Я киваю, голова кажется всё тяжелее, пока снова не падает на матрас. Простыни пахнут им, но я заметила это только сейчас. От этого всё внутри снова сжимается.

— Мое имя - Присцилла Капри.

Иван соскальзывает с кровати, словно я подожгла его задницу. Значит, он знает мою фамилию. Логично.

— Среди Капри не бывает наследниц женского пола. Я слышал, что они либо убивают девочек, либо продают их на своих гребаных фермах еще детьми.

Я заталкиваю воспоминания, рвущиеся наружу, обратно в темноту, где им и место.

— Я не наследница. Я просто дочь низшего, незаконнорожденного сына Капри. Артура не признают в семье. Как и меня.

Иван снова заползает на кровать, нависая надо мной. Я скулю от его жара и запаха, так близко ко мне. Он просовывает колено между моих ног, пока твердая мышца не упирается в мой центр.

— Ты хорошо поработала, Malyshka. В этот раз можешь потереться об мое колено, чтобы кончить.

Новые слезы текут по щекам, и я зажмуриваюсь, сильнее прижимаясь к нему. Найти ритм, который даст мне то, что нужно, удается через минуту. Особенно потому, что я не могу сильнее прижать его к себе из-за связанных ног. Его теплое дыхание, слегка отдающее водкой, щекочет мое лицо. Я позволяю себе отключиться, представляя, что это не унижение, а что-то более сексуальное, глубокое, прелюдия, может быть. До взрыва проходят считанные секунды. Я дрожу и хватаю ртом воздух, когда открываю глаза.

Он всё еще завис надо мной, его взгляд прикован к моему лицу.

— Мы еще не закончили. Интересно, что ты сделаешь или расскажешь мне, если я предложу тебе свой член? Или, может, я просто оттрахаю твой прелестный ротик и вообще обойдусь без твоей киски?

Я скулю, а он подносит большой палец к моим губам и давит на них. Я глубоко всасываю, не сводя с него взгляда. Может, он и играет со мной, но если он засунет свой член мне в рот, это будет не единственное, что он от меня получит.

— Скажи мне, где наркотики.

Я позволяю ему вынуть палец из моего рта и качаю головой.

— Я купила их сегодня вечером. Я не знаю, где остальной запас.

— Нет, те, что были при тебе, или ты всё всыпала в стакан?

Я моргаю, в ужасе от мысли сказать ему правду. Что он сделает с остатками? Черт. Я не выдержу, если он попытается запихнуть их мне в глотку…

Я плачу по-настоящему, пока он нежно не успокаивает меня:

— Всё хорошо, Malyshka, отдыхай. Я сам их найду. Не похоже, чтобы на тебе было много одежды.

Мне стоит огромных усилий поднять голову и смотреть, как он поднимает платье, которое было на мне. Через секунду он достает крошечный пластиковый сверток из кармана, который я сама пришила к платью. Он вертит его перед моим лицом.

— Ты даже не попыталась их спрятать. Думала, я буду легкой добычей?

Я качаю головой и откидываюсь обратно, стараясь смотреть куда угодно, только не на его ослепительно красивое лицо. В моих мыслях он - ангел смерти.

— Нет, — шепчу я. — Я думала, ты просто убьешь меня, и всё закончится. Я наконец буду свободна.

Глава 4

ИВАН

Конечно, кому, как не гребаной семье Капри, придумать что-то настолько отвратительное. Я даже представить не мог, как именно они могут использовать нечто подобное. Ну, кроме того, что они явно пытаются использовать это в качестве «медовой ловушки» для взрослых мужчин.

Я открываю пакетик и стараюсь понюхать его так , чтобы мелкий белый порошок не попал в нос. Пахнет сладко, как детская присыпка. Нет, блять, спасибо.

Силла всё еще извивается на кровати, одновременно нуждаясь в прикосновениях и пытаясь освободиться от моих уз. Бесполезно, она только тратит энергию, я подхожу к ней и протягиваю пакетик.

— Что ты знаешь об этом наркотике?

Она стонет и вращает бедрами. Её нижняя часть тела обнажена и выставлена напоказ, но в таком состоянии ей плевать. Будь я славным парнем, я бы укрыл её, но она должна была усвоить, прежде чем связываться со мной, во мне нет ничего «славного». Ни милосердия. Ни нежности. Только острые углы, о которые ты разбиваешь себе лицо.

Я хватаю её за подбородок, фиксируя голову, и заставляю смотреть мне в глаза.

— Скажи мне, что ты знаешь об этом.

Она снова судорожно вздыхает и тяжело дышит.

— Он называет это SOS. - Sex On a Stick (секс на палочке). Он всё тщательно протестировал.

Я не свожу с неё глаз и слышу то, что она не добавила в конце фразы. На мне…

— Он держал тебя взаперти? Давал разрядку?

Что-то меняется в глубине её глаз. Тьма, которая мне знакома. Наконец-то. Хоть что-то общее.

— Не он, нет. Он бросил меня своим охранникам, своему ученому, чтобы я умоляла их. Позволил им использовать меня, когда я не могла сказать «нет».

— Пожалуйста, — умоляет она. В любых других обстоятельствах я, возможно, дал бы ей то, чего она хочет. Но не так. Не после того, как она пыталась меня опоить. Стояла бы она надо мной, пока я умолял бы её?

Я опускаюсь на корточки рядом с кроватью и провожу пальцем вверх по её руке, от запястья. Она подается навстречу, натягивая чулки, которые уже так впились в кожу, что оставили следы.

— Что еще ты можешь рассказать об этом? Это единственный наркотик, который производит ваша семья?

Её глаза отяжелели, она всё еще извивается, пытаясь подобраться ближе.

— Нет. У него много клиентов, и он разрабатывает наркотики для всех них.

Единственный способ, которым этот мерзкий член семьи Сэла мог оставаться незамеченным, это держаться подальше от территории Доубек. Но теперь, с перестановками власти в Советах, найти место, которого мы не касались, становилось всё труднее.

Я опускаю палец в пакетик, покрывая его слоем наркотика. Когда я поднимаю его к свету, она жалобно стонет, слезы потоком льются по щекам.

— Пожалуйста. Нет. Не надо. Я больше не могу.

В этот раз я, не отводя от нее взгляда, провожу пальцем по деснам. Вкус оказался кислым, совсем не похожим на запах. Сколько времени нужно, чтобы подействовало?

Она следит за мной, широко раскрыв глаза.

— Что ты только что сделал? Ты не можешь…

Я закрываю пакетик и бросаю его на барную стойку. Затем хватаю еще одну бутылку воды, приношу к кровати и помогаю ей попить.

— Должен сказать, Malyshka, это один из самых приятных допросов в моей практике. Как думаешь, ты заслужила мою руку на этот раз?

Она извивается на кровати, а затем замирает. Дикая улыбка искажает её губы, делая её почти такой же безумной, как я.

— Ты не сможешь сдержаться, когда подействует. Просто подожди. Ты набросишься на меня, как зверь, которым ты и являешься, с минуты на минуту.

Я киваю и встаю.

— Зверь, значит? Что ж, я рад наконец узнать, что ты на самом деле думаешь обо мне. Продолжим?

Обойдя кровать, я упираюсь руками в одеяло и смотрю на линию её тела. Жаль, что я не освободил её грудь до того, как связал, но это можно оставить на потом.

— На что это похоже? Объясни мне.

Она стонет.

— Как будто… я на грани оргазма и не могу переступить через неё. Как будто тело умоляет об этом, но он просто ускользает, остается вне досягаемости.

— А когда я касаюсь тебя, как это помогает?

Я провожу рукой по её хрупкой лодыжке и вверх по задней стороне гладкой икры.

— Это немного притупляет остроту. Как будто оргазм не такой уж недосягаемый.

Я осторожно веду рукой дальше, по задней стороне бедра.

— Любое прикосновение?

Она судорожно кивает, прикусив губу.

Я убираю пальцы с её мягкой, гладкой кожи и жду, когда она снова заерзает. Каждый рывок пут, это попытка добраться до меня, как-то себя простимулировать.

— Еще один вопрос. Почему ты выбрала целью меня?

Она моргает, её затуманенные глаза проясняются на секунду.

— Нет.