— Убери. — Холодно велел я.

Вновь вздохнув, Ягишна развеяла магию, и дождь снова заколотил мне по голове и плечам.

— Ты зануда, Белояр, — сообщила мне гостья.

— О себе я всё знаю. А вот о тебе, — встав вполоборота, чтобы видеть и Ягишну и дом, я покосился на кости под избой, — мне ничего не известно.

— Так давай посидим и познакомимся, — глаза женщины сузились, и в тот же миг куриные лапы избы напряглись, но корни не позволили той даже рыпнуться.

— Может, это и твой дом, — сказал я нахмурившейся женщине, — но стоит он в моём лесу. И в нём лишь один хозяин.

И вновь выражение неприязни легко слетело с красивого, но холодного лица Ягишны, сменившись доброжелательной, но фальшивой улыбкой.

— Вот как, — она кивнула каким-то своим мыслям и вновь шагнула ко мне. — Мне нравятся властные мужчины. Думаю, мы поладим.

— Время покажет, — едва я договорил, как корни заставили избу опуститься и вдавили в землю. — Входи.

— Благодарю, — Ягишна пошла в дом.

Стоило женщине переступить порог, как на неё тут же зашипел кот и глухо зарычал пёс. Животные боялись. Ягишна же лишь улыбалась и не замедляла шаг. На Кузьмича она даже не взглянула и вошла в самую большую комнату, где Дуся трясущимися от страха руками пыталась навести порядок. Получалось у неё еще хуже, чем обычно.

— Всё такая же бесполезная, — Ягишна шагнула было к ней, но на её пути встал Кузьмич. Оказался он там вроде бы случайно и чтобы помочь кикиморе, но от моего внимания не укрылось то, как домовой глянул на гостью.

— Ещё раз оскорбишь кого-то из моих друзей и пожалеешь об этом, — предупредил я гостью.

— Ты что, — делано удивилась та, — ударишь женщину?

Я не ответил и, подняв с пола стул, поставил его рядом с Ягишной. Благодарно кивнув и откинув подол платья, та села и картинно закинула ногу на ногу так, чтобы разрез открыл округлое и крепкое бедро. В этом мире мне довелось видеть разных женщин, но ни одна из них так не одевалась и не вела себя подобным образом.

— Да ты меня взглядом пожираешь, — елейным голоском произнесла Ягишна, изображая смущение.

— Если понадобится, то могу и просто пожрать, — мрачно пообещал я и вернул улыбку, обнажив длинные клыки. — В прямом смысле.

— А вот это уже интересно. — Ягишна трактовала мои слова как-то по-своему и облизала губы.

Каждый своим жестом, она стремилась разжечь во мне похоть и, кажется, теряла уверенность, видя, что не может преуспеть. Моё обоняние уловило, как изменился исходящий от неё запах — теперь он был сладким и манящим. Возможно, Ягишна получила бы, что хотела, окажись на моём месте обычный мужчина. Но с лешим такие фокусы не пройдут. Куда больше меня интересовало другое.

— Откуда под домом человеческие кости и почему я их не чувствовал.

— А, это, — Ягишна принялась кокетливо наматывать локон волос на пальчик. — Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой. Скажем так.

— И насколько же глубока та старина?

— У женщин такое не спрашивают! — тут же парировала Ягишна.

— А я вот спросил.

Брюнетка закатила глаза.

— Я уже говорила, что ты занудный?

— Мне больше нравится слово «любознательный».

— Как ни назови, суть не изменится, — с неприкрытым ехидством повторила мои же недавние слова Ягишна и развела руками.

И вновь на моём лице не дрогнул ни один мускул, что серьезно огорчило гостью. Постоянно держа её в поле зрения, я не забывал краем глаза наблюдать за Дусей. Дрожащая кикимора постоянно старалась держаться так, чтобы между ней и брюнеткой был кто-то или что-то. А еще, стоило взгляду женщины хотя бы скользнуть по Дусе, как та тут же съеживалась, словно в ожидании удара.

— Кости, — напомнил я гостье.

— Да что ты к ним привязался? — всплеснула руками та. — Лежат и лежат, есть не просят, никому не мешают.

— А люди, которым эти кости принадлежали, кому-то мешали? — в тон спросил я. — Или, может, просили их съесть?

Кузьмич и Дуся закончили наводить порядок, и домовой отвел кикимору в другую комнату, где уже обосновались Ганя и Пирожок. Никому из обитавших в избе её прежняя хозяйка по душе не пришлась.

— Просили, не просили, какая теперь разница⁈ — Ягишне надоели расспросы, и она резко встала, опрокинув стул. Теперь её красивое лицо искажала гримаса злобы. Тёмные глаза метали молнии. Впрочем, спустя миг от гнева женщины не осталось и следа. — Умерли и умерли, чего бухтеть-то? Это было давно и не правда.

— Ага, — неспешно пройдя по комнате, я встал так, чтобы перекрыть брюнетке выход. — И насколько давно?

— На столько, сколько стоит мой дом. — Ягишна постучала босой ногой по полу. — Он тут появился ещё до твоего леса.

В том, что изба принадлежал именно Ягишне, я уже не сомневался. Она могла управлять домом и знала Дусю, а та, в свою очередь, знала её. Моя изначальная догадка о том, что изба принадлежала прошлому Белояру, оказалась неверной. Но никто из лесных жителей, да и сам лес ничего мне не сказали.

— Поэтому лес не узнаёт тебя?

Женщина коротко кивнула.

— Мы давно не виделись.

— Стало быть, — я окинул её изучающим взглядом, — ты не так молода, как хочешь казаться?

На миг перед моим взором вновь оказалась страшная старуха, которую через секунду опять сменила красавица. Судя по глазам Ягишны, она поняла, что я увидел.

— Я выгляжу так, как пожелаю, — спокойно произнесла она. — И могу стать тебе другом или врагом. Выбирай.

Меня эта угроза не смутила.

— Всё зависит от того, что ты собираешься делать.

— Для начала, — Ягишна подняла правую руку к лицу и задумчиво постучала указательным пальцем по точёному подбородку. — Перестановку. Нужно тут всё обновить и вычистить шерсть. — Она сделала левой кистью круговое движение, и в воздух поднялось целое облако мелких шерстинок. — Только не говори, что это твоя, — поморщилась женщина, после чего силой мысли открыла окно и выбросила сор туда.

Я промолчал, поэтому Ягишна продолжила:

— Затем, перенесу избушку поближе к воде. Её журчание успокаивает. Кости заберу с собой, не волнуйся.

— Меня волнует не их наличие, а причина, по которой они здесь оказались, — напомнил я.

Ягишна долго смотрела мне в глаза, потом вздохнула.

— Раньше я жила в другом месте. Туда пришли кочевники, которым не очень-то понравилась моя ворожба. Мы, скажем так, немного повздорили.

— Немного?

— Немного, — утвердительно кивнула женщина и продолжила будничным тоном. — Их хан возжелал меня. Но он был старым и некрасивым сморчком. Я отказала. Дед не пожелал отступать, так что оказался вывернут наизнанку.

Теперь бровь вскинул уже я.

— Оказался?

— С моей помощью, да, — судя по тону, Ягишна не испытывала по этому поводу хоть каких-то сожалений или угрызений совести. — Это, как ты понимаешь, не слишком-то обрадовало его подопечных. Они стали меня преследовать. Поначалу меня радовало такое внимание большого числа мужчин, но потом бегать надоело. Кости под избой принадлежат тем печенегам, которым не хватило ума понять, что иногда женское «нет» значит именно «нет». Кости я оставила и построила на них дом. Человеческие останки помогают ворожить. Вот и всё. Теперь ты доволен?

— А по мне не видно?

Женщина скептически поглядела на меня и покачала головой.

— Нет.

— Значит, недоволен.

— Так давай это поправим, — и снова в голосе Ягишны зазвучали игривые нотки. Она стрельнула в меня глазами и захлопала длинными ресницами. — Я долгое время была одна. Ты, судя по нраву, тоже. Так почему бы нам не порадовать друг друга? Только сходи на реку, помойся, а то от тебя пахнет мокрой шерстью.

— Женщины постарше не в моём вкусе.

— Да ладно, — подавшись вперед, Ягишна прильнула ко мне всем телом. — Ты же знаешь, что в старой печке огонь жарче? — проворковала она.

Я мягко, но настойчиво отстранил от себя не в меру похотливую особу, чем сильно её расстроил.

— Тогда убирайся прочь! — крикнула Ягишна, вокруг которой заплясали молнии. Наэлектризованные волосы поднялись и лишились чёрного цвета, окрасившись сединой. Идеальной лицо стало страшной маской безобразной старухи. Ровные зубы пожелтели, а на загнувшемся, словно орлиный клюв, носу выскочила большая волосатая бородавка.