Я резко оборачиваюсь, встречаясь с его тёмным и пронзительным взглядом. От неожиданности я даже на пару секунд забываю, что именно хотела ему сказать.

— Я не обижаюсь.

— Обижаешься, — спокойно кивает, снова стартуя с места, едва загорается зелёный свет светофора. — На меня, на того типа в ресторане, на судьбу, на то, что платье помялось. Такая вся правильная, но внутри — сплошное негодование.

Я открываю рот. Потом закрываю. Потому что он попал. В точку. Но признать это перед этим странным и самоуверенным типом — всё равно что открыть ему дверь в ту часть меня, куда я даже саму себя не пускаю.

— Вы слишком много обо мне думаете, — говорю я.

— А я вообще мало о ком думаю, — отвечает он невозмутимо. — Но ты сегодня удачно вписалась в мою ночь.

Я молчу. Потому что не знаю, что на это ответить. Сердце почему-то бьётся быстрее, и я приписываю это злости. Просто злости. Конечно.

Машина сворачивает на улочку с яркой рекламой дешёвых закусочных и магазинов. Я начинаю узнавать места. Это недалеко от того района, где мы с сестрой сняли номер в недорогом отеле.

— Ты тут остановилась? — спрашивает он, паркуясь напротив придорожного мотеля. Единственный мотель, который я вообще вспомнила по дороге к тому месту, где мы остановились.

Неоновая вывеска «Придорожный» мигает, как умирающий светлячок. На парковке пара машин. Всё выглядит именно так, как и должно выглядеть — дёшево и уныло.

— Да, — отвечаю я. — Мы с сестрой решили остановиться здесь, чтобы не возвращаться поздно ночью из-за свадьбы. Родители далеко, а нам рано утром надо ехать обратно. Вот такие у Золушки возможности, — я почти смеюсь, но смех получается горьким. — Только на дешёвый мотель и хватило.

— Приятное местечко, Золушка. Тебе здесь и правда туфельку не жалко потерять.

— Здесь чистые простыни и горячая вода, — отвечаю я, задевая его за живое, потому что когда мы выходили из кабинета, я слышала, как двое разговаривали о том, что они давно не видели душ. — И это как раз то, что нужно после того, как провела вечер в багажнике и в отделении с вами.

— Я всё ещё могу забрать твой телефон обратно, — предупреждает он с едва слышным смехом в голосе.

Я уже открываю дверь и выхожу на тротуар. Одна нога босая, вторая в туфле, чувствую, как прохладный асфальт касается кожи.

— Спасибо, что довезли, — произношу сухо, почти не глядя на него.

— На здоровье, Алёнушка.

Я закрываю дверь и быстрым шагом направляюсь к входу, ощущая на себе его взгляд. Я знаю, что он смотрит. Наверное, улыбается. Мне хочется обернуться и бросить ему что-то колкое, но я заставляю себя идти прямо. Вперед. К свету дешёвого мотеля.

Только когда за спиной слышится звук отъезжающей машины, я выдыхаю. Кажется, я не дышала весь этот путь.

Я захожу в холл. Лампы тусклые, пахнет старой мебелью и чем-то кисловатым. За стойкой сидит сонный мужчина, увлечённо наблюдая за чем-то в планшете.

— Доброй ночи, — говорю я. — У меня телефон разрядился. Можно попросить вас вызвать такси? — Он даже не смотрит на меня. — Простите…

— Чего тебе?

Он чуть голову приподнимает, и я краем глаза замечаю, что именно он смотрит. Щеки мгновенно вспыхивают, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не зажмуриться. Нет, я могу понять, если бы он был дома, один, когда никто не видел, но он же на работе…

— Я попросила позвонить.

— Телефон на втором этаже. Лестница справа.

Стараюсь быстро уйти, в идеале бы вообще уйти, чтобы быстрее принять душ и смыть с себя весь этот абсурдный день.

Телефон висит на стене в конце коридора, прямо перед запасным выходом. Я иду к нему, мысленно прикидывая, что скажу сестре. «Лер, я потеряла телефон, задержалась, не волнуйся». Или лучше: «Я встретила знакомого, мы посидели в баре». Нет, она сразу начнет задавать вопросы.

— О, гляди, Сеня, — произносит низкий мужской бас в проеме холла. — Тут барышня.

Сердце мгновенно срывается в галоп. Они возникают будто из ниоткуда — двое мужчин. Один высокий, тощий, в спортивном костюме, с нездоровым румянцем на лице. Второй шире, ниже, плечистый, с запавшими глазами и мутным взглядом.

— Барышня, составите нам компанию? — произносит второй, окончательно отрезая мне путь назад.

Ой, ёй, ёй, а может быть, было бы лучше, если бы осталась с тем самоуверенным типом?

Я замедляю шаг. Не останавливаюсь, но сердце уже начинает биться быстрее. Коридор слишком узкий. Перила с одной стороны, глухая стена с другой. Они стоят вдвоем, перекрывая проход. Не специально, но так, что пройти незаметно не получится. Придется или проситься, или ждать, пока отойдут.

— Добрый вечер, — произношу я как можно спокойнее. — Пропустите, пожалуйста.

Плечистый смотрит на меня с ленивой усмешкой, прислонившись спиной к стене.

— А ты одна тут ходишь? Поздно уже. Не страшно?

— Нет, — отвечаю я и делаю шаг вперед, надеясь, что они расступятся. — Меня жених ждет. Отпустил только позвонить. Он у меня спортсмен. Боксом занимается.

Тощий не двигается. Он оглядывает меня, задерживается взглядом на платье, на моей босой ноге, и хмыкает.

— Ну, если хочешь позвонить, то давай. Звони, мы не мешаем. — он машет рукой в сторону телефона.

Я делаю еще шаг. И натыкаюсь на руку плечистого. Он выставляет ладонь, буквально блокируя меня. Его пальцы касаются моего плеча, и я отшатываюсь назад так, что спина врезается в стену.

— Да ладно тебе, — говорит он. — Мы просто компанию ищем. Скучно тут.

— Я не могу, — выдыхаю я. — Говорю же, жених ждет. Боксер. Опасный очень. Сама его даже побаиваюсь.

— Жених подождет, — ухмыляется тощий. — А мы не можем. Мы уже нашли тебя.

Я смотрю на них. Мысленно оцениваю. Если я попытаюсь прорваться, они просто схватят меня. Если побегу назад — на лестницу, а там еще один этаж, и я даже не знаю, есть ли там выход. Телефон позади них. И я не могу позвать на помощь, потому что администратор на первом этаже ничего не услышит в наушниках, увлеченно смотря то, что у него в планшете.

— Эй, — говорю я и смотрю прямо на тощего. — Нам не стоит здесь стоять. Администратор вызовет полицию, если увидит.

Они смеяться начинают. Сердце кажется, вот-вот пробьет грудную клетку. Я ведь никогда не была в подобных ситуациях. Не думала, что в мотеле может такое быть.

— А ты сообразительная, — голос тощего становится ниже. — Мне нравится. Ну чего ты ломаешься? — он делает шаг ко мне, и теперь они оба оказываются совсем близко. Тощий по правую сторону, плечистый — прямо передо мной. Я чувствую запах перегара и дешевого табака. От этого тошнотворный ком к горлу подступает.

— Пожалуйста, — говорю я уже почти шепотом. — Отойдите.

Плечистый протягивает руку. Я отворачиваю голову, сжимаюсь, и его пальцы касаются моей щеки. Я дергаюсь, но сзади стена, а слева тощий, который придвинулся ближе.

— Какая красивая, — бормочет он.

— Да, — соглашается второй. — И одна. В этой дыре. Просто подарок.

Я пытаюсь придумать, как вырваться. Пнуть, закричать, рвануть назад. Но они зажимают меня, и я понимаю, что мне не хватит сил, если они решат удержать.

— Отпустите меня! — мой голос срывается.

Пальцы на моей щеке становятся настойчивее, и я чувствую, как меня отталкивают назад к стене. Тощий наклоняется ближе.

— Только чур не кричать, — шепчет он, и я чувствую его дыхание на своей коже.

Я сжимаю зубы. Нога в туфле, вторая босая. Я решаю, что буду пинаться, если он приблизится еще хотя бы на пару сантиметров.

— Впервые вижу, что кому-то не нужны руки, — спокойно и безэмоционально раздается низкий и уже знакомый голос.

Оба мужчины одновременно поворачиваются.

Макс стоит в конце коридора, лениво прислонившись плечом к стене и сложив руки на груди.

— Ты еще кто? — первым реагирует плечистый, убирая руки от моего лица.

Макс переводит взгляд на него, потом на тощего.

— Смотрю, у вас еще и со слухом проблемы.