— Для виноградника — да. Для кошелька — нет.

— Что нужно?

Он перечислил.

Обрезка.

Подпорки.

Часть лоз убрать.

Починить стену.

Разобраться с дренажем.

Клэр записывала.

Не всё сразу.

Весной.

Если деньги будут.

— А сад?

— Лучше. Яблони старые, но крепкие. Груши тоже. Сливы надо чистить. Орехи хорошие.

Клэр кивнула.

Еда.

Варенье.

Сушёные фрукты.

Масла?

Позже.

Она запретила себе строить империю из трёх яблонь и одной груши.

— Теперь вода.

Пьер подался вперёд.

Клэр разложила грубый рисунок местности.

— Мне нужно понять, можно ли подвести воду ближе к прачечной без того, чтобы она остыла по дороге и без того, чтобы мы разорились.

Бастьен посмотрел.

— Нужен человек, который понимает в каналах и трубах.

— Есть?

Пьер задумался.

— В двух днях отсюда ремонтировали мельничный водовод. Там был мастер из Виши.

Клэр подняла голову.

Виши.

Вот это уже интересно.

Не потому, что слово было знакомо ей из двадцать первого века.

Потому что в памяти всплыло другое: воды, купальни, люди, приезжающие к источникам задолго до её рождения.

Значит, здесь не надо изобретать цивилизацию.

Надо найти тех, кто уже умеет делать нужное.

— Узнайте имя.

Пьер кивнул.

Матьё у двери сказал:

— Я могу.

Клэр посмотрела.

— Что?

— Узнать.

— Ты не пойдёшь два дня один.

— Я не собирался.

— А как?

— У Жака дядя возит вино в ту сторону.

Бастьен повернулся.

— Клод?

— Да.

— Через три дня едет.

Матьё пожал плечами.

— Вот.

Клэр посмотрела на мальчика.

— Когда ты успел это узнать?

— Вчера.

— Зачем?

— Вы сказали слушать полезное.

Она помолчала.

— Молодец.

Матьё попытался сделать вид, что ему всё равно.

Не получилось.

Губы растянулись.

Он быстро отвернулся.

Клэр увидела.

И ничего не сказала.

К обеду приехала новая клиентка.

Без Элеоноры.

Без рекомендации, переданной лично.

Просто потому, что услышала.

Баронесса Аделаида Морель, лет сорока восьми, маленькая, плотная, с великолепной грудью, громким голосом и убеждением, что весь мир обязан знать состояние её коленей.

Клэр узнала о коленях за первые три минуты.

О муже — за пять.

О невестке — за семь.

О том, что соседка красит волосы, — за девять.

На десятой минуте Клэр поняла, почему Элеонора предупреждала о разговорчивых знакомых.

— И вот эта женщина говорит мне…

— Мадам Морель.

— Да?

— Вода остывает.

— Ах да.

Через минуту:

— Так вот, она говорит…

Клэр сдалась.

Люси за ширмой беззвучно смеялась.

После ванны Аделаида захотела массаж плеч.

Клэр согласилась.

Через пять минут баронесса продолжала говорить.

Через десять — медленнее.

Через пятнадцать — замолчала.

Люси посмотрела на Клэр почти благоговейно.

Клэр одними губами сказала:

— Учись.

Аделаида открыла один глаз.

— Я всё слышу.

— Тогда отдыхайте.

— Вы ужасная.

— Мне говорили.

— Я приеду в четверг.

— Хорошо.

— И привезу сестру.

Клэр на секунду закрыла глаза.

Ещё одна.

Прекрасно.

После обеда Матьё исчез.

Клэр заметила только через час.

— Где он?

Люси пожала плечами.

— Сказал, работа.

— Какая?

— Не сказал.

Клэр нахмурилась.

Ей это не понравилось.

Мальчик был самостоятельным.

Слишком.

Именно поэтому за ним надо было следить не меньше, чем за взрослым.

Он вернулся ближе к вечеру.

С ним пришли трое.

Два мальчика и девочка.

Все младше его.

Самому маленькому лет девять.

Клэр увидела их из окна и вышла.

Троица остановилась у ворот.

Матьё стоял впереди.

— Это кто?

— Люди.

— Вижу.

— Для объявлений.

Клэр посмотрела на детей.

Первый мальчик — светловолосый, худой, в короткой куртке с одним рукавом, явно перешитой из взрослой.

Второй — круглолицый, темноволосый, с красным носом.

Девочка — лет одиннадцати, маленькая, с двумя неровными косами и огромными карими глазами. На плечах старый зелёный платок.

Клэр присела, чтобы не смотреть сверху.

— Имена?

— Тома, — сказал светлый.

— Николя.

Девочка молчала.

Матьё тихо сказал:

— Камилла.

Клэр посмотрела на неё.

— Ты умеешь говорить?

Девочка кивнула.

— Хорошо. Не обязана сейчас.

Она выпрямилась.

— Что вы хотите делать?

Тома ответил:

— Носить бумажки.

— За что?

Он посмотрел на Матьё.

Тот ответил:

— За деньги.

— Правильно. Сколько?

Матьё назвал сумму.

Клэр подняла бровь.

— Ты уже установил ставку?

— Да.

— Почему такую?

— Меньше — мало.

— Больше?

— Вы не дадите.

Она посмотрела на него.

— Ты меня пугаешь.

— Вы говорили, это хорошо для бизнеса.

— Я начинаю жалеть.

Клэр согласилась.

Небольшая оплата.

Еда во время работы.

Никаких ночных походов.

Никаких опасных дорог.

Никакого вранья о лечении.

И если кто-то из взрослых попытается отобрать деньги — сразу к Матьё, Пьеру или в Бельфонтен.

Матьё слушал особенно внимательно последнее.

— Понял?

— Да.

— И ты отвечаешь за них.

Его лицо изменилось.

Гордость исчезла.

Он вдруг снова стал тринадцатилетним мальчишкой.

— Я?

— Ты их привёл.

Матьё посмотрел на троих.

Потом на Клэр.

Выпрямился.

— Понял.

Она протянула ему четыре куска ещё тёплого яблочного пирога, завернутых в ткань.

— Начальник должен кормить сотрудников.

Матьё взял.

— Я не начальник.

— Конечно.

Тома посмотрел на него.

Николя тоже.

Камилла впервые улыбнулась.

Матьё тяжело вздохнул.

Клэр отвернулась, чтобы не рассмеяться.

К вечеру Адриен снова появился возле источника.

Клэр увидела его случайно.

Она шла с Пьером проверить, где после дождя размыло дорожку.

Мужчина стоял возле четвёртого источника.

Один.

Клэр остановилась.

Вот теперь стало не смешно.

Пьер тоже увидел.

— Месье де Бомон?

Адриен обернулся.

На секунду на его лице мелькнуло раздражение.

Не на них.

На себя.

Поймали.

Потом исчезло.

— Я гулял.

Клэр посмотрела на его сапоги.

Грязь до щиколоток.

На перчатки.

Одна мокрая.

На камень возле воды.

Там лежала тонкая ветка, которой он, видимо, проверял глубину.

Она подняла глаза.

— Очень увлекательная прогулка.

Адриен улыбнулся.

— Здесь красиво.

— Особенно возле канавы.

Пьер кашлянул.

Клэр посмотрела на него.

— Пьер, посмотрите дорожку. Я догоню.

Он понял.

Ушёл.

Клэр спустилась к источнику.

Адриен стоял спокойно.

Но пальцы правой руки медленно натягивали перчатку.

Слишком тщательно.

— Что вы здесь делаете?

— Уже ответил.

— Теперь правду.

Бровь поднялась.

— Вы требовательны.

— Это моя земля.

Бровь опустилась.

Он посмотрел на воду.

— Я хотел увидеть остальные источники.

— Почему не попросили?

— Вы бы отказали.

— И поэтому решили, что можно без разрешения?

Челюсть напряглась.

Вот.

Ему не понравилось.

Не обвинение.

То, что она права.

— Клэр…

— Нет.

Она подошла ближе.

— Вы приезжаете сюда. Задаёте вопросы о воде. О расходах. О ваннах. О сливе. О стоимости процедур. О количестве клиентов. Теперь самостоятельно изучаете источник.

Адриен молчал.

Лицо стало непроницаемым.

Но не полностью.

Слишком сильно сжаты губы.