Мягкое сидение имело форму дуги, и хозяйка кабинета заняла место в центре, позволив нам с Карлом расположиться по краям. И тут же начала заваливать нас вопросами о жизни в далёкой глуши, напуская выражение сочувствия на лицо, дескать, бедные вы мои, бедные друзья, и о нашем пути сюда. Смотрела в основном на моего приятеля, ну тот и не стал теряться распустил, что называется, хвост. Умудрился бессовестный даже поимку разведчика небольшой шайки, которому я плетением паралича не дал скрыться в лесу, приписать целиком себе. Впрочем, заметил того пацана, сидевшего на дереве и впоследствии на этом же дереве повешенном, действительно он. Конечно же пожаловался и на скуку в долгом путешествии. Тут и Бритни поделилась своим наболевшим:
— Хельга, ой, то есть, наша королева не спешит раздавать доставшиеся ей почти полтора десятка выморочных владений. Только двоих и наградила, меня и Степа. Но Степу-то повезло, его баронетство всего в паре часов езды от столицы, а до моего виконства полторы недели нужно ехать, причём, по местам, разорённым войной. Там и владение-то небольшое, всего на полтысячи крепостных душ и десятка тысяч акров пахотных земель. Остальное — болота, низкокачественные леса. Правда, есть медный рудник, но там все каторжане передохли, а охрана, не получая денег, разбежалась. Зато замок, говорят, чудом уцелел и в неплохом состоянии, да ещё и на берегу живописного озерка. Надо в следующем месяце ехать туда, вступать в права владения. Как представлю, насколько тоскливой будет эта поездка в компании слуг и наёмного отряда. Вот бы кто-нибудь из друзей составил компанию. — выразительно посмотрела она на милорда Монского.
Тот, понятно, тут же сделал стойку. Ладно, захочет, пусть едет, не буду же я друга на привязи держать, к тому же, понимаю, чего помимо развлечения в дороге ожидает баронета из многодетной небогатой семьи от моего приятеля. В конце концов все жители моего родного мира вообще произошли от одного мужчины — Адама, почему бы и половине Паргеи в будущем не считать себя потомками Карла Монского? Шутка конечно. Если же всерьёз, то своей наперснице Хельга имение-то побогаче подарила. Всё ж пятьсот крепостных и медный рудник — это пятьсот крепостных и медный рудник. И целёхонький замок на берегу живописного озера. Ага, в чужой тарелке всегда кажется, что больше положили. Предложи мне сейчас махнуть моё баронетство на Бритнино виконство, согласился бы? Нет. Далеко больно, а когда мне ездить? Ну тогда и не нужно завидовать.
— Я бы конечно с удовольствием составил компанию такой прекрасной девушке, — тут же ответил милорд Монский, — но… — он выразительно посмотрел на меня.
— Что но, Карл? — усмехаюсь. — Проживу я месяц как-нибудь без тебя. А Бритни нужно помочь по любому. И на одних наёмников не следует полагаться. Возьмёшь с собой пятёрку наших парней, заодно поможешь дружину комплектовать, а то мало ли, какие там вояки служат? Бритни, так ты теперь, получается, не баронета и не Уайс?
— Виконтесса Бритни Ольборг, — со смешком склонила голову девушка, тряхнув уложенными в десятки мелких косичек белокурыми волосами. — У меня грамота уже на руках, точнее, вон в той шкатулке, — показала она взглядом на стол, где рядом с короткой плёткой для наказаний слуг стоял небольшой ящик для бумаг, сделанный из красного дерева и украшенный рисунками из золота. — Я буду очень-очень признательна, Карл. — с улыбкой посмотрела на моего друга. — А то среди дворцовых кавалеров нет никого достойного, ни одного настоящего воина. А насчёт дружины можно не беспокоиться, дедушка её подбором уже занимается.
Как-то я упустил сейчас момент, что она ж внучка моего бывшего командующего во время виргийской войны генерала Лейнского. Ну, этот-то ей точно обормотов не порекомендует. Интересно, у Бритни ведь достаточно денег никогда не было, на какие шиши она станет восстанавливать владение и нанимать людей? Точно подруга подкинула или подкинет. А мне вот ни зольда не предложила. А мне нужно? А у Хельги лишние есть? Ладно, не о том вообще думаю.
Вряд ли я менее привлекателен, чем мой друг. Наверняка наоборот — статус, магическое могущество, принадлежность к одному из великих родов, всё это делает меня вожделенным в глазах почти всех девушек, ну, разумеется, кроме тех, кто уже влюблён, даже если бы я был горбатым и кривым. Просто Бритни умная девочка. Не зная русской пословицы «на чужой каравай рот не разевай», она острым чутьём придворной со стажем дошла до смысла этой поговорки своим умом. Поэтому и нацелена на Карла, а тот хорош, чего уж. В отличие от меня он надел великолепный костюм, даже в глазах рябит, да и так, стройный, высокий, с вьющимися волосами. Мою привычку стричься коротко он совсем не понимает, да и не он один.
Насчёт того, что угоститься мне толком не придётся, виконтесса Ольборг — кстати, она и баронетой Уайс продолжает оставаться, ведь виконтессой стала не благодаря замужеству, но теперь более старший титул у неё будет первым — так вот, Бритни оказалась полностью права. Едва только две её рабыни поставили перед нами вино и фрукты, сыр и мёд, очищенные от кожуры куски дыни в вазе, как явился ливрейный лакей и сообщил, что королева требует меня к себе.
— Ну вот, — изображаю огорчение. — На самом интересном месте. Только я ж по правилам этикета должен и своего спутника представить? Должен же? Карл.
— Уверяю, в данном случае нет, — рассмеялась Бритни. — Степ, иди. Мы там будем лишними. Эй, — моментально переменившись в лице на саму мисс Надменность, посмотрела на раба. — Возьми шкатулку его преподобия, — показала глазами на столик возле входа.
Не могу смотреть на друга. Морда довольная, как у моего Мурзика после удачной охоты улёгшегося мне на грудь и не дающего нормально повернуться. Что ж имеет право на свои слабости. А я тогда что? Алиса уже начала юлить, она во время прошлого пребывания уже с кем-то тут познакомилась, и, как понимаю, собралась продолжать это, скажем так, знакомство, да и не пара мы, если честно разобраться. Да, я реальный её намного старше, но здесь в Паргее-то имеем то, что имеем. Берта? Ох, теперь не знаю. Даже если дождусь, пока она вырастет во взрослую девушку, что-то после узнавания о нашем родстве с красавицей словно надломилось у меня в душе. Вот с Хельгой бы покуролесить. Ага, старый ловелас, королеву подавай. А последствия? О последствиях нужно думать, хорошо думать.
В шкатулке у меня лежит то, что Хельга пока купить просто не в состоянии по причине отсутствия таких товаров вообще нигде. Там первый в этом мире бинокль, не подзорная труба, а именно бинокль. Ну и что, что больше похож на театральный, чуть-чуть крупнее, зато с регулировкой увеличения, и сам кратность почти четыре. Как по мне, неплохо для первого экземпляра. И сделан удачно, красиво, из кости, серебра и золота. Не просто бинокль — изящная игрушка. А ещё в подарок ей привёз настольные часы, размером всего-то с крупный апельсин. И выполнены из тех же материалов, что и бинокль. Сколько мороки с изготовлением этих небольших ходиков было, и вспоминать не хочется. Но всё это позади. Конечно положил в шкатулку дамскую барсетку из крокодиловой кожи, доставленной мне из порта Верции, и набор из трёх ручек — золотой, платиновой и серебряной — с металлическими перьями, в красивом пенале из яшмы. Думаю, королеве понравится. Нет, уверен, что понравится. Куда ей деваться-то?
В приёмной кроме двух секретарей, молодых мужчин лет чуть за тридцать, топчутся, не присаживаясь на стоявшие по краям комнаты кресла и диваны, четверо аристократов и одна весьма пожилая дама, одетая в красное платье что та Кармен. Явно все в курсе, кого им приходится пропустить вне очереди, поэтом поприветствовали не только учтивыми поклонами головой, но и любезными улыбками, ну, у кого как получилось. У толстяка вышел, скорее, оскал.
— Милорд Степ Неллерский, прелат Рансбургский! — объявил старик-дворецкий, когда я в сопровождении лакея с моим подарком прошли в распахнутые рослыми гвардейцами двери.
— Рад увидеть вас, прекрасная королева, в добром здравии, — улыбаюсь как можно радостней. — Позвольте порадовать вас дарами, вас недостойными, но это лучшее, что я смог подобрать.
