— Я похож на того, кто боится смерти? Боль - это лишь другое слово для жизни, и я хлебнул её больше, чем ты когда-либо узнаешь.

Артур машет рукой и снова откидывается на стуле.

— О, ну что ж, полагаю, этот эксперимент будет особенно интересным. Жду не дождусь, когда я сломаю тебя, Иван. Самые сильные обычно быстрее всех падают.

Я позволяю его словам крутиться в голове. Он планирует пытать меня или накачать своими извращенными наркотиками. Черт, он мог бы делать и то, и другое одновременно, если бы угадал с дозировкой.

Теперь, когда мы сидим и молча созерцаем друг друга, я вижу в его чертах Присциллу. Возможно, она его племянница или сестра. Младшая сестра.

Артур прерывает мои мысли хмыканьем.

— О, прошу прощения. Забыл представить вас.

Дверь за его спиной медленно открывается, и в комнату, спотыкаясь, входит девушка босиком. Она поворачивается, и я вспоминаю её кремовые бедра и хрупкие руки. Её лицо всё еще раскрасневшиеся, и глаза расширяются, когда она наконец поворачивается и смотрит на меня. Я сверлю её взглядом, пока она держится как можно дальше от мужчины на стуле и меня. Он протягивает руку и дергает её к себе за бицепс.

— Присцилла, дорогая, не будь груба с нашим гостем.

Она прочищает горло, явно отстраняясь от его хватки:

— Мы уже знакомы, как ты прекрасно знаешь.

Артур выдает фальшивый смешок.

— О, конечно, как глупо с моей стороны. Вы двое не просто знакомы. Судя по отчетам моих людей, они нашли вас обоих весьма «уютно» устроившимися.

Я перевожу взгляд на него и позволяю ему увидеть всё презрение, которое испытываю.

— Ну, твои наркотики были эффективны, полагаю. Но спрашиваешь ли ты, трахал ли я её? Нет. Я не стал. Она всего лишь твоя маленькая игрушка, а я не хочу иметь ничего общего с «объедками» Капри.

Впервые за долгое время я чувствую острый укол вины в груди. Это ложь. Я всё еще хочу затащить её к себе на колени и вытрахать из себя всю ярость. Хочу вырвать руки из суставов, чтобы пересечь комнату и защитить её. Даже если она этого не заслуживает.

Артур тихо посмеивается и притягивает девушку ближе. Её мягкий розовый свитер и черные спортивные штаны не могут скрыть, как сильно она ненавидит его прикосновения.

— О, ну, если она тебя не радует, у меня есть еще много девушек, которых ты мог бы опробовать. Полагаю, ты не назовешь меня «папа» в ближайшее время, да?

Я прищуриваюсь. Сохраняя лицо каменным, я обдумываю его слова. Папа?

Но этот мудак ничего не упускает. Ни единой чертовой детали. Интересно. Член семьи Капри, с которым действительно стоит столкнуться лицом к лицу. Все остальные - скулящие глупцы. Закричит ли этот, когда я покажу ему его собственные кишки? Впервые я был скорее заинтригован, чем что-то ещё. Я поддаюсь этому чувству.

— Папа? Это твоя вариация «папочки», потому что уверяю тебя, на свете нет мужчины, который заставил бы меня назвать его «папочкой» и выжил бы после этого.

Артур лишь кривит губы в загадочной улыбке.

— О, он еще не догадался, Силла, дорогая. Хочешь сказать ему сама или мне это сделать? Теперь всё станет куда веселее.

Присцилла продолжает пытаться вырваться из его хватки, и в ответ Артур лишь сжимает её руку сильнее. Я в пяти секундах от того, чтобы вырвать руку из стяжек только ради того, чтобы добраться до неё и убрать его лапы. Она не сделала для меня ничего хорошего, но тогда, в номере, на несколько секунд она разогнала тьму настолько, что я смог думать.

Однако сейчас мои демоны вернулись в полную силу, и самая темная часть меня жаждет обрушить их на всю семью Капри. Я убью их всех. Любой, кто хоть отдаленно связан с Капри, не переживет своей ошибки.

Голос Артура прорезает красную пелену ярости, бурлящую в голове:

— Он так красиво хмурится, не правда ли, дорогая? Раз уж ты не собираешься ему рассказывать, полагаю, мне придется взять почести на себя.

Присцилла делает последнюю попытку вырваться, а затем выпрямляется, задрав подбородок. Она не встречается со мной взглядом, когда говорит, и её голос едва слышен:

— Это мой босс. Человек, который послал меня опоить тебя.

Человек, которого она хочет, чтобы я убил. Интересно.

Но по довольному выражению лица Артура я понимаю, что есть еще кое-что, что ему не терпится раскрыть.

— Продолжай, дорогая. Закончи представления.

Она молчит, и Артур сжимает её руку до тех пор, пока она не издает тихий, болезненный стон. Затем он толкает её так сильно, что она врезается в стену рядом с ним. Он едва удостаивает её взглядом, пока она пытается устоять на ногах.

Его холодные, мертвые глаза теперь на мне.

— Ты же не думал, что я пошлю кого попало, чтобы схватить одного из почитаемой «Пятерки» Адриана Доубек, верно? Это моя дочь, Присцилла.

Я вспоминаю гостиничный номер, когда она упоминала своего босса и то, что она дочь незаконнорожденного наследника Капри. Она даже назвала мне его имя, которое я запомнил, но почему я не мог вспомнить остальное?

Артур тихо смеется.

— Теперь он понимает, дорогая. Давай приготовим первую порцию наркотика для нашего нового друга.

Она бросает на меня последний взгляд и следует за отцом к выходу.

Черт. Жаль. В конце концов, ей придется умереть вместе со всеми остальными.

Глава 7

СИЛЛА

Я должна была знать, что никогда не буду свободна от этого места. От своего отца. Согласившись на такой ужасный поступок по отношению к Ивану, я дала им рычаг давления на себя. Всё, что им нужно сделать, это запереть нас вместе, чтобы он мог отомстить, и я стану проблемой, с которой больше никому не придется возиться.

Я смотрю на стену напротив моего жалкого матраса на полу. Она пуста, зачем украшать, если они так часто переезжают? В последнее время я живу в основном на спортивной сумки у изножья кровати. Одежда, которая у меня есть, почти не мнется. Рабочие наряды хранятся в шкафу, чтобы, по крайней мере, выглядеть презентабельно, когда я туда хожу.

Если бы у меня был выбор, я бы не стала проституткой, но это дало мне шанс отложить немного денег, чтобы в конечном итоге сбежать. Возможно, отец всё равно выследил бы меня, но, возможно, я получила бы несколько дней свободы, прежде чем он притащит меня обратно и накажет.

Тяжелый удар по двери, и дерево со стуком врезается в стену позади. Меня уже ничто не удивляет, поэтому я остаюсь лежать на подстилке, глядя в полные ярости глаза отца.

Он пинает матрас.

— Какого черта ты всё еще в постели? У нас есть работа.

Я с трудом сглатываю, чтобы выиграть минуту и не выпалить ответ, за который получу побои.

— Какая работа? Я думала, я свою часть выполнила.

Его хмурого взгляда достаточно в качестве ответа. Он не только назвал меня идиоткой, но и пообещал боль, если я не встану прямо сейчас. И всё же я остаюсь лежать, сжавшись под тонким одеялом, не в силах пошевелиться. Я знаю, что он хочет затащить меня обратно в ту камеру, а я не могу снова встретиться с Иваном. Не после того, что я с ним сделала.

— Вставай, черт возьми, девочка. У меня нет на это времени. В чем твоя проблема? Ты больна?

Наркотики всё еще бурлят во мне, но он имеет в виду не это. Было бы неважно, даже если бы у меня мозги вытекали из ушей. Он всё равно ожидал бы, что я выполню любую мелкую задачу, которую он задумал.

— Я в порядке.

Он присаживается, становясь ближе. Его запаха Old Spice достаточно, чтобы меня стошнило, но я держусь.

— Ты трахалась с ним? Это из-за этого всё?

Я качаю головой, не отрываясь от подушки.

— Нет, до этого не дошло.

— О, я прекрасно осведомлен. Мои ребята рассказали мне в точности, до чего вы дошли и что еще предстоит сделать.

Это полностью приводит меня в чувство.