— Силла, проходи. Не обращай на него внимания. Он сходит с ума из-за беременности. Пойдем, посидим в библиотеке, выпьем кофе.

Адриан прочищает горло. Но она просто посылает ему воздушный поцелуй.

— Она может пить кофе, пока я буду пытаться уловить его аромат. А я выпью чай без кофеина.

Черт, они такие милые вместе. В груди снова колет. У нас с Иваном никогда такого не будет.

Я иду за ней в библиотеку, чувствуя себя неловко в своем лавандовом свитере и джинсах. Она одета примерно так же, только вместо джинсов, легинсы. И всё же я всегда чувствую себя слишком просто одетой рядом со всеми этими мужчинами в костюмах. Не говоря уже о том, что костюм напоминает мне о прошлых клиентах. Часть моей жизни, которую я не хочу помнить. Я не против секс-работы, но принуждение к ней, это эксплуатация. Теперь, когда я выбралась из этой ситуации, я вижу, что то, что делал мой отец, было именно эксплуатацией.

Мы садимся в уютные кресла в библиотеке, и я на секунду закрываю глаза, вдыхая аромат книг.

— Здесь чудесно. Я не очень быстро читаю, но обожаю это. Запах - одна из моих любимых вещей.

Валентина устраивается поудобнее, подложив подушку за спину, и кладет ноги на журнальный столик.

— Обожаю эту комнату. Было бы еще лучше, если бы этот крошечный человечек вылез из меня, и я могла бы комфортно сидеть на любой мебели в пентхаусе. Ты бы видела мою кровать, мы утопаем в подушках, которые я использую, чтобы всё было подперто и мягко.

Я некоторое время смотрю на её живот.

— Как с этим дела? Врач говорит, что всё будет хорошо? Когда срок?

— Еще месяц, но я чувствую себя размером с дом, так что хочу, чтобы это случилось сейчас. Я бы очень хотела снова увидеть свои ноги и иметь возможность нагнуться. Мое единственное утешение в том, что Адриан находит мое «беременное» состояние суперсексуальным, а это значит… — она краснеет, — ну, я уверена, ты можешь себе представить.

Я ерзаю на сиденье. Как раз когда я собираюсь спросить то, ради чего пришла, дверь открывается, и невысокий мужчина вносит поднос с чаем и кофе.

Вэл немного приподнимается, но тут же снова оседает в кресло.

— Спасибо, Макс. Дальше мы сами.

Мужчина, Макс, один раз кивает и выходит, закрывая за собой дверь. Интересно, каково это, иметь прислугу, который исполняет любую твою прихоть.

Вместо раздумий я наливаю ей чай, и она балансирует чашкой на животе.

С кофе на коленях я тяжело сглатываю и смотрю на свои ноги.

— Что ты знаешь об Иване?

Вэл изучает меня.

— Почему ты спрашиваешь?

Накатывает новая волна беспокойства. Конечно, она будет подозрительной. Она не знает меня и моих мотивов. Может, поможет, если я выложу карты на стол.

— Я люблю его. Я до безумия влюблена в него. Но он не подпускает меня к себе. Когда мне кажется, что мы сделали шаг вперед, на следующий день мы словно откатываемся назад.

Вэл фыркает.

— Это не черта Ивана. Это черта мужчины, выросшего в этом извращенном обществе. Все эти мужчины эмоционально недоступны.

Я киваю на дверь.

— Кажется, у тебя всё получилось.

— Мои отношения начались так же, как и у всех остальных… я бежала, спасая свою жизнь, а Адриан решил, что хочет меня. Похоже, именно так они и действуют.

Я улыбаюсь.

— А что насчет Андреа?

Она пожимает плечами и осторожно отпивает чай.

— Не удивлюсь, если у неё так же. Она, вероятно, выбрала бы парня, вырубила его и затащила в свою постель. Подозреваю, он не будет возражать, когда очнется, но всё же.

Хихикая в свою чашку с кофе, я впервые с момента прихода расслабляюсь.

— Есть какой-нибудь совет?

Вэл чувствует себя неловко.

— Я хочу сказать… из пятерых он, наверное, тот человек, о котором я знаю меньше всего. Он держится особняком. Часто злится, но, кажется, способен контролировать себя, что делает его лучше большинства мужчин, которых я встречала в жизни.

— Я тоже, — бормочу я.

После этого мы некоторое время сидим в тишине, попивая напитки. Я беру с подноса маленькое песочное печенье. Конечно, оно идеально.

Я погружена в свои мысли, когда Вэл снова заговаривает.

— Что ты собираюсь делать?

Моргнув, я качаю головой.

— Полагаю, я должна сказать ему. Не думаю, что его это волнует, или он может попытаться оттолкнуть меня еще сильнее. Честно говоря, понятия не имею.

— Ты должна сказать. Он заслуживает того, чтобы знать. Даже если он не чувствует того же, ты хотя бы узнаешь правду и перестанешь зацикливаться на этом. Хотя, если честно, я никогда не видела его таким счастливым, как в день вашей свадьбы. В его чертах была какая-то безмятежность, которой я никогда раньше не видела. Думаю, он заботится о тебе и показывает это другими способами, не словами.

Я киваю, расправляя плечи.

— Ты права. Я должна просто сказать ему. Отделаться от этого, и перестать из-за этого нервничать.

Она поднимает свою чашку в мою сторону.

— За любовь.

Я не пью за это. Пока что любовь, худшее, что со мной случалось.

— Я скажу ему, — повторяю я шепотом.

— Скажешь что? — Глубокий голос Ивана проходит через меня, словно медленный камнепад. Чертов ад.

Я ставлю чашку на стол.

— Ничего, мы просто болтали о девичьем.

Вэл с трудом поднимается.

— Ага. Критические дни, прокладки, девчачьи штучки.

Он сужает на неё глаза.

— В отличие от тех кисок, с которыми ты, видимо, сталкивалась раньше, у меня нет страха перед твоими биологическими функциями.

Вэл хихикает, а затем стонет.

— Оставлю вас, ребятки, одних. Подошло мое время для сна. Адриан скоро начнет на меня охотиться, если я не буду отдыхать в постели.

Иван придерживает для меня дверь.

— Поехали домой. Я смогу завершить остальную работу, пока мы будем там.

Я встаю и улыбаюсь Вэл.

— Спасибо, что провела со мной время.

Она вздыхает.

— Может, я просто посплю прямо здесь. Увидимся позже.

Дорога до квартиры занимает немного времени. Как только мы входим, он сбрасывает пиджак и бросает его на стул.

— Что ты хотела мне сказать?

Я качаю головой.

— Ничего особенного. Мы просто болтали о всяком. Хочешь, я что-нибудь приготовлю? Я бы с удовольствием сделала это для тебя.

Он берет меня за бедра и припадает губами к моей шее.

— Сколько раз я говорил, что тебе не обязательно это делать? Я могу заказать что угодно и это доставят сюда в рекордно короткие сроки. Я просто хочу коснуться тебя прямо сейчас.

Он подталкивает меня к спальне, пока я не ударяюсь о кровать и не падаю назад. Я устраиваюсь так, чтобы он мог ко мне присоединиться.

Когда он не тянется к моей одежде, я замираю.

— Что происходит?

Он притягивает меня к изгибу своего тела, мы оба полностью одеты.

— Я просто хочу обнять тебя сейчас. Почувствовать тебя рядом.

Медленный ритм моего сердцебиения успокаивается, и по телу разливается новое тепло. Черт, я так по нему схожу с ума. Когда я его потеряю, это убьет меня.

— Перестань думать, — его голос, глубокий рокот у моего уха. — Я чувствую напряжение в твоей спине. Это должно быть расслабляющим.

Его твердый член, упирающийся в мою задницу, обжигает нервные окончания.

— Ты так расслаблен?

Он двигает бедрами, прижимаясь ко мне:

— Очень расслаблен, Malyshka. Как бы сильно я ни хотел тебя, мы не обязаны постоянно трахаться, когда я тебя касаюсь.

В его словах звучит мягкий подтекст, и я цепляюсь за него. Я поворачиваюсь и притягиваю его голову к своей груди, чтобы провести пальцами по коротким волоскам на его голове. Интересно, как бы выглядели его волосы, если бы отрасли? Он всегда бреется наголо, так чтобы его пугающие татуировки были полностью на виду

Он рокочет и тяжело дышит, прижавшись ко мне.

— Это приятно.

Мы лежим так часами: солнце скрывается за горизонтом, а в окне мерцают огни города. Ни один из нас не шевелится. В какой-то момент я то проваливалась в сон, то выныривала из него, и он тоже. Не знаю, сколько было времени, но в какой-то момент я почувствовала, как он перекинул бедро через мое и прижался ближе, притянув меня к себе с такой силой, что от этого едва хватало дыхания.