— А я смотрю, Золушка с утра уже сбежать решила.

— Я вообще-то в душ ходила.

— Хорошая версия, — он усмехается и притягивает меня ближе. — Обычно это мужики утром сбегают. А тут просыпаюсь — женщины нет.

Секунду смотрю на него, а потом всё-таки смеюсь.

— Я далеко убежала. Метров на три.

— Важен сам факт.

Макс наклоняется и целует меня. Совсем не так, как вчера. Спокойно. Лениво. Будто целовать меня утром — совершенно нормальная вещь.

И вот от этого внутри почему-то становится теплее, чем от всего, что было ночью.

Потому что ночь — это понятно.

Ну… теперь понятно.

А вот утро я себе вообще не представляла.

Телефон на столе начинает звонить.

Макс нехотя отпускает меня.

Нахожу в сумочке телефон и почти недовольно фыркаю. Вот умеет сестра звонить не вовремя.

— Доброе утро! — едва приняв вызов, как слышу звонкий голос сестры такой бодрый, будто она уже успела прожить половину дня. — Ты завтра во сколько приезжаешь?

Бросаю взгляд на Макса, который как раз поднимает с пола футболку.

— Если поезд без задержек, вечером.

— Отлично. Я тебя встречу. Хотя нет, может, папа. Короче, кто-нибудь встретит. У меня тут вообще дурдом, он тоже должен приехать!

Мне даже спрашивать не надо кто.

Таинственный жених.

Лера тут же начинает рассказывать что-то про ужин, продукты, платье и родителей, практически не замечая моих редких ответов.

А я продолжаю смотреть на Макса.

Завтра.

Почему-то до этого момента отъезд существовал где-то отдельно. Теперь вдруг становится настоящим. Заканчиваю разговор и кладу телефон на стол.

— Завтра уезжаешь? — спрашивает Макс, застёгивая часы.

— Вечером.

Он кивает, будто просто запоминает информацию.

— Провожу.

И всё. Никаких вопросов, никакого «а что потом?». А у меня это самое «потом» моментально появляется в голове.

Что вообще происходит после таких ночей? Мы теперь встречаемся? Не встречаемся? Он будет звонить? Я уеду домой, он останется здесь, и что дальше?

Господи, Алёна. Только не начинай утром после первой ночи выяснять у мужчины планы на совместную старость.

— Хорошо, — отвечаю вместо всех этих вопросов.

Макс смотрит на меня секунду, будто замечает всё, что я не сказала, но спрашивать не начинает. И за это спасибо.

Через полчаса он уезжает. Целует меня перед дверью, напоминает не забыть поесть и обещает позвонить.

Я закрываю за ним дверь и ещё несколько секунд стою посреди номера.

Потом улыбаюсь. Просто так. Как дура.

К вечеру улыбаться хочется уже меньше.

Макс не звонит. Я пару раз беру телефон, проверяю сообщения и тут же ругаю себя. Человек работает. Причём не менеджером в магазине, которого можно найти между кассой и складом.

Не знаю, что именно больше на меня действует, то ли ежечасные звонки сестры утомляют, то ли всё же первый секс так действует, но едва голова касается подушки, как я тут же засыпаю.

Утром меня будит администратор, напоминая о времени. Вот уж точно сервис пяти звёзд. Я тут, между прочим, две недели за проживание заплатила, а меня вот так запросто выгоняют.

Едва закрываю дверь, как тут же тянусь к телефону, но там вновь ничего.

К обеду тоже тишина.

Я собираю вещи, проверяю номер, складываю зарядку, документы, косметичку. Мобильный постоянно оказывается рядом.

Один раз даже открываю нашу переписку, но вовремя себя останавливаю.

Он сам сказал, что проводит.

Лера звонит ближе к трём и практически не даёт вставить ни слова. Жених, как оказалось, приезжает сегодня. Папа что-то купил не то, мама передумала насчёт ужина, а сама Лера не знает, что надеть.

— Ты какая-то странная сегодня, — замечает она наконец.

— Нормальная я.

— Ладно, потом расскажешь. У меня тут катастрофа.

И снова уходит в свой рассказ. Я даже улыбаюсь.

Вот и поговорили.

В четыре становится уже не смешно.

Макса нет. Сообщений нет. Звонков тоже.

До поезда остаётся меньше часа.

Я несколько раз убеждаю себя написать первой.

Что в этом такого?

Обычное сообщение:

«Ты приедешь?»

Два слова, но палец так и не нажимает на отправку. Потому что сразу после них в голове возникает другое. А если не приедет? А если приедет, то что дальше? Спросить его номер? Или поблагодарить за ночь?

На вокзал приезжаю заранее. Минут двадцать стою возле входа, делая вид, что что-то листаю в телефоне.

Каждая чёрная машина заставляет сердце дёргаться. Каждый высокий мужчина в толпе — тоже. И с каждой минутой мне становится всё противнее от самой себя.

Вчера я лежала с ним в одной постели. Сегодня боюсь позвонить.

Прекрасно.

Иду к вагону медленно, постоянно оглядываясь.

Никого.

Проводница проверяет билет и кивает на дверь.

— Проходите, девушка.

— Я сейчас. Ещё минутку.

Она смотрит на часы, но ничего не говорит.

Минутка заканчивается. Потом ещё одна. Людей на платформе становится всё меньше. И вот здесь моя гордость наконец идёт куда подальше.

Достаю телефон и нажимаю на имя.

Вместо гудка через несколько секунд раздаётся спокойный механический голос:

«Абонент временно недоступен».

Смотрю на экран. Набираю снова. То же самое. Внутри что-то медленно проваливается.

Может, работа, телефон сел, ещё что-нибудь.

— Девушка, — проводница уже выглядывает из вагона. — Отправляемся.

Сжимаю телефон.

Да очнись ты уже, Алёна! Он получил, что хотел. А я, идиотка, ещё с утра лежала и думала, что будет дальше. Ничего. Вот что.

Поднимаюсь в вагон почти в последний момент.

Дверь за спиной закрывается.

Через несколько секунд поезд медленно трогается, а я всё ещё смотрю через стекло на пустеющую платформу.

Переступить порог родительской квартиры я успеваю. Сделать второй шаг — уже нет.

— Наконец-то! — Лера в буквальном смысле вешается мне на шею, едва папа отходит в сторону. — Ты почему так долго?

— Вообще-то мой поезд только приехал, — пытаюсь выбраться из её объятий. — Быстрее ехать он отказывался.

— Могла попросить.

— Машиниста?

— Не придирайся к словам. Идём быстрее.

Она хватает меня за руку и тащит в сторону комнаты. Я едва успеваю разуться. Ветровку я уже по пути сбрасываю.

За две недели дома ничего особо не изменилось, но сегодня квартира выглядит так, словно здесь как минимум ждут иностранную делегацию. В гостиной накрыт стол, из кухни тянется приятный запах выпечки.

— Он ещё утром приехал, представляешь? — Лера заталкивает меня в свою комнату и тут же ныряет к шкафу. — Вообще хотел сюрприз сделать. И я бы ничего не узнала, если бы его друзья не сдали. Я одному позвонила совершенно по другому поводу, а он возьми и ляпни, что Макс уже здесь.

Я тут же включаюсь в разговор. Имя неприятно царапает где-то внутри.

Лера продолжает что-то говорить, пока я напоминаю себе, что Макс совсем не редкое имя.

Мой, например, второй день даже телефон включить не может.

Хотя какой он мой?

— Потом я встретила Светку, — Лера уже вытаскивает из шкафа два платья и прикладывает к себе сначала одно, потом другое. — Она говорит, что зелёное лучше. Но мама сказала синее. А я вообще хотела чёрное. Как думаешь?

— Синее.

— Ты даже не посмотрела, — недовольно надувает губы.

— Тогда зелёное.

Лера медленно опускает оба платья.

— Так, — почти строго выдыхает она, включая функцию «старшая сестра». — Я тебе минут пять рассказываю про человека, которого ты наконец увидишь, а ты сидишь с лицом, будто у тебя удав умер.

Морщусь. Рептилий с детства не люблю. Особенно змей.

— Алёна.

Всё. Началось. Она бросает платья на кровать и садится рядом со мной.

— Это из-за того мужчины?

Я слишком поздно понимаю, что пауза получилась длиннее, чем нужно. Лерины глаза тут же расширяются.