Обед неожиданно проходил хорошо. Бланка обсуждала с Катрин фильм, Линда временами подключалась, Элеонора успевала одновременно следить за столом, слушать разговоры и спрашивать, всем ли хватает еды. Джозеф продолжал что-то обсуждать с Тайроном. Даже Хулио нашёл себе собеседника и никому не мешал.

На какое-то время я действительно расслабился.

Семья.

Странная, местами совершенно безумная, периодически невыносимая, но сейчас за длинным столом, среди звона приборов, запаха мяса, свежего хлеба и вина всё выглядело именно так — обычный семейный обед.

Наверное, поэтому в его невинность я не поверил ни на секунду.

Ответ появился вместе с кофе.

Тайрон сделал пару глотков, положил салфетку рядом с тарелкой и посмотрел на меня.

— Виктор.

— Да?

— Зайди ко мне, как закончишь.

Вот теперь всё встало на свои места.

— Хорошо.

Он больше ничего не добавил. Вскоре обед закончился, Тайрон поднялся первым, а я задержался ровно настолько, чтобы допить кофе. Потом тоже встал и последовал за отцом через холл.

За спиной ещё продолжала шуметь семья, звенела посуда, Лурье возбуждённо напоминал кому-то про обещанный гольф-кар.

Дверь кабинета Тайрона закрылась за нами.

Тайрон прошёл к своему столу, взял стоявшую у края деревянную шкатулку и достал сигару. Неторопливо обрезал конец, прикурил, сделал первую затяжку, покатал на языке и, выпустив тонкую струю дыма, махнул мне в сторону выхода на террасу.

Мы вышли наружу и устроились за небольшим столиком с видом на сад. День стоял тёплый, но под навесом держалась приятная прохлада. Где-то среди деревьев негромко шумела вода, пахло зеленью и табачным дымом.

— Мне необходимо, чтобы ты поговорил с Армандо дэ Грассом, — без прелюдий начал отец. — У меня нет инвесторов, способных утопить дэ Мачадо. Ты придумал действенный план, а главное — быстрый. Я могу воздействовать своими методами, но тогда война затянется. А вопрос нужно решать как можно скорее. Прошла уже неделя, я подготовил почву.

— Думаю, я могу это сделать, — ответил я. — Что-то ещё?

Тайрон сделал ещё одну затяжку и ненадолго задержал взгляд на саду.

— Прошлым вечером на Виду была совершена атака. Всё стабилизировалось?

— Да, — коротко ответил я. — Советую тебе заранее озаботиться защитой. Вдруг они решат испытать на прочность Семвик.

— Не думаю, — покачал головой Тайрон. — В этом нет смысла.

— Конечно, ведь вы на одной стороне, — иронично проворчал я. — Это же кто-то из твоих друзей? Никак не успокоятся.

Отец промолчал. Несколько секунд курил, словно решая, стоит ли вообще отвечать, а затем всё-таки кивнул.

— Да. Точно не знаю, но думаю, это кто-то из Иберкома. Ты готов к осени? Пролонгации договора по сим-картам не будет. А если и будет, они поднимут цены до максимума и обложат тебя такими условиями, что ещё должен останешься.

Я задумчиво посмотрел на дым, расползающийся над столом.

— Каждая из корпораций похожа на сыр. Кто-то старше, кто-то дороже, но у всех есть дыры.

Тайрон посмотрел на меня исподлобья.

— Ты не остановишься? — с сожалением спросил он.

— Мы об этом уже говорили, — скривился я. — У меня нет выхода.

Отец тяжело выдохнул дым и пожевал губами. По его лицу было видно, насколько ему не нравится происходящее. Последние месяцы я последовательно влезал во всё новые отрасли, задевал всё больше фамилий и понемногу превращался из неудобного сына в проблему уже для всей старой системы. Тайрон это понимал лучше большинства и никак не мог решить, чего в нём больше — раздражения или тревоги.

Я не стал продолжать.

— Что требуется от Армандо? — спросил, сменив тему.

— Капитал. Он должен будет войти в сделку и выкупить бизнес дэ Мачадо, точнее его львиную часть. Я тоже соберу средства. Около трёхсот миллионов точно, возможно, дотяну до пятисот. Думаю, мы сможем перехватить часть активов для себя.

— Хорошо. Я поговорю с ним.

Я поднялся со стула.

— Извини, мне пора.

Тайрон коротко кивнул. Мы попрощались без лишних слов, и через несколько минут я уже сидел в машине, направляясь к Габриэлю. Сегодня нам предстояло обсудить навигатор, и откладывать разговор не хотелось.

Дом дэ Леонов находился сравнительно недалеко, поэтому добрались быстро. У крыльца меня встретил мажордом, приветствовал с привычной сдержанностью и попросил следовать за ним. Мы прошли через прохладный холл, свернули в коридор, и уже возле гостиной я услышал знакомый смех.

Карла.

Причём смеялась она так заразительно, что я невольно остановился.

— Подождите минуту, — сказал я слуге.

Тот послушно отступил к стене.

Я заглянул в гостиную, собираясь просто поздороваться, и сразу понял причину веселья.

Карла была не одна.

Рядом с ней на диване сидел Генри. Между ними лежал раскрытый фотоальбом, они рассматривали старые снимки, переговаривались и то и дело снова начинали смеяться. Карла наклонилась ближе, показывая что-то пальцем на странице, а Генри отвечал ей с такой непринуждённостью, будто находился здесь не в гостях, а дома.

Внутри тут же заворочался древний первобытный инстинкт, словно разбуженный посреди зимы медведь.

День Карла проводила дома.

Отец закрылся в кабинете с бумагами, мать уехала на очередной благотворительный комитет, и дом постепенно затихал. Карла поднялась к себе, устроилась в кресле у открытого окна и попыталась ни о чём не думать. Из сада доносился сухой стрекот поливальной установки, очень убаюкивающий, под такой обычно хорошо отдыхается.

Но отдыхать не получалось.

Мысли упрямо возвращались к последним неделям, и чем дольше Карла в них копалась, тем меньше себя узнавала.

Взять хотя бы съёмки. Поначалу она ненавидела эту кухню от ранних подъемов до бесконечных дублей ради трёх секунд экранного времени. Потом что-то сдвинулось. Она выучила имена гримёрш, начала здороваться с осветителями, узнала, у кого из ассистентов сын поступает в академию, и однажды обнаружила, что привозит кофе на всю площадку. Прежняя Карла таких людей не видела в упор. Они существовали на границе зрения, где-то между мебелью и реквизитом, и прекрасно себя там чувствовали.

Или выход в свет с Катрин, когда они появились в одинаковых нарядах и полвечера держали Виктора под руки с двух сторон. Ещё год назад она скорее согласилась бы на публичную казнь, чем встала в пару с другой красивой женщиной. Красота не терпит соседства, этому её научили задолго до всяких рекламных контрактов, в детстве. А на том вечере ей было весело, по-настоящему, без всякой игры.

Карла отпила остывшего чаю, вернула чашку на подоконник и наконец честно себя спросила. В ней что-то менялось, и стоило разобраться, зачем.

Ответ лежал на самом виду, и он всерьез ее разозлил. Все эти метаморфозы имели одну простую цель: оставаться рядом с Виктором. Она перестраивала себя под его мир незаметно, без малейшего собственного решения, и опомнилась только сейчас, когда перестройка зашла слишком далеко.

Самое обидное, что Виктор об этом даже не просил и даже не подозревал.

Он вообще ничего не делал. Не давал намёков, не пытался перевести их отношения куда-то дальше дружеских. Просто жил, строил свои компании, разговаривал с ней о раскладах в среде корпоратов и уезжал по делам. А женщина возле него тем временем перекраивала себя, чтобы заинтересовать его. Стратег, а в некоторых вещах дубина дубиной.

Злость требовала выхода, и выход нашёлся быстро.

Ещё утром, за завтраком отец предупредил прислугу, что в обед ждет Виктора по делам. Карла посидела с этим знанием пару минут, потом взяла телефон и набрала Генри.

— Чем занимаешся? Не хочешь приехать? — попросила она вместо приветствия. — Мне скучно.

— Как раз думал о тебе! Пятнадцать минут и я буду, — отозвался тот без единого вопроса.

В этом весь Генри. Любой другой поинтересовался бы, что случилось и удобно ли являться в чужой дом без предварительного сообщения. А этот просто ехал.