Алёна

— Пойдём воздухом подышим.

Я смотрю сначала на мужскую ладонь, обхватившую моё запястье, потом поднимаю глаза на её владельца.

Он всё ещё улыбается.

Вот это почему-то пугает больше всего.

— Я не хочу, — отвечаю тихо и осторожно вытягиваю руку.

Не получается. Пальцы сжимаются сильнее.

— Да ладно тебе, — усмехается Артур. — Пять минут. Тут душно.

Мне тоже душно. Последние часа четыре. Но почему-то исключительно рядом с ним.

— Мне нормально.

— Алён, ну чего ты ломаешься?

Ну, вот, сначала я была «очень красивой девушкой». Потом — «слишком серьёзной». Через полчаса выяснилось, что я «просто стесняюсь». А теперь, оказывается, ломаюсь.

Ещё немного, и этот мужчина самостоятельно проживёт за меня наши отношения до серебряной свадьбы.

Я бросаю быстрый взгляд на зал. Здесь примерно человек сто пятьдесят. Половина уже танцует, вторая половина пьёт так, будто организаторы пообещали вернуть деньги всем, кто к полуночи останется трезвым.

Я вообще до сих пор не понимаю, зачем мы с Лерой здесь. Жених приходится нам каким-то настолько дальним родственником, что ещё вчера я не смогла бы вспомнить ни его имя, ни то, с какой стороны он нам родственник. Но мама сказала, что не прийти будет некрасиво.

В результате родители прекрасно остались дома, а представлять нашу семью отправили нас с сестрой.

Лера, конечно, восприняла это как возможность прекрасно провести вечер. И “немного отвлечься” от того, что её жених в командировке. Я — как наказание за неизвестные мне грехи.

— Алёна.

Голос возвращает меня к проблеме, которая всё ещё держит меня за руку.

Я снова смотрю на Артура. Ему около тридцати. Может, чуть больше. Хороший костюм, золотые часы, правильная улыбка. Знакомый жениха. Все вокруг считают его прекрасным человеком.

По крайней мере, именно таким он выглядит со стороны. Очень приятный. Особенно когда уже четвёртый раз не понимает слово «нет».

— Отпустите, пожалуйста.

Его улыбка становится шире.

— Опять на «вы»? Я же просил на «ты».

Я молчу, потому что объяснить взрослому человеку, что переход на «ты» не происходит автоматически после третьего бокала виски.

Артур наконец разжимает пальцы. Я тут же убираю руку и прижимаю её к животу.

— Вот видишь, — произносит он почти ласково. — Какая ты зажатая.

Как же хочется уйти, но мы еще даже половину вечера не просидели. Мы с Лерой обещали досидеть хотя бы до торта. И если я исчезну раньше, она потом всю дорогу домой будет объяснять мне, что я опять «не дала людям шанса».

— Я же вижу, что нравлюсь тебе, — произносит этот тип.

От неожиданности я даже замолкаю. Наверное, у меня что-то происходит с лицом, потому что Артур начинает смеяться.

— Да не красней ты так.

Я не краснею. Я, кажется, медленно закипаю.

— Пойдём выйдем. Поговорим спокойно.

Он снова тянется ко мне, и я едва успеваю увернуться, и в буквальном смысле сбегаю, лавируя между танцующих пар. У входа небольшая компания почти сносит меня, мне приходится отскочить в коридор, к запасному выходу. Толкаю дверь и холодный воздух ударяет в лицо, когда я оказываюсь на боковой парковке ресторана.

— Алён?

Внутри всё обрывается. За спиной слышно, как громко хлопает дверь.

Вот что за упрямый тип!

Я ускоряюсь. Каблуки начинают раздражать. Платье тоже. Собственная нерешительность — особенно.

Шаги приближаются. Парковка огромная, но людей здесь нет. С одной стороны стена ресторана. С другой высокий забор. Впереди ряды машин.

— Скромняшка поиграть захотела? — слышится отвратительный голос моего назойливого ухажёра.

Я морщусь, потому что он совершенно точно уже полностью пьяный.

Я иду вперед, понимая, что вышла сюда совершенно зря. Впереди тупик, а сзади меня единственный выход, но его перекрывает этот пьяный тип.

Я скольжу ладонью по машине, за которой прячусь, делаю шаг в сторону и замечаю сзади приподнятую крышку багажника.

В голове рождается настолько идиотская идея, что нормальный человек должен отмести её ещё до появления.

Я, видимо, сегодня не нормальный человек.

— Артур!

Кто-то зовёт его от ресторана. Он оборачивается. Я не думаю. Вообще. Подхватываю подол платья, обхожу машину и тяну крышку багажника вверх. Внутри темно. И довольно просторно. Это последнее, что успевает отметить мой разум.

Я забираюсь внутрь. Поджимаю ноги. Тяну крышку на себя. И в последний момент понимаю, что моя левая туфля осталась снаружи.

— Чёрт.

Я лежу на боку, прижимая вторую туфлю к груди, и слышу собственное дыхание.

Сердце колотится где-то в горле.

Гениально, Алёна. Просто гениально. Нормальные девушки в сложных ситуациях звонят родителям. Полиции. Сестре. В конце концов, громко говорят: «Отстаньте от меня». Я залезаю в чужой багажник.

Начинаю прислушиваться, когда неожиданно двигатель начинает работать.

— Нет! Нет! Нет!

Тянусь к багажнику, но уже в следующую секунду машина трогается. Меня бросает назад. Я ударяюсь плечом о стенку багажника и сжимаю зубы, чтобы не вскрикнуть. Какое-то время просто не могу поверить в происходящее.

Я лихорадочно шарю рукой по обшивке, пытаясь найти хоть что-нибудь.

Ручку. Кнопку. Рычаг. Телефон.

Телефон!

Я вытаскиваю его из маленькой сумки. Нажимаю на экран и…

Нет сети.

Разумеется. Потому что если уж сегодня всё идёт через одно место, глупо было рассчитывать на исключение.

Машина резко поворачивает. Меня швыряет вбок.

— Ай!

Туфля падает куда-то к голове.

Я ловлю её и снова прижимаю к груди. Не знаю зачем. Видимо, если хозяин машины окажется серийным убийцей, я буду защищаться каблуком.

Мама всегда говорила выбирать удобную обувь. Вот теперь я понимаю, почему.

Машина внезапно резко ускоряется. Я ударяюсь затылком и вскрикиваю. Цепляюсь пальцами за какую-то петлю.

Водитель, кажется, вообще сошёл с ума, потому что в следующую секунду машина резко тормозит. И я лечу вперёд и больно бьюсь коленом.

— Из машины! — звучит снаружи грубый и жёсткий мужской голос. — Руки!

Я лежу в темноте, прижавшись спиной к стенке багажника. Снаружи шум. Хлопают двери. Кто-то матерится. Потом глухой удар. Ещё один голос:

— Чисто!

У меня холодеют пальцы.

Сегодняшний вечер определённо перестал подчиняться законам здравого смысла.

Я даже не замечаю, что начинаю сильнее сжимать туфлю.

— Салон чистый.

Шаги приближаются. Я перестаю дышать. Раздаётся щелчок. Крышка поднимается. От яркого света приходится прищуриться. Несколько секунд ничего не вижу. Потом изображение постепенно становится чётким.

Сначала замечаю оружие, потом бронежилет. А потом мужчину.

Высокого. Спортивного. С пронзительно чёрными глазами.

Он смотрит на меня сверху вниз. Я смотрю на него снизу вверх. В его лице не меняется вообще ничего. Только глаза становятся ещё более чёрными. Мне кажется, он тоже не ожидал найти здесь меня.

Секунду мы молчим. Потом его взгляд опускается на туфлю, которую я держу обеими руками перед грудью. Снова возвращается к моему лицу.

— Руки покажи.

Голос низкий. Спокойный. От этого ещё страшнее. Я медленно поднимаю одну руку. Вторая всё ещё держит туфлю. Он смотрит на неё.

— Обе.

— Я её сейчас уроню.

Его бровь едва заметно приподнимается.

— Переживём, Золушка.

Я сижу на жёстком стуле уже минут десять и до сих пор не понимаю, куда меня привезли. И кто вообще эти люди.

На полицию не похожи. Жетонами никто перед лицом не размахивает, зато оружия вокруг столько, будто я каким-то совершенно невероятным образом со свадьбы дальнего родственника провалилась прямиком в боевик.

Может, это вообще бандиты?