Ага…

На опушке меня поджидала целая толпа. Гомон стоял такой, что лесное зверьё убралось куда подальше подобру-поздорову. Мне тоже захотелось улететь на другой конец леса, но ведь селяне не отстанут. Чего доброго ещё пойдут меня в лес искать. Лучше уж здесь и сейчас всё порешать, чем спустя несколько дней расхлёбывать то, что отложил на потом.

— Вы чего голосите-то? — зычно спросил я, слетая с ветки и принимая человеческий облик, но с увеличенным ростом.

Такой трюк всегда впечатлял обычных людей. Сработал он и сейчас. Собравшиеся тут же замолчали и уставились на меня со смесью страха, почитания и любопытства. Несколько человек вышли вперед и поставили на траву лукошки да корзинки с едой и питьём, чтобы сразу же задобрить меня и добиться повышенного внимания к своим персонам.

Перво-наперво меня засыпали вопросами о том, почему из высокой горы давеча валил чёрный дым. Людей я успокоил и заверил, что во всём разобрался. Как только главный вопрос на повестке дня был решён, пришла пора перейти и к остальным.

— Ты, — я указал на ближайшего просителя — дородного широкоплечего мужика с сильными, покрытыми шрамами руками. — Говори первым.

— Благодарствую, — мужчина чуть склонил голову — этот жест был для него не слишком привычен. Когда он подошёл поближе, то стало видно, как человек прихрамывает на правую ногу. — Решил я оставить ратные дела, — начал мужчина, — да остепениться. Нашёл жену себе. Вот хотим хозяйство завести, избу построить. Дерева надобно…

— Мои правила просты, — эти слова я повторял уже давно, — бери ровно сколько, сколько требуется, и не трогай молодые деревца.

Мужчина обрадовано кивнул, но не спешил отступать назад.

— Что ещё?

— Мы бы у реки хотели жить, — сообщил бывший воин.

— С этим к водяному, — посоветовал я. — Просто подойдите к воде в том месте, где хотите избу поставить. Опустите в реку кувшин с хреновухой, и Богуш к вам явится. Дальше уже сами договоритесь.

Ещё раз кивнув, мужик отступил назад и радостно зашептался с дожидавшейся его молодой девушкой с косой ниже пояса. Ладная девица, повезло бывшему ратнику с ней. Особенно если она в хозяйстве также хороша, как внешне красива.

Следующим просящим оказался старичок, у которого никак не могла разродиться коза. Этому пришлось пообещать, что прибуду лично и погляжу, в чём проблема. Следом девица пожаловалась на лису, которая повадилась таскать цыплят из курятника. Эта проблема тоже требовала личного вмешательства, как и следующая. Там без очереди протиснулся взъерошенный мужик с криком, что бык перестал покрывать коров. Пару человек шутками предложили просящему дать бедняге передохнуть, так как бурёнок в стаде много, а он один.

Не успели шутки стихнуть, как подошёл молоденький пастушок и попросил найти убежавшую в лес овечку. В награду он предложил краюшку хлеба, которую, видно, сам не доел. Этому я пообещал помочь просто так и выдал ещё крынку молока, чтобы всухомятку не давился.

За пастушком небольшая свора девиц попросилась по грибы да по ягоды. Красавицы явились сразу с лукошками, так что я велел сидевшей на ветке сойке проводить их в хорошее местечко. Следом за девушками увязались и добры молодцы, которые вроде как пришли за хворостом, но то ли передумали, то ли решили совместить приятное с полезным. В любом случае, я ничего против не имел.

Выслушав и других собравшихся, я отправил их по домам. Всех, кроме пастушка. Ему пришлось немного подождать, пока я не найду овечку. К счастью для животного, оно не успело углубиться в лес, так что вернулось к хозяину ещё до того, как он успел доесть свой скромный завтрак.

Я же быстро отчитал полюбившую таскать чужих кур лису, после чего полетел по деревням, чтобы принять роды у козы, разобраться, почему куры перестали нестись, попросить журавлей убрать гнездо с чужой крыши, подлечить ногу лошади, велеть пчёлам на пасеке уйти уже на зимовку и так далее. Даже несчастного быка-производителя проведал, но лишь для того, чтобы убедиться в том, что бедолага просто устал.

Умаявшись уже к обеду, я решил передохнуть на берегу реки. Тут же вынырнувшие из воды русалки хотели составить мне приятную компанию, но следом явился Богуш и прогнал девчонок. Прежде чем скрыться в воде, те показали водяному языки и обдали тучей брызг. Мне, пусть и случайно, но тоже досталось.

— Вот ты-то мне и нужен! — обычно Богуш отчитал бы своевольных дочек и внучек за подобное поведение, но сейчас был слишком уж озадачен чем-то иным. Он даже из воды вышел, шлепая босыми ногами с перепончатыми пальцами.

— Ты сегодня не первый, кому понадобились мои услуги, — кисло улыбнулся я, понимая, что отдых окончен. — Но, надеюсь, что хоть последний.

— У меня дело серьёзное! — навис надо мной Богуш. Идущий от реки запах тины и сырости тут же многократно усилился.

Я поднялся и посмотрел в его тёмные глаза. Те походили на два полных грусти бездонных омута. Впервые на моей памяти Богуш был так чем-то озадачен.

— Ну так излагай, раз серьёзное.

— Гена пропал! — выпалил водяной и затряс меня за плечи, разбрызгивая в сторону мутные капли. — Я его во всех реках, озерах и морях искал. Даже в ручьях и родниках! Нет нигде!

Не то чтобы весть о разгуливающем не пойми где крокодиле меня порадовала.

— Думаешь, он в лесу заблудился?

— Ничего не думаю, — Богуш выпустил мои плечи и удручённо вздохнул. — Помоги Гену найти, а? — взмолился он.

— Ну, давай поглядим, что можно сделать, — стоило мне взмахнуть рукой, как пролетающие мимо сороки тут же опустились на гибкую иву неподалёку. — Видели большую ящерицу? — спросил я сплетниц.

Сороки переглянулись и одновременно повернули головы набок: одна на левый, а другая на правый.

— Очень большую ящерицу, — пояснил я, показывая на Богуша, — питомец водяного.

— Гена — мой друг! — выпалил он, чем заслужил мой пропитанный скепсисом взгляд.

— Я вот тоже твой друг. Что ж я теперь, крокодил?

Водяной замотал головой.

— То-то же. И вообще, не мешай, — я вновь повернулся к сорокам. — Большая такая ящерица, цветом, как ёлка, с длинной мордой и хвостом. В пасти зубов много. Глазки маленькие и злобные…

— Добрые у него глаза! — снова встрял Богуш.

— У крокодила? — на всякий случай уточнил я.

— У Гены, — водяной кивнул. — Он очень добрый и ласковый.

— По сравнению с кем?

Сороки следили за нашей беседой, поворачивая головы каждый раз в сторону говорившего.

— Да хоть с твоим котом! — быстро нашелся Богуш.

Я хмыкнул.

— По сравнению с ним кто угодно добрый и пушистый. Хотя нет, просто добрый. С пушистостью у Ганнибала всё в порядке.

Сороки возмущённо зачирикали.

— Он уже на вас не охотится, — успокоил я их. — По крайней мере, если вы его не донимаете.

Одна из пернатых сплетниц попыталась возразить, но я остался непреклонен.

— Твою товарку он съел, потому что та его за хвост клюнула.

— Мы вроде про Гену говорили, — напомнил Богуш. — Давайте его искать, а? Сорок в лесу ещё много, а крокодильчик у меня один… — водяной вдруг шмыгнул носом. — Один одинёшенек где-то. Мёрзнет, небось, голодает…

— Вы всё поняли? — строго глянул я на сорок. — Поспрашивайте в лесу.

Птицы тотчас слетели с ветки и понеслись прочь. Богуш проводил их обеспокоенным взглядом.

— И что теперь? — тихо спросил он.

— Теперь будем ждать. — Просто ответил я.

— А давай ты ещё у людей поспрашиваешь? — не унимался Богуш. — Может, кто в деревнях у леса видел Гену? Мы же не знаем, куда он пошёл.

— Я совсем недавно с местными общался. Если бы кто-то из них видел крокодила, то мне бы точно сказали.

— Белояр, — проникновенно произнес водяной. — Ну будь другом, а? Поспрашивай.

— Ладно, — согласился я. — Если что узнаю, позову.

Богуш обрадовано кивнул

— А я пока ещё воду проверю. Мало ли, вдруг вернулся.

На том и условились. Я полетел к ближайшей деревне, а мой товарищ вернулся в свою стихию. Уж не знаю, когда Богуш успел так привязаться к крокодилу, но переживал он сильно. И пусть ситуация была неординарная, но оставлять друга в беде — последнее дело. Да и крокодилу по местным лесам да деревням гулять без присмотра негоже, а то слопает ещё кого и не подавится.