Это сразу насторожило.

— Что случилось?

— В городе человек спрашивал про вас.

— Какой?

— Не местный.

— Откуда?

— Париж.

Клэр выпрямилась.

— Почему ты решил?

— Карета. Слуга. Одежда. И говорил как люди оттуда.

— Что спрашивал?

Матьё перечислил.

Правда ли Клэр принимает людей с проживанием.

Правда ли у неё бывает дюшесса де Шарни.

Правда ли мадам де Монферран сейчас в Бельфонтене.

И главное — можно ли приехать без приглашения.

— Что ты ответил?

Матьё посмотрел.

— Что не знаю.

Клэр улыбнулась.

— Молодец.

— Потом Тома услышал, как слуга сказал, что его госпожа хочет приехать до Рождества.

— Имя?

— Не услышал.

— Не надо искать.

Матьё нахмурился.

— Почему?

— Потому что если им нужно, сами представятся.

Он подумал.

Кивнул.

— Хорошо.

У двери остановился.

— Клэр.

— Что?

— А если приедет королева?

Люси выронила перо.

Клэр посмотрела на мальчика.

— Тогда Жанна убьёт нас всех.

Из коридора донеслось:

— Почему это?!

Матьё мгновенно убежал.

Клэр рассмеялась.

---

Ночью она долго не спала.

Не из-за королевы.

Из-за дороги.

Денег.

Писем мадам де Монферран.

Разговора с матерью.

Будущего.

В комнате горела одна свеча.

На столе лежал брачный договор.

Рядом — партнёрский.

За стенами дома ноябрьский ветер шёл по голым деревьям.

Клэр сидела в длинной ночной рубашке, закутав ноги в одеяло, и читала последнюю страницу.

В дверь тихо постучали.

Она знала кто.

— Войдите.

Адриен вошёл.

Без сюртука.

В тёмном жилете, белой рубашке и расстёгнутом у горла платке. Волосы распущены. В руке — два бокала и бутылка вина.

Клэр подняла бровь.

— Это подкуп?

— Да.

— Плохо скрываете.

— Я решил не скрывать.

Он поставил бокалы.

Налил.

Сел напротив.

Не рядом.

Клэр посмотрела.

— Чего хотите?

— Ответить на вопросы, которые вы ещё не задали.

— Опасная стратегия.

— Знаю.

Она взяла бокал.

Вино было тёмным, терпким, пахло вишней и древесиной.

— Хорошо. Первый. Если я не соглашусь на брак?

— Мы останемся партнёрами.

— И?

— И я буду очень несчастен.

Клэр улыбнулась.

— Но?

— Но это моя проблема.

Она отпила.

— Второй. Если соглашусь, но не захочу детей?

Адриен помолчал.

Не от испуга.

Думал.

— Я хочу детей.

Честно.

Клэр оценила.

— Но?

— Я хочу вас больше.

Она медленно поставила бокал.

— Третий. Если через пять лет мой бизнес станет больше вашего?

Он усмехнулся.

— Я украду ваших лучших поставщиков.

Клэр рассмеялась.

— Серьёзно.

— Я тоже.

— Адриен.

Он наклонился вперёд.

— Тогда буду конкурировать лучше.

Вот.

Именно.

Не «гордиться своей маленькой женой».

Не «позволять».

Не «поддерживать».

Соревноваться.

Как с равной.

Клэр почувствовала, как внутри что-то окончательно становится на место.

— Последний вопрос.

— Да.

— Почему я?

Адриен не ответил сразу.

Смотрел.

На её лицо.

На волосы, свободно лежащие на плечах.

На руку вокруг бокала.

Потом сказал:

— Потому что рядом с вами я никогда не знаю, что произойдёт через десять минут, но точно знаю, что не заскучаю. Потому что вы умеете видеть людей неприятно точно и всё равно иногда даёте им второй шанс. Потому что вы строите дело так, будто никто не имеет права спасти вас вместо вас. Потому что вы смеётесь в неподходящие моменты, спорите, когда проще согласиться, и можете обсуждать деньги сразу после поцелуя.

Клэр улыбнулась.

— Романтично.

— Я ещё не закончил.

Она замолчала.

Адриен смотрел прямо.

— И потому что, когда вас нет рядом, я думаю, что хочу вам рассказать. Не показать. Не доказать. Рассказать.

Клэр перестала улыбаться.

Вот это оказалось сильнее.

Она медленно встала.

Обошла стол.

Адриен следил.

Клэр остановилась перед ним.

— Встаньте.

Он встал.

Она взяла его лицо ладонями.

Посмотрела на родинку над правой бровью, на яркие синие глаза, на едва заметный шрам у виска, на рот, который сейчас впервые не пытался улыбаться.

— Хороший ответ.

— Это значит…

— Тихо.

Она поцеловала его.

Медленно.

Без игры.

Адриен обнял её за талию, но не притянул сразу. Ждал.

Клэр сама приблизилась.

Тогда его ладони сомкнулись на её спине.

Тепло тела чувствовалось через тонкую ткань ночной рубашки и его рубашку. Клэр провела пальцами по затылку, запустила их в каштановые волосы.

Поцелуй стал глубже.

Адриен отстранился первым.

Дышал тяжело.

— Клэр.

Она посмотрела.

— Что?

— Если вы сейчас скажете, что хотите обсудить ещё один пункт договора, я выброшусь из окна.

Клэр посмотрела на окно.

— Первый этаж.

Он замер.

Потом рассмеялся.

Так громко, что Клэр пришлось закрыть ему рот ладонью.

— Тише.

Он поцеловал её ладонь.

— Тогда что?

Клэр взяла со стола брачное соглашение.

Адриен перестал смеяться.

Она положила его перед ним.

— Завтра Люсен перепишет четыре пункта.

— Да.

— Потом я ещё раз прочитаю.

— Да.

— Если он ничего не испортит…

Адриен смотрел так внимательно, что ей стало смешно.

— Я подпишу.

Он не шевельнулся.

— Что?

— Вы слышали.

— Хочу ещё раз.

— Нет.

— Клэр.

— Не торгуйтесь.

— Это не торговля.

— Именно она.

Он схватил её за талию.

Клэр засмеялась.

— Адриен!

— Повторите.

— Поставьте меня.

— Сначала повторите.

— Шантаж.

— Да.

— Манипуляция.

— Вы плохому научили.

Клэр обхватила его за шею.

Посмотрела в глаза.

— Я подпишу договор.

Адриен замер.

И вот теперь появились ямочки.

Медленно.

Так счастливо, что Клэр почувствовала, как сердце предательски сжалось.

— Значит…

— Это значит только то, что я сказала.

— Вы выйдете за меня.

— После подписи.

— Практически да.

— Юридически нет.

— Ненавижу Люсена.

— Он ещё ничего не сказал.

— Но вы уже говорите как он.

Клэр улыбнулась.

— Привыкайте.

Адриен поцеловал её.

И на этот раз она не собиралась обсуждать документы.

Вообще.

---

Утром Матьё нашёл на столе в малой столовой записку.

Прочёл.

Поднял голову.

Клэр пила кофе.

Женевьева выбирала из корзины яблоко.

Люси разливала горячее молоко.

Адриена не было.

Он уехал на рассвете в Сен-Реми.

— Это вам, — сказал Матьё.

Клэр взяла.

Письмо было от Элеоноры.

Всего несколько строк.

Она прочла.

Потом ещё раз.

Женевьева заметила.

— Что?

Клэр подняла глаза.

— Кажется, мадам де Монферран уже написала письма.

— И?

Клэр протянула матери лист.

Та прочла.

Лицо изменилось.

— Когда?

— Через восемь дней.

Люси застыла с кувшином.

— Кто?

Клэр посмотрела на неё.

Потом на Маргариту, вошедшую в комнату.

На Матьё.

На мать.

И вдруг начала смеяться.

Не от веселья.

От того особого состояния, когда судьба наконец перестаёт стучать в дверь и просто входит без разрешения.

Элеонора предупреждала:

в Бельфонтен собиралась приехать одна из женщин, некогда присутствовавших при том самом придворном унижении, после которого прежнюю Клэр удалили из королевского окружения.

Не враг.

Хуже.

Свидетель.

И ехала она не одна.

С ней собирались ещё четыре дамы из Парижа.