Я отвожу взгляд. Сердце начинает колотиться так, что я боюсь, он услышит его в тишине вечера.

— Пошли уже, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А то могу передумать.

— Не передумаешь, — он усмехается. — Ты дала слово.

— Не будь таким самоуверенным.

— Что поделать, — усмехается он. — Такой характер.

Мы едем к нему. В салоне тихо, только шум мотора и редкие звуки города за окном. Я уже заметила, что он даже радио не включает. Я смотрю на проплывающие фонари и чувствую, как моё сердце постепенно успокаивается. Рядом с ним почему-то становится легче. Хотя я знаю, что это опасно. Что он опасен. Что я должна держаться от него подальше.

— Ты сегодня какая-то тихая, — произносит Макс, не отрывая глаз от дороги.

— А ты сегодня особенно наглый, — отвечаю я, и в голосе всё равно слышна лёгкая усмешка. — Привыкла уже к твоим шуткам.

— Это не шутки, Золушка. Это стиль жизни.

Я фыркаю, но внутри разливается тепло. Он умеет выводить меня из себя и одновременно заставлять улыбаться. Это бесит. И притягивает.

Мы подъезжаем к его дому, и я чувствую, как напряжение возвращается. Я снова окажусь в его квартире. Снова буду стоять рядом с ним. Снова буду чувствовать его запах.

Он открывает мне дверь, пропуская меня вперёд. Как и в прошлый раз, здесь чисто, просто, спартански. Я прохожу в гостиную, где уже приготовлены бинты и антисептик.

— Садись, — говорю я, стараясь звучать уверенно.

Он садится на стул и снимает футболку. Я снова вижу его тело. Широкие плечи, мышцы, татуировка. Моё дыхание сбивается, но я стараюсь не показывать этого.

Пальцы касаются смуглой кожи. Горячей, напряжённой. Я чувствую, как он замирает, когда я прикасаюсь к особенно чувствительным участкам.

— У тебя лёгкая рука, — вдруг произносит он, и я вздрагиваю от его голоса.

— Что? — переспрашиваю я, замирая.

— Говорю, у тебя лёгкая рука, — повторяет он, чуть повернув голову в мою сторону. — Кошке точно повезло.

Я чувствую, как мои щёки заливаются краской. Проклятая привычка краснеть при любом удобном случае.

— Это просто опыт, — бормочу я, отводя взгляд. — Моя кошка постоянно дерётся с соседскими котами. Приходилось перевязывать её, когда она возвращалась после боя.

Он усмехается. Коротко, гортанно.

— Всё. Готово.

Он медленно поднимается со стула. И вдруг оказывается слишком близко. Я делаю шаг назад, но он следует за мной. Его рука касается моего лица, его пальцы скользят по моей щеке.

— Ты красивая, когда смущаешься, — говорит он тихо.

Я не могу дышать. Внутри всё горит. Он наклоняется ко мне, и я знаю, что он сейчас поцелует меня. Его губы почти касаются моих. И в последний момент я уворачиваюсь.

— И что это было? — спрашивает он. — Или у нас разлюбовь?

— Я не хочу, — говорю я, но голос звучит неуверенно. — Сейчас не хочу.

— Ладно, — он пожимает плечами, но в глазах всё ещё блестит насмешка. — Не хочешь — не надо. Но обещание на кофе ты не отменяла.

— На ночь кофе вредно.

— Правильная девочка, — говорит он. В его голосе слышна лёгкая ирония.

— Правильные девочки должны держаться подальше от плохих мальчиков, — добавляю я, поджимая губы.

Он склоняет голову набок и смотрит на меня с прищуром.

— А я разве плохой?

Я сглатываю. Внутри всё сжимается.

— Ты — опасность, — произношу тихо.

Он шумно втягивает воздух, и его губы расплываются в усмешке. Я вижу, как что-то меняется в его глазах. Он смотрит на меня долго, внимательно, и в его взгляде больше нет шуток.

— Я отвезу тебя домой, — говорит он.

— Не нужно.

— Это не обсуждается, Золушка, — перебивает меня уже намного твёрже. — Ты — моя ответственность. Я привёз тебя сюда. И я отвезу обратно. И ночью я точно не позволю тебе расхаживать одной. Ясно?

Я открываю рот, чтобы возразить, но слова застревают в горле. Внутри всё непривычно сжимается. Я чувствую, как моё сердце бьётся быстрее. И я не знаю, что я чувствую больше — страх или благодарность. Потому что никто никогда не говорил мне таких слов. Никто не считал меня своей ответственностью.

Молча набрасываю джинсовку и иду в прихожую. Внутри борется всё — желание, страх, благодарность. И я не знаю, что из этого правильно.

В особенности то, что в конце уже следующей недели я отсюда уеду, а ему точно не нужны серьёзные отношения.

Смотрю в потолок и уже который раз за последние два дня пытаюсь убедить себя, что всё именно так, как должно быть.

Макс не звонит, не пишет. Не появляется возле офиса без предупреждения и не ждёт меня у входа с таким видом, будто совершенно нормально приехать за человеком, который тебя об этом не просил.

Тишина.

И вообще-то я сама этого хотела.

Наверное.

В последний раз, когда он наклонился ко мне, я отвернулась и сказала, что не хочу. Макс не стал спорить, не попытался переубедить, даже привычно издеваться не начал. Просто отступил, натянул футболку и отвёз меня обратно.

Всё.

Нормальная реакция нормального взрослого мужчины.

Тогда почему меня уже второй день мучает ощущение, будто что-то закончилось, толком не успев начаться?

Переворачиваюсь на бок и раздражённо поправляю подушку.

Самое глупое, что мне ведь не на что обижаться. Мы друг другу ничего не обещали. У нас вообще нет ничего общего.

Несколько случайных встреч. Две перевязки. Один поцелуй в машине, который я потом вспоминала гораздо чаще, чем следовало бы. И ещё один, который мог случиться два дня назад, если бы я в последний момент не отвернулась.

Вот и вся великая история. Я сказала, что не хочу. Он услышал. Разве не этого я ждала от мужчины? Конечно, этого. Только какая-то совершенно нелогичная часть меня теперь пытается понять, почему после моего «не хочу» Макс исчез совсем.

Может, для него всё действительно настолько просто? Не получилось со мной — найдётся другая.

От этой мысли внутри неприятно царапает.

Я тут же злюсь уже на себя. Какая мне вообще разница? В конце следующей недели я уеду домой. Вернусь к университету, родителям, своему привычному миру, где мужчины не возникают из темноты в бронежилетах, не ломают кому-то руки в гостиничных коридорах и не командуют мной так, словно это совершенно естественно.

Макс останется здесь. И всё происходящее довольно быстро превратится в ту самую безумную историю, которую когда-нибудь можно будет рассказать подруге.

Часть про багажник. Остальное, пожалуй, лучше оставить при себе.

Телефон на тумбочке неожиданно начинает звонить.

Я тянусь к нему быстрее, чем успеваю подумать, и тут же чувствую себя полной дурой.

На дисплее светится фотография Леры.

Вот и прекрасно. Именно сестринского звонка я, разумеется, последние несколько секунд и ждала.

— Привет.

— Алёна! — бодрый голос Леры моментально заполняет номер. — Ты там ещё жива? Или тётя Марина окончательно похоронила тебя под своими договорами?

Невольно улыбаюсь и устраиваюсь удобнее, подтягивая колени.

— Пока выбираюсь наружу.

— Очень вовремя, потому что у меня новости.

По её интонации можно даже не гадать, в какую сторону сейчас свернёт разговор.

— Только не говори, что ты уже выбрала свадебное платье.

— До платья я ещё не дошла, — совершенно не обижается сестра. — Но мой жених приезжает!

Вот теперь в голосе у неё столько счастья, что я улыбаюсь уже по-настоящему.

Лера последние месяцы говорит о своём загадочном мужчине примерно так, как другие рассказывают о выигрыше в лотерею. Он красивый. Умный. Серьёзный. Работает много. Постоянно куда-то уезжает. И, если верить сестре, обладает ещё десятком достоинств, которые я давно перестала запоминать.

При этом самого мужчину я до сих пор ни разу нормально не видела.

— Мы вчера списывались, — продолжает она. — Через пару дней уже будет здесь. Я сказала, что теперь никаких отговорок. Хочу наконец познакомить его со всеми нормально. Ты же уже приедешь?