— И… что… что нам теперь делать? — наконец выдавил из себя Варек. Его голос был похож на скрип несмазанной телеги.
— Делать? — мэр хмыкнул, и в этом хмыке не было ни грамма веселья. — То же, что и всегда, магистр. Заметать следы, подчищать хвосты. И молиться всем богам, чтобы этот столичный пёс не сунул свой длинный нос туда, куда не следует.
Началось обсуждение. И это было похоже на паническое совещание крыс на тонущем корабле. Они говорили быстро, перебивая друг друга, голоса срывались на шёпот, потом снова на крик. троица перечисляла свои грехи, как на исповеди, пытаясь сообща придумать, как скрыть то, что скрыть было уже невозможно.
— Гроссбух гильдии! — почти визжал Варек. — Если граф её увидит…
— Сжечь! — отрезал мэр. — Немедленно! И все приходные ордера за последние три года! Сказать, что был пожар в здании. Случайный, разумеется
— А недостача в городской казне? — простонал полковник. — Почти треть бюджета! Куда мы её денем? Он же первым делом потребует отчёт!
— Закопаем! — не унимался мэр. — В прямом смысле! Скажем, что деньги были отправлены в столицу как экстренный налог на войну три месяца назад, бумаги я состряпаю. А золото спрячем до лучших времён.
Они сыпали идеями, одна безумнее другой. Сжечь, закопать, подделать, переписать. Конвейер по производству лжи заработал на полную мощность. Я слушал, и на моём лице играла довольная улыбка. Мои марионетки, даже не подозревая об этом, сейчас сами себя топили, вываливая на меня тонны бесценного компромата. Лира, как я и ожидал, работала безупречно. Я слышал через амулет тихий, едва уловимый шелест, это одна из её лисичек, та, что стояла за спиной у Варека, быстро и незаметно конспектировала всё на маленьком свитке.
Мэр, войдя в раж, сам того не замечая, начал сдавать своих подельников с потрохами. Он вспоминал такие детали, о которых умолчали даже Варек с полковником во время наших «душевных» бесед в подвале.
— А контракт на поставку зерна для гарнизона, полковник? — мэр впился своими маленькими глазками в фон Гросса. — Я ведь помню, как мы списали половину, продав её налево. А солдаты твои месяц жрали гнилую крупу. Это тоже надо как-то объяснить. Скажем, что зерно попортилось в дороге. Дожди, сырость…
Полковник только судорожно кивал, утирая пот со лба.
— А вы, магистр, — Ульрих перевёл взгляд на Варека, — со своими «потерянными» караванами! Каждый второй караван с железом из гномьих шахт «пропадает» по дороге, а потом это же железо всплывает на чёрном рынке втридорога! И кто, по-вашему, будет отвечать, если ревизор запросит накладные у гномов?
Я почувствовал, как в мой мысленный канал связи ворвалась эмоция Лиры, настоящий восторг.
— И как только умудрились… — прозвучал в моей голове её насмешливый комментарий. Она явно не ожидала такого подарка от самого мэра. Её лисички, стоявшие за спинами Варека и полковника, должно быть, едва сдерживали улыбки. Я представил себе их лица: кроткие, услужливые маски, а за ними холодный блеск глаз. Они держали за спинами своих подопечных невидимые кинжалы, и те это чувствовали.
Варек начал нервно ёрзать на стуле. Он-то думал, что о его махинациях с железом знает только он. А оказалось, что мэр в курсе всего. И теперь, в момент паники, вываливает это на общий стол.
— Я… я всё улажу! — забормотал торгаш. — Бумаги… я найду нужные бумаги…
— Найдёшь, — процедил мэр. — Куда ты денешься, мы все в одной лодке. И если она пойдёт ко дну, то мы утонем все вместе.
В этот момент одна из лисичек, та, что стояла за Вареком, сделала шаг вперёд. Она грациозно обошла стол и, взяв хрустальный графин с водой, наклонилась, чтобы налить в стакан мэра. Это было движение, отточенное до совершенства. Она наклонилась так, что вырез её платья открыл мэру и его охранникам вид, от которого у тех, должно быть, перехватило дыхание. Я видел, как гвардейцы, до этого стоявшие, как истуканы, невольно подались вперёд, пожирая глазами открывшееся зрелище. Даже мэр на мгновение забыл о ревизоре, его взгляд прилип к груди девушки.
А она, делая вид, что не замечает произведённого эффекта, медленно наливала воду. Её лицо было само смирение и услужливость. Но когда девушка передавала стакан Вареку, я увидел, как на долю секунды её взгляд изменился. Он стал холодным, как лёд, и острым, как лезвие бритвы. В нём не было ни капли кокетства или смущения. Только молчаливая, безжалостная угроза. «Дёрнешься, ублюдок, — читалось в этом взгляде, — и этот стакан окажется у тебя в глотке вместе с осколками».
Варек замер, он смотрел на лисицу, и его лицо снова стало белым. Намек был предельно ясен. Он был пешкой, которую двигали по доске, и в любой момент могли просто смахнуть.
— Спасибо… — прохрипел магистр, принимая стакан дрожащими руками.
— Пейте, магистр, — прощебетала лисичка, снова превращаясь в милую служанку. — Вам нужно успокоиться. Впереди у нас ещё много работы.
Она вернулась на своё место за его спиной, оставив за собой шлейф тонкого аромата духов и ледяного ужаса. Мэр, который так и не отвёл от неё взгляда, похотливо облизнулся.
— Хорошие у вас девочки, магистр, — сказал он, когда пришёл в себя. — Заботливые.
Этот маленький спектакль был сыгран безупречно. Лира не только получила от мэра бесценный компромат, но и ещё раз напомнила своим марионеткам, кто здесь настоящий хозяин. Она затягивала петлю на шеях, медленно, но неотвратимо, и они даже не смели пикнуть. Я откинулся на спинку стула, предвкушая продолжение. Шоу обещало быть интересным.
— Есть ещё один момент, господа, — мэр забарабанил пальцами по столу. — Который меня беспокоит.
Варек и полковник напряглись, ожидая очередного удара.
— Этот ваш новый капитан, — мэр посмотрел на фон Гросса. — Вальядо, кажется?
Полковник вздрогнул и судорожно кивнул.
— Слишком много шума от него, — продолжил мэр, кривя губы. — Я навёл справки. Прибыл из ниоткуда, сразу начал качать права, вешать людей на плацу без суда и следствия. Говорят, дерзкий, как чёрт, и никому не подчиняется. Что это за фрукт, полковник? Ты уверен, что можешь его контролировать?
— Он… он исполнительный, господин мэр, — пролепетал фон Гросс, бросая испуганные взгляды на невозмутимо стоящих за его спиной лисичек. — Прислан из столицы для усиления…
— Знаю я эти «усиления», — перебил его мэр. — Пришлют такого вот «усилителя», а он потом оказывается шпионом Тайной канцелярии. Нам сейчас нужен порядок и тишина, а не этот самовлюблённый петух, который устраивает публичные казни. Капитан может всё испортить. Когда приедет ревизор, первым же побежит к нему с докладом, чтобы выслужиться.
Я мысленно усмехнулся, мэр был не так уж и глуп, почти угадал.
— Я думаю, — продолжил Ульрих, — на время визита графа фон Вильяда этого вашего Вальядо нужно куда-нибудь услать подальше. В дальний патруль, на границу с пустошами. На пару месяцев, чтобы глаза не мозолил.
В этот момент Варек, который до этого сидел, вжав голову в плечи, внезапно подал голос.
— Это может вызвать подозрения, господин мэр, — проскрипел он.
Я понял, что это сработала Лира. Она, должно быть, подала ему какой-то знак. Марионетки начинали танцевать под мою дудку.
— Какие ещё подозрения? — нахмурился мэр.
— Ревизор первым делом запросит списки личного состава гарнизона, — вступил в разговор полковник, слегка осмелев. — И, если окажется, что вновь прибывший капитан, присланный из столицы, сразу же после своего назначения был отправлен в какую-то дыру, это вызовет вопросы. Граф может подумать, что мы пытаемся что-то скрыть. Что мы избавляемся от неугодных Короне людей.
Мэр задумался, его толстые пальцы снова забарабанили по столу. Доводы были резонными. Лира через своих кукол играла тонко и грамотно.
— Хорошо, — наконец произнёс Ульрих, и в его голосе слышалась растерянность. — Пусть остаётся, но чтобы я его не видел! Заприте в казарме, посадите под домашний арест, что угодно! Чтобы не высовывался, пока ревизор не уедет. Если что, скажете, что заболел.
