Я слушаю её вполуха. Голова всё ещё занята вчерашним вечером. Максом. Его руками, глазами. Этот почти поцелуй, который оборвала дурацкая мелодия. И потом поездка обратно — почти в полной тишине, потому что его телефон разрывался каждые пять минут.

Он отвечал коротко: «Да», «Нет», «Разберусь», «Потом». Я не смотрела на него, но краем глаза видела, как его пальцы сжимают руль, как челюсть напрягается, когда он слушал очередного собеседника. За всю дорогу я поняла: он действительно важный человек. Какой-то командир. От него что-то зависит, и его приезда ждут.

— …и тогда они сказали, что это просто невероятно, — тётя Марина смеётся, и я понимаю, что пропустила большую часть её рассказа.

Мы въезжаем в центр города. Старые здания, магазины, спешащие куда-то люди. Город уже проснулся, а я чувствую себя так, будто всё ещё сплю.

— Вот мы и на месте, — женщина паркуется у серого двухэтажного здания с вывеской «Региональный центр по работе с документацией». Будет скучно. Выглядит не менее весело.

— Пойдём, я тебе всё покажу.

Она ведёт меня внутрь, и я оказываюсь в небольшом офисе. Несколько кабинетов, коридор, архив в конце. Везде пахнет бумагой, пылью и чем-то казённым. Тётя Марина показывает мне мой временный кабинет — маленькую комнатушку с деревянным столом, старым компьютером и стопками папок.

— Здесь тебе нужно будет разобрать архивы за прошлые годы, — говорит она. — У нас проверка, и нужно систематизировать все договора. Я знаю, что это звучит немного нудно, но это очень важная работа. И ты справишься, я уверена.

Я киваю. Что ещё остаётся?

— Ну, Алёна, начинай, — выдыхаю я в пустоту, рассматривая эту кипу бумаг.

Закатываю рукава и начинаю разбирать папки. Сначала медленно, неуверенно. Но потом втягиваюсь. Документы нужно рассортировать по годам, по типу договоров, по статусу. Это похоже на головоломку. Я переношу стопки из архива в кабинет, сортирую, записываю, проверяю.

Архив — комната без окон, с высокими стеллажами, забитыми коробками. Тут прохладно, пахнет старой бумагой. Я беру очередную партию папок и возвращаюсь в кабинет. И снова в архив. И снова. Я бегаю туда-сюда и не замечаю, что на часах уже почти шесть.

Когда я останавливаюсь, рука сама тянется к телефону. Нужно проверить время. Экран загорается, и я вижу: один пропущенный вызов от Макса.

Моё сердце делает кульбит.

Он звонил сорок минут назад. Всего один раз. Не оставил сообщения. Не перезвонил.

Набираю его номер, понимая, что делаю глупость. Я точно не должна ему перезванивать. Что это только усложнит всё. Но мой палец уже нажимает на вызов.

В тот же момент из коридора доносится стандартный рингтон мобильного телефона, а уже через секунду на другом конце раздаётся:

— О, кто мне решил перезвонить?

— Ты? — начинаю я, как в дверном проеме появляется массивная фигура Макса с довольной и привычной усмешкой.

— Что ты здесь делаешь?

— Звонил, — спокойно пожимает плечами, словно это и так понятно. — Ты не ответила.

Я смотрю на экран своего телефона, потом на него.

— Ты звонил один раз, Макс. Сорок минут назад. Обычно люди перезванивают повторно, если хотят дозвониться.

— А я не все люди, — отвечает он с той самой привычной усмешкой, от которой меня начинает трясти. — Я пришёл.

— Зачем?

Он хочет что-то ответить, но в этот момент в коридоре раздаются шаги и голос тёти Марины. Она с кем-то громко разговаривает, смеётся. Голос приближается.

Мозг, кажется, совсем отказывается соображать. Так что в мои планы вмешивается примитивный инстинкт самосохранения. Я делаю то, что кажется мне единственно возможным в этот момент.

Я подлетаю к Максу и зажимаю ему рот ладонью. Мои пальцы касаются его губ, и я чувствую, как он застывает. Глаза расширяются, но в них тут же появляется тот самый тёплый, насмешливый блеск.

— Только тихо, — шепчу я, глядя ему прямо в глаза. — Идём. Быстро.

Я хватаю его за руку и тяну в кабинет, который служит мне архивом. Там нет окон, только стеллажи с коробками и старый шкаф. Мы заходим внутрь, и я прикрываю дверь, оставляя небольшую щель.

Мы стоим в полумраке. Тесно. Слишком тесно. Я чувствую его дыхание на своём лице. Слышу, как бьётся его сердце. Или это моё? Я уже не различаю.

Макс наклоняется к моему уху и шепчет:

— Так ты всегда встречаешь гостей или только особенных?

Я чувствую, как его голос вибрирует где-то у самого уха. Меня пробирает дрожь.

— Перестань, — шепчу я в ответ, но голос срывается.

Снаружи раздаются шаги. Теперь они совсем близко. Я слышу, как тётя Марина останавливается у двери моего кабинета.

— Алёна? — зовёт она. — Ты где?

Я замираю. Сердце пропускает удар, а потом начинает колотиться с такой силой, что я боюсь, что она услышит его через стену.

Макс пользуется моментом. Его рука ложится мне на талию, и он притягивает меня ближе. Спиной я упираюсь в холодную стену, а передо мной — его горячее тело. Между нами почти нет расстояния. Я чувствую его запах. Тот самый. Резкий. Мужской. Терпкий.

— Ты что делаешь? — шепчу я, пытаясь оттолкнуть его.

— Темноты боюсь. Вот и ищу поддержку.

Я смотрю на него. На его глаза, которые в полумраке кажутся почти чёрными. На его губы, которые так близко. На его руки, которые обнимают меня так естественно, будто делали это тысячи раз.

Моё сердце бьётся как бешеное. Пульс в ушах заглушает все звуки. Я не понимаю, что со мной происходит. Я не такая. Я не должна так реагировать на незнакомого мужчину. Он опасен, самоуверен, и от него нужно держаться подальше.

— Макс, прекрати, — шепчу я. — Пожалуйста.

— Я же сказал, — отвечает он чуть громче, но всё ещё шёпотом. — Темноты боюсь. Мне нужно чувствовать кого-то рядом.

— Ты не боишься темноты.

— Откуда ты знаешь? — он усмехается.

Я открываю рот, чтобы возразить, но в этот момент за дверью раздаётся голос тёти Марины.

— Алёна, ты здесь?

Шаги раздаются совсем близко.

Всё. Мне конец.

Она пытается вырваться. Я чувствую, как её ладони упираются мне в грудь, как она пытается оттолкнуть меня. Я чуть усиливаю хватку, не больно, но достаточно, чтобы она поняла: отсюда она не уйдёт, пока я не решу.

— Пусти, — шепчет она, чуть с дрожью в голосе. — Она сейчас войдёт!

— Не войдёт, — отвечаю я так же тихо. — Если будешь стоять смирно и не дёргаться.

— Ты с ума сошёл?

— Возможно, — усмехаюсь я. — Но ты же не хочешь, чтобы она увидела нас в обнимку? Или хочешь?

Она смотрит на меня с ненавистью. Или с чем-то, что очень похоже на неё. В полумраке её глаза кажутся почти чёрными, и в них плещется что-то такое, от чего внутри только огонь разжигается.

— Макс, — шепчет она, и в голосе уже почти мольба. — Пожалуйста.

— Я отпущу тебя, — произношу медленно, растягивая слова. — Но при одном условии.

Она замирает. Даже перестаёт дышать.

— Составишь мне компанию за чашкой кофе, — говорю я. — Вечером.

— Вечером? — она округляет глаза. — Но…

— Без «но», — перебиваю я. — Ты мне должна. Я тебя спас. Дважды. Хотя, нет, получается, с учётом этого случая, уже трижды.

Она сжимает губы. Я вижу, что она хочет возразить, сказать что-то колкое, но голос тётки за дверью становится ближе.

— Хорошо, — выдавливает она. — Только отпусти меня.

— Запомни, Золушка. Ты обещала.

Усмехаюсь и на секунду прижимаю её к себе чуть крепче. Просто чтобы почувствовать её запах. Тот самый — цветочный, лёгкий, чистый. Я отпускаю её. И в тот же момент, когда дверь начинает открываться, делаю шаг назад и в сторону. Ныряю между стеллажей, втискиваясь в узкий проём. Пыльно. Темно. Идеальное место.

В щели появляется силуэт женщины. Она смотрит на Алёну, которая стоит посреди комнаты, пытаясь унять дрожь. Руки дрожат. Она сжимает их в кулаки, чтобы скрыть.

— Алёна, ты чего здесь без света? — спрашивает тётка, щёлкая выключателем.