Перед главным креслом у стола вижу резную, покрытую позолотой шкатулку, в каких обычно хранят или доставляют важные документы. К гадалке не ходи, кардинал привёз агреманы на меня и дядю Курта.
Только радость от лицезрения давно ставших мне дорогими и близкими людьми позволило мне едва сдержаться, чтобы по дурацки глупо не заржать как та лошадь, всё ж яркие эмоции молодого организма превосходят, почти задавливают во мне сдержанность моего настоящего я, мужчины многое пережившего и немало повидавшего. Сейчас меня впечатлили не яркие наряды, в которые одеты даже кардинал и епископ, а причёски красавицы Берты и красотки Ники. Не потому что они у них одинаковые, а из-за того, что благодаря укладке волос обе похожи на Чебурашек. Только тётушка почти точь-в-точь на оригинал, а кузина, будто после долгой диеты, на сильно похудевшего Чебурашку.
Берта удивительно красиво раскрыла глаза и ротик, дёрнувшись первой броситься мне на шею. Вон как обрадовалась нашей встрече, не меньше меня. Только теперь она совсем не непосредственная крестьянская девушка, а благородная миледи, дочь церковнослужителя высокого ранга и член могущественного рода, вышколили её, смотрю, хорошо. Быстро взяла себя в руки, предоставив вначале старшим поприветствовать хозяина дворца.
— Дорогой племянник, — раскрыл объятия на ходу кардинал, одетый в оранжевый с лиловым и зелёным костюм, и только кардинальский жезл выдавал его настоящий статус, иначе он выглядел бы как герцог или принц. — Наконец-то мы снова увиделись. — мы встретились на полпути и обнялись.
— Я тоже рад нашей встречи, — отвечаю искренне.
Следом епископ прижимает меня крепко, словно мы с ним не несколько часов назад только расстались, проведя вместе всё утро, затем генерал Агния и вице-канцлер, потом чета баронетов Ворских — когда любимая красавица-тётушка подошла с этими своими волосами, уложенными как уши Чебурашки, опять пришлось прилагать усилия, чтобы не засмеяться, а уж после мои руки ощутили гибкий стан Берты, сестрёнки. Или всё ж любимой девчонке? Чёрт, не могу в себе разобраться. Спасибо и её «ушам», отвлекли. У одного куафера красоту эту наводили, я даже знаю его имя, и, смех смехом, денег этот козёл берёт очень много. То, что сейчас на голове миледи Берты Неллерской, стоит столько, что многодетной крестьянской семье хватит, чтобы полгода не умереть с голоду. Совсем у куафера совести нет. Понятно, самый лучший и, главное, модный в столице. Даже сама принцесса его во дворец приглашала. Интересно, а, став королевой, Хельга тоже его услугами будет пользоваться? Ужас просто.
— Степ, я так скучала, — тихо произносит Берта мне в плечо. — И мы опять расстаёмся. Скоро. Надолго. — она всхлипнула, но быстро взяла себя в руки, тут же отойдя в сторону, чтобы дать меня поприветствовать чете Наратов.
Стоявшие у стены напротив входа слуги — три лакея и три горничных, едва мы после приветствий и коротких шутливых фраз заняли места за столом — да-да, я сел во главе, а кардинал и епископ лишь по бокам — принялись наливать нам вина в золотые кубки и наполнять серебряные блюда перед каждым из нас в соответствии с пожеланиями.
Заметил, с какой завистью маркиза посмотрела на двух красавиц-родственниц. Она на их фоне выглядит крестьянкой в своём чёрном приталенном мундире и обычной причёской в виде стянутого сзади в конский хвост её шелковистых, чуть вьющихся волос. Уж не знаю, почему моя единокровная сестра тоже не посетила куафера, то ли коменданту гарнизона не положено, то ли времени не было, а может просто меня не уважает.
Насчёт последнего конечно же шучу, как и насчёт её схожести с крестьянкой. Агния даже в рубище будут выглядеть маркизой, а тем более, сейчас у неё на всех пальцах драгоценные перстни, да не по одному, да ещё и почти половина из них фонит магией, это амулеты, а не просто украшения. И за ожерелье, которое на ней, можно пару-тройку деревень с крепостными купить.
— Открывай ларец, Степ, — предложил дядя Рональд с улыбкой. — Там заслуженное тобой и Куртом.
Все замерли и внимательно смотрят на меня. Ага, можно подумать, никто из нас не знает, что в этой шкатулке. А я же пока, несмотря на весь свой настоящий жизненный опыт и приобретённый волей судьбы цинизм, всё ж немного неуютно себя сейчас чувствую в роли главного, пусть это всего лишь и застолье в ставшем моим дворце. С другой стороны, неужели этого не заслуживаю? Прав кардинал. Тут ведь сейчас за столом нет ни одного, кто не воспользовался бы моими магическими способностями — целительскими, а кое-кто и омоложения.
О том же, какую славу я снискал не только себе, но и моему роду на поле брани, даже можно не вспоминать. Всё остальное — увеличение доходов семьи, укрепление связей с короной, удивительные истории, философские мысли и научные теории — ещё более укрепило мой авторитет. Так что, чего я тут засмущался как дитё малое? Нужно принимать с достоинством и хулу, и хвалу. О, эту красивую фразу ещё нигде не прописал. Не забыть бы.
— Тут два свитка, — произношу, посмотрев в открытый ларец. — Который из них мой, а какой дядюшкин?
— Догадайся. — по доброму хохотнул кардинал и тут же ответил на мой вопрос: — Перевязан лентой под цвет твой новой сутаны — золото с серебром.
Это да, в курсе, насколько тяжела мантия прелата столичного храма, она реально золотыми и серебряными нитями расшита, да ещё и пошита из парчи. Тяжёлая гадина, а мне в ней и летом службы вести. Впрочем, внутри моего теперь храма всегда прохладно. Тут надо отдать должное местным зодчим.
Передаю второй свиток, обвязанный красной лентой милорду Курту, беру в руки свой, ставлю шкатулку на стол и разворачиваю агреман. Читаю, там всё честь по чести о присвоении мне сана и о начале исполнения обязанностей прелата с завтрашнего дня. Бумаги на имущество храма. целый сундук, мне принесли ещё с утра в апартаменты для ознакомления. Как почитаю, их отнесут обратно в собор. Там есть комната с казной, где хранятся и наиболее важные документы, не только финансовые.
Агреман подписан кардиналом. Ну, как подписан, здесь же прописи вообще нет. Так что, дядя просто собственноручно написал свои сан, титул, имя и фамилию, причём печатными буквами. Такие подписи подделывать — раз плюнуть. Вот только за подделку таких документов даже дворянина ждёт плаха. Что же творят с простолюдинами, лучше лишний раз не вспоминать.
Заглянул в документ и дядюшки Курта, ну, из интереса, благо, я стою, он сидит — у него подписей аж три. Кроме кардинала там расписался заместитель главы Священного Синода, коим по совместительству является милорд Рональд, и секретарь кардинальской канцелярии. Более солидная бумага, чем у меня, хотя я вроде как с епископами в одном ранге. И ладно. Нисколько не обидно.
Поблагодарили и наконец свободно приступили к поеданию угощения. Надо отдать должное остающемуся при мне повару, вполне, вполне готовить умеет. И следит за новинками кулинарии — на столе есть блюда из маей, ставшей уже знаменитой, книги рецептов. В их приготовлении до мастерства повара обители он сильно не дотягивал, ну так а я на что? Подскажем. Уезжая из монастыря хотел забрать с собой и толстяка Силантия, ловко набившим руку на кулинарных новинках, но увидел, как расстроились братья, с каким разочарованием они переглядывались, и уже было сформировавшееся решение отменил. Не дело дурно обходиться с людьми, добросовестно мне служившими. К тому же, их деятельность продолжит идти мне на пользу почти что напрямую.
