Вот пожертвования остаются целиком у приходов. Потому мой храм и является богатейшей структурой, столичная знать и богачи жертвуют Создателю не скупясь, даже в такие тяжёлые периоды для королевства, как сейчас. У меня только на подсчёте дюжины и пожертвований почти два десятка служек задействованы и столько же ходят по гильдиям и префектурам, суя нос во все финансовые документы. Двадцатая часть доходов церкви Кранца уходит в Юстиниан к престолу Наместника.

У его высокопреосвященства конечно же денег полно, но от мелькнувшей утром идеи припахать дядюшку к содержанию моего или, говоря корректней, нашего с Роффом приюта для сирот я отказался. Сам легко справлюсь. А кардинал Рональд, если захочет, глядя на прелата рансбургского собора и почтенного горожанина Леона Роффа, устроить свои приюты, то, как говорится, флаг ему в руки. Пока о своей идее опеки я ему не говорил, а слухи из Готлина до него ещё не добрались. Сюрприз будет. Лишь бы при копировании приютов у моих последователей не получились детдома словно тюрьмы для малолетних преступников с отвратительной кормёжкой, плохими условиями проживания, побоями и издевательствами со стороны воспитателей и охраны, места, куда беспризорников начнут тащить силой и откуда дети будут стараться сбежать при первой возможности. Приходилось читать о таких в моём родном мире, и их было, увы, немало.

Чёрт, даже не заметил, как мы пришли. А служка этот реально спортсмен, при таком весе не запыхался даже, хотя на третий этаж поднимались без остановок в нормальном темпе, да и по коридорам весьма бодро шли.

— Позвольте вас покинуть, ваше преподобие. — склонил он лысую башку перед приёмной кардинала, охраняемую капралом и солдатом в блестящих латных доспехах.

— Конечно, и спасибо, брат. — ещё раз его благословляю.

В приёмной ожидаемо никого нет кроме секретаря, а секретарём у нас всё тот же брат Сильвестр, старик, много лет верой и правдой служивший предшественнику дяди Рональда. Сколько же этому дедуле лет? Больше семидесяти наверняка. Однако держится бодрячком, поднялся из-за стола без старческого кряхтения. Если честно, думал, новый его высокопреосвященство от Сильвестра избавится, посадит на его место своего неллерского секретаря Михаила, молодого парня, в которого в детстве была влюблена моя кузина Юлиана, сама призналась как-то в откровенном разговоре. Но, похоже, дедок — кладезь ценной информации, да и шустрый ещё. Так что, пока, смотрю, остался на своём посту. Надолго ли? Да пёс его знает. К тому же, мне всё равно так-то.

— Вы прибыли на одиннадцать минут раньше. — сообщил мне Сильвестр.

Я и сам это вижу, готлинские ходики, мой подарок Марку Праведному, висят над входом в кабинет его высокопреосвященства. У дяди Рональда, кстати, целых два моих таких подарка, но они меньше размерами, одни и вовсе в настольном варианте.

— Так и было мною задумано, брат. — говорю ему с серьёзной миной.

— У кардинала сейчас никого нет, — продолжил секретарь. — Он вас ждёт, можете пройти.

— Пожалуй, если не возражаешь, подожду маркизу Агнию. — прохожу к окну, осматривая приёмную. Ничего не изменилось, если не считать конечно часов, перекочевавших из кабинета в приёмную. — Вместе с ней и зайдём. О, а вон и она.

Легка на помине, вижу в окно. А сестрёнка-то умнее своего единокровного братца, прибыла в паланкине, который чуть ли не бегом поднесли к подъезду восемь прилично одетых крепких слуг. Агния сегодня не в мундире, но и платье на аудиенцию у его высокопреосвященства надела не парадное, хоть и пышное, трёхцветное. А вообще её стройной фигуре всё идёт.

Сразу видно настоящего боевого офицера, генерала, войдя в приёмную стремительным шагом, она увидела меня, остававшегося у окна, совершила поворот на сто восемьдесят градусов, подошла широким шагом, обняла и поцеловала в щёку, совсем не обращая внимания на дедка.

— Привет, Степ. Давно ждёшь? — спросила.

— Да нет, пару минут всего, — улыбаюсь.

Всё ж кому-то повезёт когда-нибудь получить её в жёны. Не может такая красота пропадать втуне, не оставив после себя великолепного и статями, и лицами, и магической силой потомства. Может правда мне самому заняться поиском для Агнии подходящей пары? Чтоб не только сильным одарённым был, а нормальным человеком и не таким блудливым, как мой дружище Карл Монский. Нет, сватовство у меня вряд ли получится. Пусть сестрица сама выбирает.

— Пойдём? — она приложила ладонь к моему плечу.

Когда зашли в кабинет, там готовили для нас столик две девушки, обе худенькие, обе рыженькие, дядюшкины вкусы с повышением в церковной иерархии нисколько не поменялись. Мать Юлианы наверняка такого же типажа была.

Кардинал выгнал рабынь и досадливо поморщился, обнаружив, что один из перстней, являющийся амулетом от прослушивания, уже всё, потерял энергию. А потому что следить нужно за такими вещами, дорогой родственник. Вот у меня всё рабочее, как и у сестры. Воспользовались моим, разумеется. Мой мощнее.

Мы отошли в угол к накрытому вином и закусками столу, его высокопреосвященство предложил расположиться в креслах, но почему-то, сам не пойму, как так получилось, все втроём остались на ногах, я отщипнул виноградину, и пока хватило. Маркиза на угощенья вообще даже не смотрит, а дядя Рональд взл в руки кубок с вином, но не пьёт. Кстати, кардинальские сутана, жезл и тиара ему идут гораздо больше, чем Марку Праведному, упокой Создатель его душу, а уж на прецепторе Ульяне такие великие регалии и вовсе бы смотрелись как на корове седло. Ну, мне так кажется.

— Может Конрад всё ж не при чём, и это всё задумка Маркуса? — кардинал всё ж отпил пару глотков из кубка. — Впрочем, какое это сейчас имеет значение? Степ, но ты уверен, что тот раб не врёт?

— Абсолютно, дядя, — отвечаю твёрдо.

— Плохо, раз так. — морщится его высокопреосвященство, то ли от неприятных мыслей, то ли от кислоты вина. Нет, вряд ли второе. Первое. — Но ожидаемо. — вдруг выдал он. — В политике друзей не бывает, и окажись ормайские на нашем месте, получи они столько вожжей влияния, я бы, пожалуй, предложил племяннику нечто подобное. Теперь нужно решить, что нам делать.

— Брат и мама когда узнают? — спросила Агния.

— Пошлю голубя завтра или послезавтра. — пожал плечами его высокопреосвященство. — Сообщу, что у нас начинается конфликт с Конрадом. Просто, чтоб были в курсе и на всякий случай подготовились к неприятностям на нашей юго-западной границе. Подробно смогу объяснить лишь в письме, а когда оно дойдёт, тут уже всё поменяется. Так что, полагаю, нет смысла что-то сейчас писать. Нет, Агни, Степ, мы с вами втроём сейчас должны определиться, как действовать. Джею и Марии сообщим уже результат, каким бы он ни был. Оставить ситуацию без реакции никак нельзя.

— Согласен, дядя. Любые события пущенные на самотёк, обязательно реализуются по самому наихудшему сценарию из всех возможных. — дарю родным один из постулатов Мэрфи. — Если хотите меня послушать сейчас, имею уже намётки наших действий, а также расчёт сил и средств, какие нам необходимы и расскажу, чем мы уже располагаем помимо наших бойцов и членов клана.

Зря я что ли целый час у себя по кабинету из угла в угол расхаживал? Как по мне, весьма толковый план придумал. Единственное, с чем ещё не определился, как мне скрыть от родных наличие своих спецназовцев? Не хочу раньше времени высвечивать личный спецназ.

— Конечно, Степ, хотим, — ответила Агния. — Ты первым узнал, первым и говори. Я потом тоже кое-что добавлю. Дядя?

— Молодость всегда пылкая, не ждёт нас стариков, — хмыкнул кардинал, которому до старости, по моему мнению, как до Китая раком. — Начинайте. Степ, раз вызвался, начни.

Вариант с тем, чтобы взять бывшего раба Айтера за шкирку, притащить его к Ормайским и потребовать объяснений, нами даже не рассматривался. Это в первые дни своего пребывания в новом мире я б ещё мог предложить подобную глупость, но очень быстро усвоил, что слово даже не раба, а вполне себе уважаемого простолюдина против слова благородного дворянина ничего не стоит. Маркиз Маркус и младший виконт Крис Шермский от всех обвинений, основанных на доносе бывшего камердинера просто бы отмахнулись.