Однако на перестановке кроватей в борделе, то есть, хочу сказать, перемещении придворных она не остановилась. Из своей глухомани графиня перетащила на должности придворных дам и кавалеров кучу племянников и племянниц и их друзей, почти полтора десятка глотающих последние слога слов молодых людей, совершенно не умеющих себя вести. Двое молодых милордов и вовсе на днях выпустили в дворцовом парке купленных на рынке зайцев и на спор, кто больше их настреляет из арбалета, устроили охоту. Наглые, похоже. И родня, пусть и дальняя, и не родовая нынешней правительнице. В общем, опытным придворным-старожилам теперь было, куда канализировать своё недовольство, и против кого направлять острие интриг.
Да и чёрт с ними со всеми. Мне-то что? Мы с Карлом уже подъехали, остановились перед главным из трёх парадных подъездов королевской резиденции, где на широченных мраморных ступенях стояли две пары гвардейцев, а у подножия лестницы молодой лакей в красно-жёлтой ливрее.
— А ничего так экипаж, — оценил моё новое средство передвижения приятель. — Как у короля.
— Можно подумать, Эдгар тебя к себе приглашал, — вырвалось у меня фырканье.
Карета у меня и правда на загляденье. И она только-только изготовлена по заказу моих добрых дядюшек кардинала и епископа, оплативших её из средств рода. До сих пор внутри салона пахнет свежей древесиной, алхимическим лаком и кожей. Свой экипаж оставлять мне в наследство милорд Курт Неллерский не стал, его карета им с Бертой послужит на пути в Неллер, а если по дороге не развалится, то и в самом Неллере. Впрочем, для любимой доченьки епископ при любом раскладе собрался заказывать ещё один экипаж.
— Не приглашал, — согласился милорд Монский. — Может поэтому Эдгар и уехал отсюда в Саворск. Степ, я тебя от себя до самого порога королевской приёмной не отпущу. Даже не думай меня куда-то услать. Тут, мне отец Джессики рассказывал, не пойми чего сейчас творится. Много непонятных новых лиц. Так что, твоя обычная безалаберность сейчас не к месту.
Да я, собственно, и не собирался его никуда от себя отсылать. Думал даже Алису с собой взять, не столько в качестве второго одарённого, сколько дворец ей показать. Только подумал, что тащить к Хельге любовницу выйдет глупо. Бабы очень чуткие насчёт этого дела, молодая королева быстро почуяла бы, что у меня с миледи Паттер не одни лишь служебные отношения. Зачем злить или расстраивать подругу? Это к рабыни или даже просто к простолюдинке-горожанке явно положившая на меня глаз коронованная девчонка даже и не подумала бы ревновать, а вот к благородной лейтенанту-магу, готов дать руку на отсечение, ещё как.
Для обеспечения безопасности мне и одного Карла хватит. На клинках и сам за себя постоять смогу, а, если же кто задумал внезапное покушение, то приятель умеет мгновенно активировать амулет полного исцеления, а их при нас аж целых три — два, изготовленных мною ещё в обители, но годных к применению ещё месяц-полтора, и один совсем новенький, на последнем привале перед Рансбуром изготовил. Впрочем, если удачно засадить в нужную точку головы арбалетный болт или, тем более, вовсе башку снести, то никакая магия не поможет. Постоянно приходится себе об этом напоминать, причём настойчиво. Увы, молодой организм всё чаще и глубже задвигает в моём сознании осторожность зрелого мужа. Однако, если знаешь о проблеме, с ней легче бороться. Друг зря переживает, что я проявляю беспечность. Нет такого и близко.
Встречавшему нас лакею открыть дверцу мои парни из пятёрки эскорта во главе с сержантом Николаем Тарелом не позволили, открыл один из них. И мы — первым мой друг, вторым я — выскочили из кареты воспользовавшись откинутой лесенкой. Не нарадуюсь своей прошлогодней придумке, подсказанной местному каретнику. Всё ж во мне остаётся много от прежнего, и топтаться подошвами по человеческой спине не нравится.
Сегодня я оделся весьма скромно — только штаны двухцветные зелёные и жёлтые, а вот кафтан однотонный, тёмно-красный. Начинаю постепенно, не сразу резко, приучать окружающих к своей эксцентричной скромности.
Правда, драгоценностей нацепил много. В этом плане ни черта не поменяешь, да и не особо нужно. Всё ж кристаллы здесь обычно не просто украшения, а магические амулеты на их основе.
Была мысль приехать в сутане, да дядя напомнил, что я приглашён на аудиенцию в качестве пожалованного имением аристократа, так что, и ехать нужно не как лицо духовного звания, а как дворянин. Как милорд я и выгляжу, как богатый милорд, как очень богатый милорд, мало кто сможет похвастаться таким количеством крупных бриллиантов, рубинов и прочих изумрудов. Я вот могу.
Тем не менее, прогуливающиеся на дорожках аллей перед дворцом особого внимания на меня не обратили, мало ли карте подъезжает к парадным лестницам? Только передо мной пара экипажей отъехало. Да уж, вот так и проходит земная слава, помнится чья-то фраза. Между тем, смотрю, пусть не большинство, но уже многие носят обувь как у меня. Не в том смысле, что мягкие полусапожки из коричневой мягкой оленьей кожи, а в том, что сточены отдельно под левую и правую ноги. За одно лишь это местное паргейское человечество обязано мне памятники воздвигать. Понятно, рано или поздно и без меня бы додумались, только это не отменяет самого факта того, что придумал такое обувное новшество милорд Степ Неллерский. Ладно, не обижаюсь. Славы и так с лихвой хватает.
В огромном холле кто-то из болтающихся там без дела придворных всё ж меня узнал, и когда один из встречающих гостей ливрейных рабов повёл нас с Карлом к лестнице, услышал за спиной усиливающиеся шепотки.
— Кто-кто? Неужели тот самый? — громко удивилась какая-то девица, я услышал.
Дед Пихто, кто ж ещё? А тут во дворце реально царит нервозность. Не могу понять, с чего вдруг у меня такое мнение, но вот прям чувствую. И Карл неопределённо хмыкнул, видно, тоже обратил внимание. Ну а впрочем неудивительно. Новая метла метёт по новому. Тут ещё долго будет лихорадить придворную камарилью — одних приблизят, других в опалу, а кого-то, как моего лучшего друга виконта Виктора, бывшего начальника королевского сыска, отправят на плаху за государственную измену.
Ничего, вскоре всё узнаю. Обедаю сегодня у Ригера с Эльзой. Предупреждая их о своём приезде, попросил, чтобы там и моя дворцовая разведчица Люсильда присутствовала, Мата Хари попаданца. Уж это-та многое расскажет, не сомневаюсь. Тем более, её престарелый любовник, мой тёзка баронет Степ Риккарн сохранил пост главы королевского секретариата. Бури перемен обошли его стороной. Вот что значит, не лезть в политику, а спокойно тянуть свою служебную лямку.
Он и при Петре Третьем эту должность занимал, и при Эдгаре, сохранил и при королеве Хельге. И мою шпионку продолжает любить, а ещё сделал её своей подушкой, в которую повадился жаловаться, хвалиться, рассуждать и прочее, даже не подозревая, что сказанное становится известно на улице Роз, а оттуда уходило в далёкую Готлинскую обитель. Ну, теперь путь будет совсем короткий, всего милю по городу. Надо будет выбрать время и ещё раз наложить на Люську какое-нибудь из восстанавливающих, омолаживающих или целительских плетение, которое сделает её тело ещё более привлекательным для старого козла. Пятьдесят восемь лет в этом мире — возраст ну очень почтенный, даже для дворян, не имеющих доступа к дорогим целительским услугам.
— Милорд Степ! Милорд Карл! — на подходе к королевской приёмной нас перехватила худенькая, голубоглазая баронета Бритни Уайс, некогда первая фрейлина принцессы, теперь, понятно, королевы, в значит ставшей и первой фрейлиной двора. Для семнадцати-восемнадцатилетней девушки карьера сногсшибательная. — Наконец-то я вас дождалась. Пойдёмте в мой кабинет, нечего вам там в общей приёмной делать. Сейчас королеве доложат, что прелат Степ прибыл, и она вас примет вперёд остальных. А пока я чем-нибудь угощу. Скорее, тебя Карл, милорд Степ вряд ли успеет что-либо из моего угощения оценить.
Напрасно я думал, что подруга никого не отправила меня специально встречать. Нет, вот же, доверила эта своей наперснице. Бритни просто немножко ленивая и вниз не спускалась, резонно рассудив, что мимо неё не пройду, если занять нужное место. Так что, отпустив дворцового лакея, перед этим забрав у него и передав рабыне баронеты шкатулку с моими подарками Хельге, мы зашли в просторное помещение с тремя окнами, огромным письменным столом, стеллажами от пола до высокого потолка, изящными диванами и столиками. Хозяйка нас усадила за тот, что находился слева, почти в самом углу. Её служанка убежала за обещанным угощением.
