— Нет. Он слишком добрый.

— Ошибка.

— Он сам так думает?

— Люсен думает, что доброта и удовольствие от чужих неприятностей прекрасно уживаются вместе.

— Умный человек.

— Я ему передам.

Клэр закончила наносить смесь.

— Теперь ждём.

— Сколько?

— Немного.

— И что должно произойти?

— Ничего.

Адриен уставился на неё.

— Простите?

— Если ничего не произойдёт — прекрасно. Если появится сильное покраснение, зуд или жжение — плохо.

— То есть я ваш опытный кролик.

— Очень дорогой кролик.

Его губы дрогнули.

— Всё-таки дорогой.

— Сюртук хороший.

— Клэр.

— Что?

— Иногда я не понимаю, издеваетесь вы или нет.

— Это полезно.

— Кому?

— Мне.

Пока ждали, Адриен снова начал осматриваться.

Клэр дала ему ровно столько свободы, сколько хотела.

Пусть.

Он подошёл к ванне.

Проверил ладонью дерево.

Посмотрел на слив.

На каменный желоб.

На место, где Пьер с Фурнье собирались менять часть пола.

— Вы хотите оставить воду здесь?

— В ванне?

Адриен медленно повернулся.

Клэр хлопнула ресницами.

Его лоб собрался складками.

— Вы прекрасно понимаете вопрос.

— Какой?

— Будете носить воду вручную постоянно?

— Пока да.

— Это неудобно.

— Ужасно.

— Дорого по труду.

— Очень.

— И медленно.

— Невыносимо.

Он замолчал.

Клэр смотрела на него с самым невинным лицом, на которое была способна.

Адриен прищурился.

— Вы уже что-то придумали.

— Я?

— Да.

— Я молодая несчастная женщина.

— Эту ложь мы уже обсуждали.

— Как грубо.

Он подошёл ближе.

— Вы хотите провести воду.

Не вопрос.

Клэр пожала плечами.

— Возможно.

— От четвёртого источника?

Вот.

Она не ответила сразу.

Адриен понял.

В ярко-синих глазах мелькнуло удовлетворение.

И тут же исчезло.

— Значит, их действительно четыре.

Клэр мысленно поаплодировала.

Хорош.

Очень.

— Вы меня поймали.

— Наконец.

— Поздравляю.

— Покажете остальные?

— Нет.

Улыбка остановилась.

— Почему?

— Потому что вы слишком любопытны.

— Это порок?

— В чужом хозяйстве — да.

— Я могу помочь.

— Чем?

Адриен открыл рот.

И закрыл.

Маленькая пауза.

Совсем маленькая.

Но Клэр её ждала.

— Советами, — сказал он.

— Какими?

— Разными.

— Например?

Он посмотрел на пол.

На стену.

На ванну.

Потом на неё.

— Вы сами прекрасно справляетесь.

Клэр улыбнулась.

— Вот и я думаю.

Он засмеялся, но уже осторожнее.

Теперь оба знали, что разговор был не о воде.

Через четверть часа кожа под мёдом оставалась спокойной.

Клэр смыла смесь тёплой водой.

Промокнула полотенцем.

Провела пальцами.

Мягче.

Никакого раздражения.

— Живы, — сказала она.

Адриен осмотрел руку.

— Разочарованы?

— Немного.

— Я знал.

Клэр убрала чашу.

— Можете одеваться.

Он не двинулся.

— И всё?

Она повернулась.

— Что?

— Вот это ваша новая процедура?

— Вы хотели больше?

Адриен понял ловушку.

Брови медленно поползли вверх.

— Нет.

— Уверены?

— Абсолютно.

— Жаль.

— Почему?

— У меня ещё есть глина.

Он посмотрел на полку.

Потом на неё.

— Нет.

— Очень полезная.

— Нет.

— Кожа…

— Клэр.

— Молчу.

Адриен начал надевать рубашку.

Клэр отвернулась.

Не потому что стеснялась.

Потому что мужчина прекрасно знал, как выглядит.

И, судя по тому, насколько неторопливо продевал руки в рукава, пользовался этим без угрызений совести.

Она занялась банками.

За спиной шелестела ткань.

Потом стало тихо.

— А что вы собираетесь делать с горячими камнями?

Клэр замерла.

Медленно повернулась.

Адриен стоял в расстёгнутой рубашке.

В руках — жилет.

Глаза совершенно невинные.

Клэр прищурилась.

— Откуда вы знаете про камни?

— Слухи.

— Какие?

— Провинциальные.

— Имя.

— Не знаю.

— Врёте.

Уголок его рта дрогнул.

— Возможно.

— Люсен?

— Нет.

— Элеонора?

— Я с ней не виделся.

— Матьё?

— У мальчика прекрасная память.

Клэр закрыла глаза.

Нож.

Конечно.

— Вы уже дали ему нож?

— Нет.

— Хорошо.

— Дам завтра.

— Нет.

— Обещал.

— Он ребёнок.

— Поэтому нож будет небольшой.

Клэр уставилась на него.

Адриен выдержал две секунды.

Потом рассмеялся.

— Для еды и верёвки. Не сабля.

— Сначала покажете мне.

— Почему?

— Я его работодатель.

— Вы его мать?

Вопрос ударил неожиданно.

Не больно.

Но точно.

Клэр замолчала.

Адриен увидел.

Улыбка исчезла.

— Простите.

— За что?

— Не знаю.

— Тогда не извиняйтесь.

Она отвернулась.

Мать.

Современная мать, которая наверняка уже была мертва для неё или ещё не родилась — смотря с какой стороны смотреть на время.

«И поешь».

Глупая короткая фраза.

Самая обычная.

Клэр резко взяла полотенце.

Адриен не приблизился.

Не начал расспрашивать.

За это она была ему благодарна.

Через несколько секунд он спокойно сказал:

— Покажу нож.

— Хорошо.

— И если не понравится, возьму другой.

— Хорошо.

— А камни?

Клэр повернулась.

— Вы невыносимы.

Ямочки появились.

— Значит, всё нормально.

На ужин Адриен остался.

Клэр не приглашала.

Он просто оказался в столовой в тот момент, когда Жанна принесла еду.

Клэр посмотрела на него.

На тарелку.

Снова на него.

— Как?

Адриен сел.

— Что?

— Как вы это делаете?

— Что именно?

— Оказываетесь за моим столом.

— У меня талант.

Жанна поставила перед ним глубокую тарелку.

— Ешьте, месье.

Адриен улыбнулся ей.

— Я вас обожаю.

Жанна фыркнула.

— Ешьте горячим.

Клэр посмотрела на повариху.

— Почему ему сразу дали?

— Он худой.

Клэр медленно повернула голову к Адриену.

Широкие плечи.

Мужская грудь, которую она совсем недавно видела без рубашки.

Сильные руки.

Ни одного признака голодающей Франции.

— Худой?

Жанна уже уходила.

— Для мужчины.

Адриен опустил голову.

Плечи дрогнули.

Клэр ткнула ложкой в суп.

— Не смейте.

— Я ничего.

— У вас спина смеётся.

— Она расслаблена после вашего массажа.

— Недолго.

Он поднял глаза.

Синие.

Весёлые.

— Угроза?

— Прогноз.

Сегодня Жанна приготовила густой суп из белой фасоли с кусочками копчёной свинины, морковью, луком и сельдереем. На поверхности блестели золотые капли жира, пахло дымом, чесноком и лавровым листом.

Хлеб был свежий.

Матьё с утра принёс его от пекаря вместе с информацией, что пекарева сестра собирается приехать «посмотреть на воду».

Клэр подозревала, что скоро ей придётся нанимать ещё одного человека только для учёта чужих родственников.

После супа Жанна принесла запечённые груши.

Внутри — немного мёда и рубленых грецких орехов.

Клэр попробовала.

Закрыла глаза.

— Жанна.

Из кухни:

— Что?

— Никогда от нас не уходите.

— А кто вас кормить будет?

— Именно.

Адриен попробовал грушу.

Его лицо стало серьёзным.

Он прожевал.

Посмотрел в сторону кухни.

— Если вы когда-нибудь решите продать Бельфонтен, предупредите меня.

Клэр замерла.

— Зачем?

Он ещё секунду смотрел на тарелку.

Потом улыбнулся.