— Только не говори, что сам её повезёшь.

— Сам, — отзываюсь невозмутимо.

Серый присвистывает.

— Всё, — добавляет Дика. — Последняя недели в группе, вот-вот новая должность. Решил красиво проводить старую жизнь.

— Пошёл нахуй.

— Вот, — довольно кивает Димка. — Значит, попал.

Я встаю.

— У тебя давно ебало целое?

— Почти месяц, — усмехается в ответ.

— Могу исправить.

Он ржать начинает.

— Да ладно. Мы помним, как после той операции девка сама к тебе в гостиницу пришла благодарить. Тебе, сука, напрягаться не надо. Ты их вытаскиваешь из неприятностей — они потом сами расплачиваются.

— Она ничем не расплачивалась.

— Конечно. Просто до утра рассказывала, как благодарна.

Серый ржёт, пока я забираю телефон Алёны.

— Закончили?

— Почти, — Димка щурится. — Эта тебе понравилась?

Я смотрю на него. Он знает, когда лучше заткнуться. Баб я никогда и ни к чему не принуждаю. Сам на них не набрасываюсь и тем более не пользуюсь служебным положением. Даст повод, сойдемся, ок. Возможно, будет продолжение. Так или иначе еще никогда не простаивал. Пацаны из группы знают мои принципы. Так что тот факт, что я решил подвести Золушку ничего не говорит. Даже если сама будет лесть. Пока дело есть, я не трусь рядом. Никогда не смешиваю работу и личное.

— Нормальная девчонка, — отвечаю.

— О-о-о, — Димка хлопает ладонью по столу. — Всё, блядь. Наш пропал.

— Завались.

Он ухмыляется.

— Свободна, кстати.

Я уже у двери торможу и на Димку взгляд перевожу.

— Сам спросил. Мужа нет. Парня по телефону тоже. Семья, учёба, кошка. Девочка правильная. Тебе даже непривычно будет.

— Пошёл нахуй.

— Уже иду.

В коридоре я невольно усмехаюсь.

Признаю, девчонка зацепила. Я не мальчик. Женщина красивая. Свободная. Через неделю уезжаю. Если захочет — можно провести ночь и спокойно разойтись. Тем более, что в последние месяцы секса у меня не было. Хуй знает на чем держусь.

Прохожу к ней. Алёна сидит на том же стуле и смотрит так, будто успела придумать несколько способов побега.

Кладу телефон перед ней.

— Чисто, Золушка. Собирайся.

Она вскакивает. Глазищами своими хлопает.

— Домой?

— Нет. Обратно в багажник.

Лицо у неё моментально вытягивается. Я усмехаюсь.

— Шучу. Домой.

— Я такси вызову, — за телефон тут же хватается. На экран начинает жать.

— Не вызовешь. Телефон сел. Постороннюю машину сюда не пустят. Так что идём. Отвезу тебя.

Алёна застывает. Молча губы поджимает. Грудь у нее быстрее подниматься и опускаться начала, от того, что дышит чаще.

— Вы?

— Я. Так и быть, на этот раз поедешь в салоне.

Она поджимает губы и поднимается. На одной ноге туфля, вторая босая, она ее на носочки ставит, но вида не подает, что неудобно.

Я опускаю взгляд.

— Осторожнее. Последнюю не проеби. Золушка.

— У меня имя есть, — уже чуть спокойнее произносит.

— Помню, Алёнушка.

По лицу вижу: хочет послать. Но не решается.

Пока.

Даже интересно становится, на какой день она мне сдастся?

Алёна

Прохладный ночной воздух ударяет в лицо, и я на мгновение зажмуриваюсь. Кажется, я дышу впервые за несколько часов. Небо темное, звёзд почти не видно, только фонари бросают жёлтый свет на асфальт. Где-то рядом урчит двигатель машины. Сбоку припаркован массивный черный, полностью тонированный джип. Такой же опасный, как и его хозяин.

Макс открывает переднюю дверь и смотрит на меня.

— Залезай.

— Я бы предпочла сзади.

— Боишься, что нападу? — коротко усмехается.

— Нет, — вру, конечно же, я. — Просто не люблю сидеть рядом с незнакомцами.

— Тогда тебе бы не стоило залезать в багажник к другому незнакомцу. Но ты же у нас любишь острые ощущения.

Я сжимаю зубы. Мне очень хочется сказать ему что-то колкое, но в голову ничего не приходит. Только раздражение пульсирует где-то в висках. Он ждёт. Я тяжело вздыхаю и забираюсь в машину.

Салон пахнет кожей и ещё чем-то мужским — резким, горьковатым, почти терпким. Я пристёгиваюсь и смотрю в окно, делая вид, что меня не существует.

Какое-то время мы молчим, но с каждым километром тишина становится тяжёлой и давящей. Я смотрю на проплывающие мимо фонари, на редкие машины и пытаюсь придумать, что сказать сестре. Она, наверное, уже волнуется.

— Не переживай, — раздаётся голос Макса, когда я пытаюсь в третий раз включить телефон. — Я тебя не съем.

— Я не переживаю, — бурчу я, продолжая смотреть в окно.

— Прямо-таки совсем-совсем?

— Ну, если не считать того, что меня несколько часов держали непонятно где, обыскали телефон и привезли обратно в машине с человеком, который называет меня сказочным именем, то да, совершенно спокойна.

Он усмехается. Я слышу это. И это бесит ещё больше.

— Ты сама выбрала свой транспорт, Алёнушка. Я тебя туда не заставлял залезать.

— Я думала, это безопасное место.

— Безопасное? — он чуть поворачивает голову, и я краем глаза вижу его лицо. Резкие скулы, прямой нос, губы сомкнуты в прямую линию, а на лбу едва заметная складка — будто он постоянно настороже, даже когда расслаблен. — Багажник наркокурьера на парковке ресторана. Да, очень безопасное.

— Что?!

— Шучу, — спокойно отвечает. — Там просто были мелкие неприятные люди. Но ты могла бы и не знать.

— Вы серьёзно?! — голос срывается на писк. — Там могли быть наркотики?

— Могли, — он пожимает плечами. — Но не было. Так что расслабься. Твой героический побег от пьяного ухажёра закончился просто встречей со мной. Не самая плохая альтернатива.

Я открываю рот, чтобы ответить, но понимаю, что сказать нечего. Потому что он прав. В какой-то степени. Если бы я не залезла в этот дурацкий багажник, я бы сейчас сидела в том же ресторане и слушала Артура, который объяснял бы мне, почему я на самом деле хочу с ним переспать. Или уже стояла бы где-нибудь в тёмном углу парковки.

Я вздрагиваю от этой мысли.

— Ну вот, — говорит Макс, будто прочитав мои мысли. — Уже лучше. Золушка начинает ценить своего спасителя.

— Вы не спаситель, — отвечаю я. — Вы просто… просто мужчина с оружием и слишком большим самомнением.

Он смеётся. Коротко, гортанно, и от этого смеха у меня почему-то мурашки бегут по спине. Кажется, он делает это специально. Выводит меня из себя. И у него отлично получается.

— Называй меня как хочешь, — говорит он небрежно. — Но я тебя вытащил из багажника. Мог бы отправить в участок, посадить на ночь, разбираться утром. А я просто везу тебя домой. Это что, не доброе дело?

— Вы делаете свою работу, — бросаю я.

— Моя работа — ловить плохих парней. А не развозить по домам потерявшихся девочек.

Чувствую, как мои щёки начинают гореть. Снова. Это просто катастрофа. Я краснею от всего. От его голоса, от его насмешливого взгляда, от того, что он говорит обо мне «девочка».

— Я не девочка, — произношу тихо.

— Спасибо за подробности, — он отвечает так же тихо, но в этом слове столько двусмысленности, что я предпочитаю не развивать эту тему.

Я отворачиваюсь к окну и делаю вид, что мне безумно интересна улица. За стеклом проплывают дома, магазины, какие-то люди. Я пытаюсь представить, как я сейчас зайду в наш номер и Лера начнёт допрос. «Где ты была? Почему не отвечала? Что за мужик тебя привёз?» Я, наверное, скажу, что потеряла телефон. Что закружилась голова. Что я вышла на улицу, а когда хотела зайти обратно, не смогла найти вход.

Бред, конечно, но других вариантов нет. Я не могу рассказать ей правду. Что я залезла в чужой багажник, меня увезли, обыскали и допрашивали. Она не поверит, потому что Лера всегда считает, что я всё преувеличиваю.

— Так и будешь смотреть в окно, как будто я тебя в заложники взял?

— У меня нет настроения для разговоров.

— А я заметил. Ты вообще с кем-нибудь разговариваешь или только обижаешься на весь мир?