Его отец, скорее всего, вышел бы из себя. Но Иван лишь пожал плечами и улыбнулся:

— Не зря молвят, чему быть, того не миновать, — философски изрёк он, снимая с головы чашу. Так что, пойдем к Забаве?

— Пойдём, — решил я. — Завтра жди меня на опушке Валдайского леса.

— Добро! — просиял царевич и засобирался.

— Умыться не хочешь? У меня внизу родник имеется.

— Я быстро! — Иван поспешил вниз, а я стал дожидаться его на пороге, наблюдая за тем, как колышутся на ветру почти потерявшие листву деревья.

Стихающая с приближением зимы песнь леса стала чуть громче и протяжнее. В неё вплелись новые нотки, которые я уже слышал прежде, но в другом месте. Что ж, теперь понятно, откуда в Белоярском лесу посреди осени взялись одуванчики.

— Готов! — бодро отрапортовал вернувшийся Иван.

Заслушавшись мелодией природы и залюбовавшись ландшафтом, я не заметил, как пролетело время. Царевич же успел привести себя в порядок и теперь всем своим видом излучал нетерпение. Разве что с ноги на ногу не прыгал. Можно было подумать, что мы поедем к Забаве прямо сейчас. Но нет, путь для человека к ней неблизкий.

— До опушки тебя довезут, — сообщил я царевичу и указал ему на лося, что согласился помочь.

— Мне ещё надобно старухе диковинку вернуть, — Иван показал мне клубок.

— Тогда я тебя провожу, — не то, чтобы я настолько не доверял Ягишне. Просто решил прояснить для себя один момент.

Второй лось откликнулся быстро, и вскоре мы с Иваном уже ехали к избушке на курьих ножках. По пути парень рассказывал мне о делах в царстве. Информация по большей части была для меня бесполезной, но я сделал вид, что внимательно слушаю. Однако вскоре беседа зашла в иное русло.

— А почему над Белой горой дым коромыслом стоял? — спросил вдруг царевич. — Светлан теперь постоянно твердит, что это дурной знак.

— Можешь ему сказать, пусть успокоится и бережёт здоровье — нервные клетки не восстанавливаются, — меланхолично посоветовал я, представляя, какую панику уже успел развести царский волхв.

— Вот и отец тоже про клетку сразу подумал! — оживился Иван. — Так и сказал, мол, Светлан, или ты умолкаешь или в клетку посажу. А волхв всё своё талдычит, дескать, чёрный змей то, чёрный змей сё. Наслушался сказок всяких и теперь остальных стращает.

— Сказок, значит, — я взглянул на спутника. — Знаешь, а я бы их послушал.

Царевич посмотрел на меня с нескрываемым сомнением.

— Так заглядывай в гости. Мы тебе завсегда рады.

— Зайду, — пообещал я, раздумывая, услышу ли что-то новоё от царского волхва. Кроме очередных подозрений, оскорблений и обвинений в том, что сделал-таки из царской дочки лешачиху. Хотя я этого и не делал.

Вскоре между деревьями замаячил силуэт избушки. Иван тут же нервно заелозил на спине у лося, о чём тот незамедлительно сообщил мне. Я успокоил животное и заверил, что его вины в этом нет. Лось покосился на седока и ускорил бег, но почти сразу замедлился, ощутив нечто, исходящее от жилища колдуньи.

Я же заметил недоброе куда раньше. Первое, что сразу же настораживало, так это тишина — в этой части леса не пели птицы и не копошились в кустах другие звери. Часть деревьев близ избушки неестественно изогнулись. Они до сих пор были живы и чувствовали себя отлично, но форма их изменилась, а на ветвях появились обереги и куколки из сухой травы, звериных костей и верёвок. Кости были старыми, так что не слишком-то меня волновали. Но всё в совокупности наводило на неприятные мысли.

— Ты когда сюда шёл, ничего не чувствовал? — между делом спросил я спутника.

— Чего ж не чувствовал? Чувствовал. Жутковато тут стало.

— И всё равно пошёл?

— Ну да, а чего мне в твоём лесу бояться?

Несмотря на то, что я мог назвать как минимум пять причин не ходить вглубь Белоярского леса просто так, говорить царевичу ничего не стал. Он всё равно не послушает.

Стоило нам подъехать к избушке, как на её порог вышла Ягишна в своём чёрном откровенном платье. Она игриво подмигнула мне и уставилась на царевича.

— Вижу, помог тебе клубочек, — певуче произнесла она.

— Помог, бабушка, спасибо, — спрыгнув с лося, Иван склонил голову и направился к колдунье, на ходу доставая из сумы клубок.

Я же не сводил глаз с Ягишны гадая, с какой стороны эта эффектная женщина похожа на бабушку. Да, лет ей, судя по всему, было немало. Да и в моменты стресса она могла менять личину, но почему Иван сейчас видит её иначе?

— Тогда отплати, как обещал, — Ягишна подошла к царевичу, забрала у него клубок и не глядя бросила через плечо куда-то в избу. В пальцах колдуньи появилась тонкая игла, которой она ткнула Ивана в палец.

— Ягишна, — предостерегающе произнёс я.

— Ему совсем не больно, — проворковала колдунья, выдавливая каплю крови юноши на свою ладонь. — Правда же, внучок?

— Не больно, бабушка, — отозвался царевич.

— Вот и славно, милок, — продолжая улыбаться, Ягишна закончила сбор крови и выпустила палец Ивана. — Вот и славно, — повторила она, скрываясь в своём жилище.

— Видал? — шёпотом спросил меня. — Настоящая карга! Ни одного зуба целого и руки сморщенные. А ногти-то! Ногти видал? Когти настоящие.

Я не знал, что ответить, поэтому промолчал, продолжая с недоверием поглядывать на тёмный дверной проём избы. Вскоре в нём вновь появился гибкий женский силуэт.

— Вас накормить, напоить или… — хищный взгляд Ягишны, которую я видел писаной красавицей, впился в меня не хуже клеща. — Спать уложить? — томно закончила она.

Ивана передёрнуло. Я слышал, как замерло его сердце, а потом юноша вздрогнул.

— Спасибо бабушка, но нас ждёт дорога, — сдавленно произнёс он и потянул меня за рукав в сторону отошедших подальше лосей.

— Иди, я догоню.

Царевич поглядел на меня, как на умалишенного, но спорить не стал. Я поднялся по крыльцу и встал напротив колдуньи.

— Что всё это значит? — спросил я так, чтобы спутник не слышал.

— Ты же понял, что спать мы не будем? — она поскребла чёрным ноготком по моей груди.

— Я не об этом. Почему парнишка видит тебя иначе?

— Потому что мне так удобно, — просто ответила колдунья. — Ты только подумай — разболтает он всем вокруг, что в лесу живёт одинокая красавица. Знаешь, сколько сюда деревенских мужиков набежит? Замучаешься всех ловить! — хотя, она задумчиво коснулась своих пухлых губ. — Может, и ревновать начнёшь? Я же краше, чем та волчица. Как её там?..

— Варвара.

— Ага, она самая. Строит из себя недотрогу, но я-то знаю, что у неё на уме.

— А у тебя?

— Что у меня на уме я тоже знаю, — доверительно сообщила мне колдунья. — Хочешь, шепну на ушко? — она привстала на носочки, но я уверенным движением отстранил женщину.

— Как ты выглядишь на самом деле?

Ягишна ответила вопросом на вопрос.

— А ты?

Её слова поставили меня в тупик. Лешему ничего не стоило принять форму любого лесного существа или человека. Но имел ли он свою собственную? То, как я выглядел сейчас, лишь образ, основанный на старых воспоминаниях о прошлой жизни и адаптированный к этому миру или нечто большее?

— Вот видишь, — прошептала Ягишна. — Мы похожи куда сильнее, чем ты поначалу подумал. Коли ты хочешь кого напугать, обращаешься медведем, — её пальцы скользнули по моим, — коли улететь желаешь — отращиваешь крылья, а вздумаешь спрятаться, так кротом под землю уйдешь и ищи, где хочешь. Можешь больше стать иль меньше, а…

— Я не могу менять лицо и возраст.

— А я не могу превращаться в зверей, — пожала плечами колдунья. — Каждому своё.

— Белояр? — неуверенно окликнул меня Иван. — Всё в порядке?

— Да, — отозвался я, не сводя глаз с Ягишны. — Уже иду.

— Но ведь ещё заглянешь? — игриво спросила женщина.

Не ответив ей, я отвернулся и зашагал к спутнику.

— Я тебе всегда рада, — пропела мне вслед колдунья и звонко рассмеялась.

— Ну и смех у неё, — поежился царевич, когда избушка осталась позади. — Слышал же? Петли ржавые и то так слух не режут. Даже если долго скрипят. Старость не радость, да?