— Во что, блядь, играет этот мудак?

Я подаюсь вперед, чтобы встать, мне нужно двигаться, пойти, черт возьми, разбить что-нибудь, но Силла хватает меня за руку и притягивает ближе. Она снова смотрит на Адриана.

— Чего он хочет? Каковы были его требования?

Адриан подается вперед в кресле и опирается локтями на колени. Его костяшки в синяках, и он выглядит уставшим. То, чего я не заметил, будучи слишком поглощенным тем, что происходило в моем мире.

— Он требует, чтобы Совет немедленно вернул тебя ему, и если тебе будет причинен хоть какой-то вред, семья Доубек выплатит компенсацию за любые травмы.

— Компенсация, — повторяет она медленно, как будто не понимает значения слова. — Я не уверена, чего он на самом деле хочет или даже в какую игру играет. Он любит думать, что на пять ходов впереди, так что у него здесь определенно есть какой-то план.

Губы Адриана искривляются в жесткой улыбке.

— К его счастью, я хорош в играх. А еще я хорош с пистолетом, когда они мне надоедают.

Силла моргает и наклоняется ко мне ближе:

— И что мы будем делать?

Адриан встает с кресла и встречается со мной взглядом. Требуется минута, чтобы всё сошлось. Блядь. Ебучая блядь. Блядь. Блядь.

Силла переводит взгляд между нами, очевидно, способная прочитать меня лучше, чем она может прочитать Адриана. Справедливо. Немногие люди могут прочитать его.

Он выходит без единого слова, а я вырываюсь из хватки Силлы, чтобы померить комнату шагами.

Она обнимает себя за талию.

— Что я пропустила? Что происходит?

Я не могу думать. Не тогда, когда в голове бушует ярость, и все, чего я хочу, это ощутить горячую, влажную кровь на своих костяшках. Я опускаюсь перед ней на колени, обхватываю ее лицо и притягиваю для поцелуя. Она не сопротивляется, падая мне на грудь, пока я держу ее лицо и проникаю языком в ее рот. Всего за секунду, едва ощутив ее вкус, я чувствую себя спокойнее. И хотя мое тело пробуждается, член твердеет, я могу думать сейчас только о том, чтобы прикоснуться к ней.

Я в любой день предпочту соблазн ее кожи адскому пламени своей ярости.

Глава 21

СИЛЛА

Было бы так легко потеряться в жаре его поцелуев или ощущении его мозолистых рук на моей обнаженной коже. Но меня беспокоит, что его поцелуи, это акт отчаяния или способ отвлечься, а я устала жить в неведении относительно того, что я делаю и во что ввязалась.

Я осторожно отстраняюсь, даже, несмотря на то, что кровь пульсирует под кожей, а тело жаждет большего из того, что он предлагает.

— Стой. Подожди. Что здесь происходит? Что не так?

У него снова этот маниакальный блеск в глазах. Тот самый, который говорит о том, что он теряет контроль и ему нужно выпустить пар. Мое тело напрягается, вспоминая, каково это, быть рядом с ним, когда он выходит из себя.

— Это не то, о чем тебе сейчас стоит беспокоиться.

Это самое худшее, что он мог сказать.

— Не говори со мной как с ребенком, особенно, когда я думаю, что всё происходящее напрямую связано со мной. И мне совсем не нравится, что ты что-то скрываешь от меня.

Когда он сужает глаза из-за моего резкого тона, я понимаю, что зашла на шаг дальше, чем следовало.

Он мягко обхватывает большой рукой мою шею, удерживая на месте, пока встает.

— Хочешь знать, что происходит? Хорошо. — Его голос превращается в гранит. — Твой отец бросил нам вызов. Он требует, чтобы мы вернули тебя ему, или…

— Или? Или… — шепчу я. — Или что? — Паника начинает подниматься у меня из живота. — Я не вернусь к нему, Иван. Не вернусь.

Он напрягает пальцы, оказывая едва заметное давление, и этого достаточно, чтобы волна мурашек и жара пронеслась по мне.

— Какого черта, по-твоему, я так взбешен? Он ожидает, что я отправлю тебя обратно. Он хочет, чтобы я отправил тебя обратно. Это наказание для тебя и для меня, так как он знает, что я пытаюсь защитить тебя от него.

— И что же нам делать? Как обезопасить себя и сделать так, чтобы он больше не втягивал Совет? Когда я работала, в казино ходили слухи, что семья Доубек старается вести себя безупречно, поскольку многие судачили о вашей причастности к тому арестованному агенту ФБР.

Его челюсть сжимается, ноздри раздуваются.

— О да? Что еще ты слышала?

Я лихорадочно качаю головой.

— Ничего. Только то, что двое парней говорили, что Адриан и его семья стараются пока не переходить дорогу Совету. Чтобы успокоить обстановку на данный момент.

Он сканирует мое лицо, его взгляд опускается на ложбинку между грудей.

— Когда Валентина и Адриан сошлись, её отец пытался провернуть нечто подобное.

Я втягиваю воздух, зная, что сейчас она в полной безопасности рядом с Адрианом.

— И что они сделали, чтобы заставить его передумать?

— Они поженились. — Его глаза встречаются с моими. — Брак отменяет требование отца, так как у Совета нет правил относительно того, кто, когда и даже как вступает в брак.

Я качаю головой. Это кажется неправильным.

— Подожди минуту. Ты ведь не предлагаешь то, о чем я думаю? — Я пытаюсь вывернуться из его захвата, но это лишь заставляет его сжать меня крепче и притянуть ближе к своему телу. Жар излучается повсюду вокруг меня, пока он возвышается надо мной. — Нет. Мы не можем. Я сбегу, прежде чем позволю этому случиться. — Мои мысли мечутся, словно я в аквариуме, из которого некуда деться. — Отпусти меня, я сбегу, и Совет может обыскивать здесь всё сколько душе угодно. Мы оба знаем, что они меня не найдут.

— Этого и хочет твой отец. Он хочет, чтобы я выдал тебя или чтобы ты сбежала. В любом случае, он получит тебя и накажет за то, что заставила его потрудиться ради желаемого. Ненавижу расстраивать тебя, Силла, но сейчас речь идет не только о том, будешь ты жить или умрешь. На кону стоят жизни многих людей.

Я вцепляюсь в его рубашку, пытаясь притянуть его ближе, чтобы лучше чувствовать, и в то же время отталкивая.

— Я не понимаю, что это значит. Просто отпусти меня. Он не найдет меня. У меня есть план, над которым я работала годами. Если я захочу исчезнуть, я смогу это сделать.

Он проводит свободной рукой от моей шеи вниз по изгибу позвоночника и растопыривает пальцы на моей заднице.

— Ты не сможешь спрятаться достаточно надежно. Прости, но теперь не остается ничего другого, кроме как сделать правильный выбор.

Я начинаю тяжело дышать, позволяя глазам закрыться и отдаться ощущению его руки, которая мнет мою ягодицу, прижимая меня сильнее к его эрекции, которая растет возле моего живота.

— Я не понимаю. Какой правильный выбор?

Когда он ослабляет хватку, я делаю полный вдох.

— Сейчас «открытый сезон». Ты знаешь, что это значит?

Я сглатываю и киваю один раз:

— Да. Я знаю, что это значит.

Он поднимает лицо, чтобы посмотреть мне в глаза:

— Нет. Я не думаю, что ты понимаешь. Когда открыт сезон, ничто не мешает мне войти в дом твоего отца, пустить пулю в голову каждому и выйти обратно. А потом сделать то же самое с Советом. Прямо сейчас все цели законны. Через пару недель сезон снова закроется, так что у нас мало времени.

— То есть ты хочешь сказать, — шепчу я, голос дрожит от усилий сохранять спокойствие, — что мой выбор заключается в том, чтобы выйти за тебя замуж или ты перебьешь кучу людей?

Он пожимает плечами.

Пожимает плечами.

Кто, черт возьми, этот парень?

Я пытаюсь отстраниться, но его хватка, как железные оковы.

— Нет. От меня так просто не отделаться. Я никогда не скрывал, кто я есть. Ты сама назвала меня животным, когда мы встретились. То, что у этого животного появился вкус к твоей плоти, не значит, что оно изменилось. Кроме того, я убью только тех, кто хочет забрать тебя у меня. Остальные могут жить, как хотят, если только они не были замешаны в моем похищении. Эти ублюдки будут мертвы в любом случае.