Взгляд Артура непоколебимо переходит на мой.

— Когда ты был моим гостем, я предложил тебе сделку. Моя дочь в обмен на мирные переговоры. Ты выполнил свою часть. Я здесь, но ты решил оставить её себе, поэтому нам нужно передоговориться.

Адриан рядом со мной шевелится, его руки тоже сжаты в кулаки, но ни капли напряжения, которое я чувствую в нем, не отражается на его лице.

— Что ж. Похоже, ты больше похож на своего брата, чем мне говорили. Покупаешь, продаешь и вымениваешь свою собственную кровь на всё, что тебе нужно.

— Мой брат недальновиден и не понимает, в какую бурю он влез. А я понимаю. Я знаю, кто ты, Адриан Доубек, и я знаю, как только ты выбираешь цель, ты не остановишься, пока каждый член моей семьи не будет мертв. Я пытаюсь спасти свою маленькую ветку семьи любым способом, каким могу. Как ты можешь винить меня за это?

Я делаю шаг ближе к нему.

— Я могу винить, черт возьми, тебя за что угодно. Сезон открыт, ублюдок, и я иду за тобой.

Артур сужает глаза и качает головой.

— Иван, пожалуйста. Взрослые разговаривают. Почему бы тебе не пойти поиграть со своей новой игрушкой?

Словно услышав, что он говорит о ней, Силла врывается обратно в фойе, её босые ноги шлепают по паркету.

Никто не смотрит на неё. Я не свожу глаз с её отца, Адриан также знает, что нужно следить за угрозой. Не то чтобы он мог много сделать против нас обоих, но он не рискует, когда Вэл рядом. Больше не рискует.

Силла снова оборачивает руку вокруг моего предплечья, словно надеясь встать между нами и удержать меня. Не знаю, зачем она пытается защитить его. А может, она делает это, думая, что защищает меня.

Я снова фокусируюсь на Адриане. Это его приказ, даже если это моя месть.

Адриан кивает Артуру.

— Излагай условия.

Я вытягиваюсь в струну рядом с человеком, который спасал мне жизнь больше одного раза. Черт, я сам спасал его больше одного раза. Мы годами сражались плечом к плечу, и он собирается слушать этого придурка, а не меня?

Не отрывая взгляда от Адриана, Артур кивает в ответ.

— Я отдаю вам своего брата и всю его мужскую линию семьи, а вы позволяете моей маленькой ветке жить. У меня нет сыновей. Имя умрет вместе со мной. Я просто не намерен уходить так скоро, как уверен, уйдет он.

Силла сжимает мою руку, и я бросаю взгляд на неё. Слезы блестят во внутренних уголках её глаз.

— Не заключай с ним сделку, — шепчет она. — Он никогда не давал обещания, которое не планировал нарушить. Это слова не его дочери, а человека, который его знает. Он не выполнит условия, а потом сбежит, сменит имя, и о нем больше никто никогда не услышит. Ему плевать на нашу фамилию или родословную. Его волнуют только его эксперименты.

Артур поднимает руки в жесте, который, как мне кажется, он считает примирительным. Для меня он выглядит скучающим, как подросток, спорящий с родителем из-за комендантского часа. Силла права. У него нет чести, чтобы держать слово, но готов поспорить, Адриан это уже понял. Он читает людей, как другие читают книги.

Я похлопываю Силлу по руке и качаю головой, чтобы она не выдала чего-то еще. Не защищая секреты Артура, а защищая то, что мы можем знать о нем. Узнать о нем.

Снова сосредоточившись на Артуре, я наблюдаю за обменом репликами между ним и Адрианом. Мой друг слушает, но он также и всё просчитывает. Я вижу это так же ясно, как Артур не видит этого. Поскольку я знаю, что он хочет видеть мертвым каждого члена семьи Артура, включая самого Артура… он никак не может заключить сделку, чтобы защитить его, когда обещал своей жене, что они все будут истреблены.

Артур еще раз протягивает руку Адриану.

— Подумай об этом. И мы всё ещё раз обсудим.

Я делаю шаг вперед, и Силла вцепляется в мой локоть, пытаясь оттянуть назад. Конечно, она не сдвигает меня ни на дюйм. Но сам факт, что она попыталась, заставляет лопнуть пузырь у меня в груди. Он не причиняет боли, но это и не самое приятное ощущение.

Я сверлю её взглядом и сбрасываю её руку со своего предплечья.

— Больше, черт возьми, не смей меня так трогать.

Её глаза мечутся к Артуру, затем к Адриану и обратно ко мне.

— Я просто…

Я поворачиваюсь, игнорируя её, и фокусируюсь на Артуре.

— Проваливай нахрен отсюда и не возвращайся, если только я лично не буду сопровождать тебя в этот дом.

Он снова делает притворный кивок и намеренно поворачивается спиной, ожидая лифт. Все мое тело кричит мне броситься за ним. Столкнуть его с лестницы. Выбросить в окно. Вбить его мозги в край тротуара. На самом деле, сойдет что угодно. Лишь бы мне не пришлось слышать ни слова из его уст снова.

Когда он исчезает из виду, лифт закрывается и начинает спуск, я снова поворачиваюсь к Силле:

— Даже не смей снова вставать у меня на пути.

Я крепко хватаю её за подбородок, заставляя запрокинуть голову, чтобы она встретилась со мной взглядом. Мне плевать, неприятно ей или нет. Это урок, который ей придется усвоить на горьком опыте.

Адриан вздыхает рядом со мной, затем разворачивается, чтобы уйти.

— Дам вам двоим новобрачным немного уединения.

Затем он уходит, и остаемся только мы. Я сжимаю её достаточно сильно, чтобы она поморщилась.

— Пойдем в мой комнату. Нам нужно немного поговорить о правилах.

Глава 23

СИЛЛА

В ту же секунду, как я открыла рот, я поняла, что облажалась. Он был на взводе из-за моего отца с того самого момента, как мы покинули его владения. Считал минуты до того, как сможет его убить. И через секунды после того, как мы поженились… поженились, чтобы спасти мою задницу, я помешала ему сделать то, о чем он, без сомнения, мечтал с самой ночи нашей встречи.

Я пытаюсь высвободить руку из его крепкой хватки, но его хватка так же непоколебима, как и его воля. Никаких уступок.

Мы возвращаемся в нашу комнату в пентхаусе, и как только дверь закрывается, он отпускает мою руку, слегка подтолкнув меня.

Я позволяю ему отойти, не сводя глаз с его спины. С каждым шагом он отдаляется от меня все дальше и дальше. Я хочу подойти к нему, сократить расстояние, которое, как я чувствую, растет между нами, словно пропасть, но не делаю этого. Если я сейчас приближусь к нему, он может сорваться, и ситуация может стать еще хуже.

Он не первый мужчина, которого я встречаю, кто с трудом контролирующий свой гнев. Но он первый мужчина, который прикладывает усилия, чтобы попытаться, особенно когда этот гнев достигает предела.

Я громко прочищаю горло, чтобы привлечь его внимание.

— Послушай, прости. Это было глупо с моей стороны. Я знаю, что не должна была так говорить. Я просто…

Он резко разворачивается ко мне, его глаза сузились до черных точек.

— Ты думаешь, я злюсь, потому что ты высказала свое мнение? Нет. Можешь дерзить мне сколько хочешь, когда мы наедине. Я в бешенстве от того, что ты сделала это при своем отце. Если он заметит слабость, он нанесет удар, а сейчас единственная слабость, которую он видит во мне это - ты.

Больно. Я прижимаю руку к груди и стараюсь не показать ему, как сильно это задело меня. Они бьют еще больнее, когда видят, как сильно ранили тебя. Когда точно знают, куда целиться.

Я опускаю глаза и молчу, но я уже открыла ящик Пандоры, и я чувствую его взгляд на себе, чувствую его тепло, когда он подходит ближе. Трусиха внутри меня хочет сжаться и убежать, но это сделало бы все только ещё хуже, потому что он стал бы меня преследовать. Теперь я это знаю. Он бы преследовал меня, и наказание за побег было бы куда страшнее, чем если бы я осталась. От этой мысли по телу пробегает волна жара, но я игнорирую её и свое предательское тело. Сейчас не время.

— У тебя есть еще что добавить? Что-то, чего ты не сказала при дорогом папочке? — Он почти плюет мне в лицо, так близко он сейчас. Я чувствую мятный аромат его дыхания и его жар. Мне стоит всей силы воли, не растаять в его объятиях. Не молить о прощении, не предлагать ему все, что он хочет, если он просто не уйдет от меня прямо сейчас, решив, что я не стою затраченных усилий.