— Холодно здесь, правда? — совершенно невинно заметила она.

Девушка зябко повела плечами. Тонкая ткань платья едва справлялась с возложенными на неё обязанностями.

— Ага, — снова ответил я и бросил окурок в водосток.

Хавьер галантно открыл дверь машины. Такое случалось нечасто. Видимо, сегодня в его суровой натуре проснулось что-то доброе.

Мы тронулись. Машина медленно развернулась, фары выхватили из темноты узкий переулок, и Премиата направилась к оживлённой улице.

Через несколько метров я постучал пальцами по сиденью.

— Притормози.

Хавьер остановился.

Я открыл дверь и посмотрел назад.

— Подвезти?

До полуночи оставался примерно час, когда я наконец всерьёз занялся вопросом видеохостинга.

Лара уже ушла. Охрана проводила девушку до выхода, а я заправил рубашку, поднял с пола пару папок и выбросил в корзину листок с номером телефона.

Офис давно опустел. В коридорах горела только часть освещения, строительный шум наконец стих, а огромный старый завод впервые за день казался почти мёртвым. Но я знал одного человека, которому рабочий график был нужен примерно так же, как рыбе велосипед.

Мне повезло.

— Как мы вообще такое пропустили, дружище? — спросил я у Лунтика.

Мы сидели рядом за его столом и доедали стряпню Эстеллы, которую она оставила ещё днём. На мониторе был открыт американский сайт. Белая страница, знакомый логотип, окно проигрывателя и бесконечная лента пользовательских видео.

Ютуб.

— Региональная фрагментация, — пожал плечами Игнасио.

— Что?

— Интернет пока плохо связан на уровне поиска. Никто ещё не построил действительно глобальный индекс. Американские поисковые системы хорошо знают американский сегмент. Валентийские теперь хорошо знают наш, благодаря моей работе. Европейские страны в основном делают то же самое. Технически этот сайт был доступен и раньше, просто вероятность случайно на него выйти отсюда довольно маленькая.

Вот теперь звучало логичнее.

— Но я искал видеохостинги, — всё-таки попытался защититься я.

Лунтик медленно повернул голову.

— Вы?

В его голосе было столько скепсиса, что захотелось немедленно найти свидетелей.

— Матео тоже.

Игнасио посмотрел ещё выразительнее.

— Матео?

— Ладно. Мы ошиблись, — поднял я руки.

— Смотря что считать ошибкой. Судя по вашему эмоциональному состоянию и количеству вопросов, вы собирались создать что-то подобное?

Теперь уже в его глазах появился интерес.

— Собирался. Но сейчас, похоже, поезд ушёл.

— Почему?

Я посмотрел на экран.

Что ему ответить? Потому что в моей прошлой жизни именно этот сервис стал практически синонимом видеохостинга? Потому что я заранее знаю, каким огромным он способен стать?

— Думаешь, ещё можно?

Игнасио слегка подался вперёд.

Вот оно.

Я почти физически увидел, как в его голове появилась новая задача. Для Лунтика хороший технический вопрос был примерно тем же, чем для собаки брошенная кость.

— Они сильны, но пока регионально ограничены. И очень сильно зависят от инфраструктуры, — начал он рассуждать скорее уже сам с собой.

— Что это значит?

Игнасио посмотрел на меня.

— Вам непонятно слово «регионально» или слово «инфраструктура»?

Самое обидное состояло в том, что издевательства в его голосе не было вообще.

— Какие именно инфраструктурные ограничения?

— Скорость соединения, стоимость международного трафика, поисковые системы, браузеры, локальные стандарты, серверные мощности, — начал перечислять он. — Нет одной цифровой среды, через которую пользователь любой страны одинаково легко добирается до любого сервиса. Нет нормальной мультиязычности. Англоязычный сегмент развит значительно сильнее остальных. В некоторых странах скорость соединения вообще делает постоянный просмотр видео бессмысленным.

— Что за стоимость международного трафика? — зацепился за непонятное определение я.

— Международный трафик — это данные, которые приходится тащить через границу. Если сервер стоит в Америке, а пользователь в Валентии, видео не появляется у него на экране по волшебству. Оно идёт через внешние каналы связи, потом попадает к местному провайдеру и только после этого к пользователю. Для текста это почти не проблема, он лёгкий, а видео тяжёлое. Если тысячи людей одновременно смотрят ролики с американских серверов, они начинают забивать внешний канал. Поэтому местный видеохостинг имеет преимущество. Если серверы стоят в Валентии, данные идут внутри страны, быстрее, дешевле и стабильнее. Пока американцы не поставят серверы ближе к нам или не построят нормальную распределённую сеть, они будут проигрывать по скорости. Интернет глобальный только в рекламе. Физически он всё равно состоит из проводов, серверов и людей, которые за всё это платят.

Он на секунду задумался.

— Но это временно. Скорость вырастет, международный трафик подешевеет, поиск станет глобальным. Тогда преимущество региональной изоляции исчезнет. Если вы хотите построить аналогичный сервис сейчас, технически это возможно.

Я посмотрел в потолок.

— Почему люди ещё не умеют клонировать себе подобных?

Мне бы двадцать таких Лунтиков, и мир можно было заранее считать обречённым.

Игнасио даже не улыбнулся.

— Простите, я плохо распознаю сарказм, поэтому уточню. Если вы говорили серьёзно, то допустили ошибку уже в формулировке. Клонировать «себе подобного», то есть «вас» бессмысленно. Вы с копией будете сидеть напротив друг друга, придумывать прекрасное будущее и спорить, кто из вас придумал его первым. Вот если клонировать меня, тогда появляется практический смысл. Один я буду строить это прекрасное будущее, а второй исправлять ошибки первого.

— Вот-вот, про это я и говорю, — с наигранной тоской сказал я. — Клонирование бы все упростило.

— Вы путаете способность организма воспроизводить себе подобных со способностью человека сознательно создать точную копию человека. Биология копирует клетки миллиарды лет. Люди при этом до сих пор регулярно проигрывают инструкциям к бытовой технике. Было бы самонадеянно ожидать, что следующим шагом они без проблем соберут второго человека.

Он совершенно серьёзно откусил кусок пирожка.

Я некоторое время молча смотрел на него.

— Если бы я создал твою копию, то обязательно починил бы её.

Игнасио нахмурился.

— Клон подразумевает копирование исходного генетического материала, поэтому ваши предполагаемые исправления уже означали бы…

— Стоп.

Он замолчал.

— Стоять. Закончили на этом.

Лунтик недовольно прожевал пирожок.

— Попахивает диктатурой и евгеникой.

Он снова посмотрел на меня.

— У вас среди предков случайно не было людей германского происхождения?

Я медленно закрыл глаза.

Иногда двадцать Лунтиков всё-таки казались плохой идеей.

С Жасмин Флорес меня соединили не сразу. Сначала трубку сняла какая-то девушка, скорее всего помощница, и принялась дотошно выяснять, кто говорит и по какому вопросу, потом в динамике что-то затрещало, и сквозь возню пробилось знакомое звяканье браслетов.

— Деканат цифрового направления, Флорес у аппарата.

— Добрый день, сеньора Флорес. Виктор дэ Фуэго. Найдётся пара минут?

На другом конце стало тихо, и я почти увидел, как она поправляет на переносице свою роговую оправу.

— Сеньор дэ Фуэго! Конечно, найдётся. У меня через четверть часа лекция, но это неважно… В смысле, важно, но я успею. Слушаю вас.

— Много времени я у вас не отниму. Я собираюсь учредить при университете благотворительный фонд в поддержку технических специальностей. Новые машины, ремонт аудиторий, стипендии, гранты под проекты. Финансирование целиком моё. От вас мне нужны бумаги: перечень документов для ректората, устав, требования к попечителям, порядок согласования. Всё, что положено собрать для оформления. Возьметесь?