— Я тоже рад тебя видеть, дорогая, — горестно вздохнув, приветствовал гостью.

— Новые лесопилки в предгорьях Синих гор, — без предисловий начала грозная лолька, тыча пальцем в схемы. — Паровой привод, дисковая пила новой конструкции. Производительность на тридцать процентов выше, отходов меньше. Запустили три, ещё пять на подходе. Лес гонят такой, что любо-дорого смотреть. Корабельная сосна, будет из чего строить речной флот, когда до него руки дойдут.

Брунгильда развернула следующий свиток.

— Доменные печи. Увеличили объём, изменили систему подачи воздуха. Качество стали выросло. Вот отчёт из оружейных мастерских, — она шлёпнула на стол ещё один пергамент. — Стволы для винтовок теперь выдерживают больше выстрелов, разрывов почти нет. И по поводу нового парового двигателя… Я тут подумала, если изменить конструкцию котла и добавить рунный теплообменник…

Я слушал её, кивал, задавал уточняющие вопросы, а сам думал о том, что эта женщина настоящее сокровище. Смотреть на Бруни было гораздо приятнее, чем на прокуренную бороду какого-нибудь столетнего дедка.

— Хорошая работа, Бруни, — сказал, когда гномка закончила. — Продолжай в том же духе. Подумай над стандартизацией деталей. Чтобы любой узел можно было заменить в полевых условиях.

Гномка коротко кивнула, сгребла свои чертежи и так же бесцеремонно, как и вошла, собиралась покинуть кабинета. Я даже не сомневался, что она сейчас пойдёт не спать, а в кузню, воплощать в металле очередную идею. Заодно решил слегка сделать день менее томным.

— Кстати, прекрасно выглядишь! Даже в этом мешке на заклепках — как бы между делом сказал уже в спину.

Гномка замерла, затем медленно повернулась, смотря на меня с подозрением.

— Ты тоже ничего так смотришься за этим складом бумажек — сказала Бруни.

— Может, прогуляемся сегодня вечером, поужинаем вместе? То синее платье тебе очень к лицу — продолжил нагнетать.

Было видно, как крутятся шестеренки в этой головушке, при этом гномка продолжала меня изучать, выискивая подвох.

— А затем продолжим в более тихой обстановке… — я покрутил рукой в воздухе для наглядности.

— Хорошо, муж мой — кивнула Бруни, нервно сглотнув. — Я тогда пойду, надо закончить тела… То есть дела! — и лихо развернувшись на каблуках вышла за дверь.

Через пару мгновений я услышал грохот разбитой вазы и быстрый удаляющийся топот. А затем зашла Урсула, которая с удивлением смотрела вслед убегающей гномке. Орчанка была в простых кожаных штанах и рубашке, без лишних украшений.

— Рекруты, — коротко бросила она, останавливаясь перед столом, но все еще посматривая в сторону двери. — Третий набор, две тысячи голов. Обучение закончили.

— Потери? — спросил, отрываясь от бумаг.

— Восемнадцать человек, — ответила Урсула. — Двенадцать тел переломались на полосе препятствий. Шестеро на учениях с боевой стрельбой, естественный отбор.

— Как уровень подготовки?

— Выше, чем у предыдущих, — в глазах Урсулы мелькнул огонёк профессиональной гордости. — Сержанты, которых ты прислал, знают своё дело. Эти уже не крестьяне с винтовками. Дисциплина, слаженность, огонь ведут грамотно. Готовы к отправке на границу.

— Добро, — сказал, делая пометку на листе. — Готовь их к переброске. И начинай работать со следующим набором. Увеличь нагрузку, война не будет ждать, пока они научатся правильно наматывать портянки.

Урсула молча кивнула в знак согласия и, развернувшись, направилась к двери. Но все же любопытство взяло вверх. Мой внутренний спор с самим собой закончился выигрышем.

— А чего с Бруни? — как бы без интереса спросила орчанка, подойдя к небольшому столику и наливая себе воды. — Ускакала как пони.

— Да вот, решили провести вечер вместе — скучающим голосом ответил воительнице. — Все как ты не любишь, платья, свечи, луна…

— Чего это не люблю! — возмутилась Урсула, тут же заливаясь краской.

Я уставился на нее, как удав на очень большого кролика, отчего орчанка покраснела еще больше. Какие все мнительные, оказывается. Но, с другой стороны, Урсула выглядела очень мило с этим своим смущенным лицом.

Я беззастенчиво пялился на нее, пока Урсула наливала себе воды.

— Может, как-нибудь вечером, станцуешь для меня, как тогда? — сделал контрольный выстрел.

Орчанка поперхнулась, ошалело посмотрев на меня.

— Наверное, мне тоже нужно новое платье — прокашлявшись, произнесла Урсула, буравя меня взглядом.

— Кто-то сказал платье? — бодрым голосом спросила Элизабет, заходя в кабинет, смущая орчанку еще больше. Взяв за руку Урсулу, потащила ее из кабинета, многообещающе посмотрев на меня.

Последней, уже когда за окном сгустились сумерки, и слуга зажёг в кабинете фонари, в комнату бесшумно, как тень, скользнула Лира. Она не стала, как остальные, вываливать на стол отчёты. Лисица грациозно опустилась в кресло напротив, закинула ногу на ногу и посмотрела на меня с ленивой, но довольной улыбкой.

— Устал, дорогой? — промурлыкала хвостатая.

— Есть немного, — потёр уставшие глаза. — Такое чувство, что я не герцогством управляю, а пытаюсь запустить с нуля оборонный завод размером со страну.

— У тебя неплохо получается, — Лира достала из складок платья маленький серебряный портсигар, который я ей когда-то подарил, и закурила тонкую, ароматную сигариллу. — Империи строятся не только на полях сражений, но и в таких вот душных кабинетах.

Она выпустила в потолок струйку ароматного дыма.

— У меня новости из Торвальда, — голос лисы стал серьёзным, деловым. — Наши живые куклы-марионетки денно и нощно трудятся на благо Короны и жителей города. И, разумеется, на наше благо.

Я подался вперёд, забыв об усталости. Торвальд, наш плацдарм в землях Лангра, сейчас был для меня не менее важным, чем дела в герцогстве.

— Рассказывай.

Лира хитро улыбнулась, и я понял, что сейчас услышу что-то интересное. Лира сделала ещё одну глубокую затяжку, кончик её сигариллы на мгновение вспыхнул в полумраке кабинета, как красный глаз хищника. Дым, пахнущий вишней и чем-то неуловимо- приятным, заполнил комнату, смешиваясь с запахом старого пергамента и воска. Она не спешила, наслаждаясь моментом, растягивая паузу, как опытный рассказчик перед самой интересной частью истории.

— Как я и говорила, наши живые куклы-марионетки денно и нощно трудятся во славу Короны, — повторила лисица, и в её голосе зазвучали откровенно насмешливые нотки. — Мэр Ульрих, этот мешок с салом и амбициями, оказался на удивление способным учеником. Показательные порки и казни на рыночной площади возымели нужный эффект. Город вздохнул с облегчением, криминал забился по щелям, а налоговые поступления в нашу, — она сделала многозначительную паузу, — то есть, в королевскую казну, выросли вдвое.

Я хмыкнул, откидываясь на спинку кресла. Спектакль, который мы разыграли в Торвальде, судя по всему, удался на славу.

— Но, как и следовало ожидать, — продолжила Лира, стряхивая пепел в массивную бронзовую пепельницу, — натура взяла своё. Наш мэр, видимо, решил, что он самый умный. Через десять дней после того, как мы надели на него браслет, он попытался его снять.

— Идиот, — констатировал я. Брунгильда ясно объясняла принцип действия этих гномьих поделок.

— Не то слово, — Лира усмехнулась, и в полумраке её глаза блеснули нехорошим огоньком. — Судя по тому, что рассказали мои девочки, которые приставлены к нему в качестве «помощниц», зрелище было незабываемым. Он заперся в своём кабинете, взял откуда-то магические кузнечные клещи и… В общем, браслет оказался прочнее, чем его внутренности. Ульрих чуть не выплюнул собственные кишки. Моим девочкам пришлось выламывать дверь и откачивать его с помощью лечебных зелий. Иначе мы бы потеряли такого ценного кадра.

Она сделала ещё одну затяжку.

— Я лично провела с ним воспитательную беседу после этого инцидента. Думаю, он всё понял.

— Как именно ты с ним беседовала? — спросил, уже зная ответ.

— О, это был очень душевный разговор, — промурчала лисица. — Я просто напомнила ему, как звучат его собственные визги, когда кожа на заднице лопается от удара плети. Он оказался на удивление понятливым. Больше попыток не было.