Глава 3

СИЛЛА

Даже когда я, пошатываясь, поднимаюсь на ноги и пытаюсь добраться до двери, я знаю, что моя попытка побега будет бесполезной. Я даже идти прямо не могу; всё тело горит изнутри. Моя киска продолжает сжиматься вокруг пустоты, умоляя, чтобы её заполнили.

Этот ублюдок, должно быть, подменил стаканы, когда мы поднялись наверх. Я была слишком нервной, слишком боялась, что он заметит наркотик, поэтому выпила всё до дна. Дозировка была рассчитана на взрослого мужчину его роста и веса. А не на меня… на кого-то в два раза меньше его.

Я вожусь с дверным засовом, который остался открытым после того, как он втащил меня внутрь. Моя рука бесполезно соскальзывает, когда по телу проходит спазм. Это не оргазм, и это только начало.

Помогает лишь то, что у меня есть толерантность к этому конкретному препарату. Прошло много времени с тех пор, как я принимала его. И никогда по своей воле. Черт. Это подстава? Мой отец дал мне наркотики, зная, чем всё закончится, раз я отказалась быть его подопытным кроликом?

Руки смыкаются на моих бедрах, и я стону от прикосновения. Он легко отрывает меня от пола и несет обратно к кровати. Из глаз текут слезы, и я сердито стираю их.

— Отпусти меня.

Он усмехается, глубокий, мрачный рокот, от которого вибрируют мои нервные окончания.

— Отпусти меня, — передразнивает он. — Я не тот, кто сделал это с тобой, Malyshka. Ты сама это с собой сделала.

Он кладет одну огромную ладонь мне на голый живот, удерживая на кровати. Он собирается меня трахнуть? Это было бы грубо и жестоко, и, может быть, именно то, что мне нужно. Разве не в этом был план? Трахнуть его до подчинения…

Я больше не могу притворяться, что я хоть сколько-нибудь больше, чем пешка в планах моего босса. Уже нет. Не после этого провала. Если Иван не убьет меня, это сделает мой босс.

— Пожалуйста, — скулю я. Ненавижу этот гребаный звук, слетающий с моих губ.

Он грубо стягивает с меня чулки, порвав их в процессе, и я извиваюсь от этого. Мне нужно, чтобы эластичная ткань резала кожу, нужно, чтобы его грубые пальцы оставляли следы на животе. Всё это. Что угодно. Это те ощущения, в которых я нуждаюсь больше всего на свете.

Его взгляд тяжёлый, пока он стягивает чулки с моих ступней, а затем использует один из них, чтобы привязать мои запястья к массивному деревянному изголовью. Мои ноги свободны, но он берет второй чулок и привязывает одну лодыжку к краю кровати. Затем он выходит, возвращается и использует свой галстук, чтобы зафиксировать вторую лодыжку, оставляя меня широко распластанной перед ним. По крайней мере, он еще не снял с меня трусики. Он еще не видел, насколько постыдно я промокла.

— Ты так представляла себе эту ночь, Malyshka? Привязанной к моей кровати, умоляющей взять тебя? — Его голос проникает в меня, раздувая огонь. Я опускаю взгляд на его расстегнутые брюки и замечаю очертания твердого члена, выпирающего через расстегнутую молнию. Он всё еще стоит, и он огромен, один из самых больших, что я когда-либо чувствовала, а я многих касалась.

Я снова откидываю голову назад, глядя в потолок. Пульс возбуждения опаляет меня, и я пытаюсь пережить это. Это единственное, что можно сделать, если я не могу заняться нормальным сексом.

— Чего ты хочешь? — выдавливаю я сквозь зубы. — Я пересплю с тобой… Я заставлю тебя кончить сильнее, чем когда-либо в жизни.

Он забирается на кровать и нависает надо мной, опираясь на руки, даже не касаясь меня.

— Мне не нужно, чтобы ты меня обслуживала. На самом деле, это зрелище, ты, лежащая здесь, как кошка в течке, достаточно, чтобы удовлетворить мои собственные потребности.

Я скулю от мысли, как он будет поглаживать себя собственной рукой, выпуская густые потоки семени на свой ствол и свои мощные бедра.

Он наклоняет голову, но всё еще не дает мне того, чего я жажду.

— Тебе нравится мысль, что я буду ласкать себя, наблюдая за тобой? Какие еще грязные мысли в этой твоей головке, хм?

В полумраке комнаты его глаза кажутся темными, татуировки и шрамы резко выделяются на коже. Я не могу отвести от него взгляд. Пульс на его шее бьется так быстро, что понимаю, я не так безразлична ему, как ему хотелось бы показать.

— Это потому, что я проститутка? Поэтому ты не хочешь меня трогать?

Он насмешливо фыркает и легко перекатывается на край кровати, снова вставая в ногах.

— Мне насрать, чем ты зарабатываешь на жизнь. Я не коснусь тебя, особенно своим членом, потому что ты этого еще не заслужила. Ты пыталась меня отравить и, полагаю, собиралась убить, когда я стал бы беззащитен от желания?

Я лихорадочно мотаю головой, отчего шея начинает ныть от неудобного угла.

— Нет, я не планировала тебя убивать.

Его глаза сужаются.

— Ты вообще ничего из этого не планировала, да? Ты просто выполняла чужой приказ. Так кто тебя послал? Скажи, и, возможно, я принесу тебе хоть какое-то облегчение.

Я всхлипываю и снова опускаю голову. Киска сжимается, я пытаюсь отмахнуться от этого, но мне нужна стимуляция. Мне нужно кончить так сильно, что внутри всё болит.

— Я не знаю, в чем был план. Мне нужно было только дать тебе наркотик и выполнить работу.

— Кто-то заплатил тебе, чтобы ты опоила меня и переспала со мной? Ради чего? Ты хоть задумывалась, что я - человек с очень хрупким самоконтролем? Если бы этот наркотик попал в мою систему, я бы трахал тебя на этом матрасе, пока ты не превратилась бы в труп.

Еще один скулеж вырывается из груди, когда он снова оказывается на кровати. Он хватает мои трусики на бедрах и разрывает их одним резким движением ножа. Натяжение кружева заставляет мое перегретое тело снова сжаться.

Он меняет позу, и когда я открываю глаза, он стоит надо мной. Стоит прямо на кровати, в ботинках, между моих разведенных бедер. Он поднимает ногу и прижимает носок ботинка прямо к моему клитору.

Я взвизгиваю и выгибаюсь, борясь с путами.

— Ты что-то дала мне, так что я дам что-то тебе. Немного облегчения, как и обещал. Но опять же, ты не заслужила мой член. Ни мой рот. Ни мои пальцы. Ничего, кроме ботинка. Так что, если хочешь - бери.

Сначала всё выходит неловко, я пытаюсь кончить о носок его ботинка, но это не длиться долго. Я извиваюсь бедрами, прогибаясь навстречу его ноге, пока не добиваюсь нужного трения. Когда я кончаю, перед глазами вспыхивают искры, и моя киска снова сжимается вокруг пустоты, пронизывая меня новой волной боли.

Не думаю, что переживу эту ночь, я думала, что он просто пристрелит меня, а не будет пытать до смерти. Кожа горит, путы врезаются в запястья и лодыжки. Чувство унижения вызывает волну тошноты.

Я только что терлась об его ботинок, чтобы, блять, кончить, и сделала бы это снова.

Словно прочитав мои мысли, он убирает ногу и опускается на колени рядом со мной.

— Хочешь поделиться чем-то еще? Хочешь заработать еще немного облегчения, Malyshka?

Он поправляет свой стояк, чтобы было удобнее, а затем полностью игнорирует его. Как он может сидеть здесь, возбужденный, и ничего не делать? Он сказал, что он человек без самоконтроля, но сейчас у него бесконечно больше власти, чем у меня.

— Что ты хочешь знать?

Он изучает меня, прикрыв веки, словно прячась за ними.

— Ты как, Форт-Нокс. Зачем ты пришла сюда? Каков был план?

Я сглатываю, в горле сухо, и позволяю телу обмякнуть. Если получится хоть на миг расслабиться, возможно, нужда немного отступит. Я фокусируюсь на нем. Его острые скулы, яркие глаза и всё это искусство из чернил на теле, словно кричат миру держаться от него подальше.

— Я планировала опоить тебя, переспать с тобой, а потом попросить о помощи.

— О помощи в чем?

Я сглатываю и шепчу, не будучи уверенной, что у стен здесь нет ушей:

— Убить моего босса.

— Того самого, который приказал тебе опоить меня? Это полный пиздец. Даже в моем мире. Присцилла - твое настоящее имя?