— Боишься?

Одно слово, но сколько вызова. Словно для него вообще вся жизнь — вызов.

— Давай сюда.

Первый выстрел уходит так далеко от центра мишени, что Макс демонстративно смотрит вправо.

— Что?

— Проверяю, все ли живы.

— Очень смешно, — морщусь в ответ. Второй получается лучше. После четвёртого я уже почти горжусь собой и протягиваю ему винтовку.

— Теперь ты, — он даже бровь приподнимает. Да, согласна, язык мой живёт отдельной жизнью.

— Плохой план.

Произносит Макс и делает быстро четыре выстрела, после которых я буквально готова требовать проверку оборудования на сговор.

— Выпендриваешься.

— Немного, — с довольной усмешкой отвечает.

Работник тира снимает с крючка приз, и я начинаю смеяться ещё до того, как Макс его принимает. Огромный розовый заяц. В его руках. Картина настолько прекрасная, что я даже жалею об отсутствии телефона.

— Тебе идёт.

Макс протягивает чудовище мне, и я снова мгновенно краснею.

Мы идём дальше, сворачивая с шумной аллеи подальше в глубь парка.

— А ты всегда такой? — первая начинаю разговор после затянувшейся паузы.

— Какой?

Хороший вопрос. Я сама не знаю, что именно пытаюсь выяснить. — На работе ты другой.

Макс несколько секунд смотрит вперёд, словно проверяя мою вменяемость.

— На работе я отвечаю не только за себя.

— Тебе нравится то, чем ты занимаешься? — вопрос срывается с губ быстрее, чем включается мой мозг.

— Иногда.

— Очень убедительно.

— Я не по рекламному буклету профессию выбирал, Золушка.

— А почему выбрал?

Он бросает на меня короткий взгляд.

— Длинная история.

— У нас ещё много времени.

Он снова только усмехается в ответ и не спешит ничего рассказывать. И я неожиданно не хочу вытаскивать ответ силой. Мне начинает казаться, что Макса вообще нужно узнавать именно так — по мелочам, которые он сам не считает важными. Он всегда идёт со стороны дороги. В толпе автоматически замечает всё вокруг. Не любит сладкий кофе, но уже знает, какой беру я. С людьми говорит коротко, зато минуту назад поймал за капюшон чужого ребёнка, который едва не влетел в ограждение, и спокойно отправил обратно к матери.

К вечеру людей становится ещё больше. Мы уходим ближе к реке, и первый залп салюта разрывает небо как раз тогда, когда выходим к ограждению. Золотые искры рассыпаются над водой.

— Красиво, — вырывается у меня.

— Согласен.

Поворачиваюсь. Макс пристально смотрит на меня, заставляя сердце учащённо биться. Видимо, совсем забыло, что сегодня ему уже было мало одного потрясения.

Следующий залп освещает его лицо, и мне вдруг совсем некстати вспоминается, что через несколько дней я уеду. Домой. Туда, куда ещё недавно так отчаянно хотела вернуться. А Макс останется здесь. Не будет чёрной машины возле мотеля. Его внезапных сообщений. «Золушки». Дурацких приказов, от которых я сначала злюсь, а потом почему-то всё равно делаю, как он сказал. От этой мысли праздник вокруг сразу становится тише. Я отворачиваюсь к реке.

Странно.

Ещё несколько дней назад я считала, сколько осталось до возвращения домой. Хотела поскорее закончить с работой у тёти Марины, сесть в поезд и вернуться к своей нормальной жизни.

Теперь при мысли об этом почему-то неприятно тянет внутри. И я совершенно не понимаю почему.

Мы с Максом знакомы всего ничего. Между нами вообще ничего нет. Пара встреч. Несколько поцелуев. Розовый заяц.

Даже звучит глупо.

— Замёрзла?

Я даже не успеваю ответить, как моих плеч касается его куртка.

— Всё нормально, — улыбаюсь, пока он кутает меня в свою вещь. В его личную вещь, которая пахнет им, которая всё ещё сохранила его тепло.

Прекрасно. Теперь мне осталось только окончательно сойти с ума и решить, что это тоже что-то значит.

Снова смотрю на салют, но сосредоточиться уже не получается.

Почему мне вообще хочется, чтобы это что-то значило?

Макс ведь ничего мне не обещал. Я ему тоже. Мы даже не говорили о том, что происходит между нами.

— Всё, — произносит Макс, когда над рекой гаснет очередной залп. — Поехали.

— Уже?

Он смотрит на часы.

— Могу ещё покатать тебя по городу. Но тогда до двенадцати можем не успеть. Прижимаю зайца к груди, скрывая за ним половину лица.

Мы разворачиваемся в сторону парковки. Я иду рядом, утопая в его куртке и прижимая к груди розового зайца. От собственного вида хочется смеяться. От собственных мыслей — уже не очень.

Наверное, мне просто нравится Макс. Людям же могут нравиться другие люди. Для этого необязательно сразу понимать, что с этим делать. Тем более скоро я уеду. И всё само закончится.

Очень удобная мысль.

— Макс?!

Громкий женский голос заставляет меня поднять голову. И именно в этот момент на Макса буквально вешается брюнетка. Тёмные волосы рассыпаны по плечам, короткое платье подчёркивает длинные ноги, а улыбается она так, будто только что нашла человека, которого очень давно искала.

— Макс! Ты откуда здесь взялся?!

Я останавливаюсь в паре шагов. С розовым зайцем в руках. В его куртке на плечах. И с совершенно идиотским ощущением, будто мне только что наступили куда-то прямо внутрь.

— Макс! Ты откуда здесь взялся?!

Брюнетка буквально повисает на нём. Её руки обхватывают его шею, и она прижимается всем телом так, будто они давно не виделись. Или будто у них вообще такие отношения.

Я застываю в паре шагов.

Розовый заяц в руках вдруг кажется самым идиотским предметом в мире. Куртка на плечах — тоже. Я чувствую себя маленькой и глупой. И, кажется, сейчас краснею так, что это видно даже в темноте.

— Привет, — произношу ровно, чуть отводя её руку в сторону.

— Я думала, ты в командировке.

— Вернулся.

Она снова касается его плеча. Проводит пальцами по предплечью так, будто имеет на это полное право. Макс не убирает руку. И это почему-то задевает сильнее, чем если бы он сам её обнимал.

Я отвожу взгляд и делаю вид, что рассматриваю гирлянды на деревьях. Но краем глаза всё равно вижу, как она улыбается ему. Как её пальцы задерживаются на его груди.

Медленно выдыхаю, напоминая себе, что меня это не должно волновать. Мы даже не встречаемся. Просто пару раз поцеловались. С кем не бывает?

— О, — брюнетка окидывает меня быстрым взглядом. Заяц. Куртка. Моё глупое лицо. — Это и есть твоя сестра?

Я почему-то задерживаю дыхание. Макс смотрит на меня. Коротко. Лицо непроницаемое.

— Нет, — отвечает ровно.

Всё. Одно слово. Я знаю, что это правда. Я действительно не его сестра. Но почему-то в его устах это звучит как «она никто». И внутри становится гаденько, что я едва не сжимаю зайца до хруста.

— А-а-а, — тянет девушка. — Ясно.

Она снова поворачивается к Максу и, привстав на носочки, целует его в щёку.

— Ну, ты позвони, — она переводит взгляд на меня. — Когда освободишься.

Я молчу. Потому что любое слово сейчас будет звучать жалко. Или зло. Или ещё хуже.

Она машет рукой и исчезает в толпе, оставляя нас стоять на аллее.

— Идём, — говорит Макс.

Я иду за ним, стараясь не смотреть на его лицо.

В машине я молча забираюсь на переднее сиденье. Зайца откладываю на заднее. Потому что держать его сейчас в руках — слишком похоже на попытку спрятаться.

Мы едем молча. Я смотрю в окно и считаю фонари. Один. Два. Три.

— Ты чего молчишь? — спрашивает Макс через несколько минут.

— Устала, — отвечаю коротко.

Он бросает на меня быстрый взгляд, но ничего не говорит. Я чувствую его напряжение. Оно витает в воздухе между нами. Но я не хочу его разряжать.

Он мне ничего не должен. Я ему — тоже.

Я почти бегу к мотелю, когда он тормозит у входа. Открываю дверь, не дожидаясь, пока он её откроет. Не оборачиваюсь.

— Алёна, — слышу за спиной его голос.

— Спокойной ночи, — бросаю через плечо и захлопываю дверь.