— Нет, Лиза, всё в порядке, — его голос прозвучал излишне ровно, сухо. — Это… по поводу поставок древесины из города приехали закупщики. Я должен поговорить с ними. Идите домой, замерзнете. Спасибо за компанию.

Он забрал свою куртку с моих плеч, быстро набросил ее и направился к машине быстрым, размашистым шагом. Из тонированного салона «Мерседеса» торопливо вышел солидный мужчина в дорогом пальто, который склонил голову в уважительном, почти подобострастном жесте, приветствуя Давида.

Я осталась стоять на заснеженной дороге у своей калитки, прижимая корзину с шиповником к груди.

Внутри меня медленно, со страшной силой оседало холодное, липкое чувство сомнения. Простой пенсионер-строитель. Столяр, уставший от городского шума. И роскошный внедорожник, перед владельцем которого его личный водитель или партнер склоняется в поклоне.

КТО ты такой, Давид? И какую игру ты ведешь в нашем маленьком селе? Первая, горькая капля недоверия упала на мое израненное сердце, заставив его сжаться в предчувствии новой, еще более сложной тайны.

(от лица Макара)

От этого запаха меня уже откровенно тошнило. Едкий, удушливый, с мерзким сладковатым привкусом гнили, он заполнил весь третий ангар, въедаясь в одежду, в волосы, в поры на лице.

Я стоял посреди бетонного прохода склада, сжав кулаки в карманах куртки, и с яростью смотрел на деревянные поддоны. Из нижних ящиков крупного сортового севка, который я планировал продать в торговые сети по двойной цене, сочилась мутная, склизкая жижа. Черная бактериальная гниль сожрала почти половину отборного урожая.

Рядом со мной стоял представитель областного закупщика — пухлый, лысеющий мужик в дорогой дубленке. Он брезгливо ткнул носком начищенного ботинка в подтекающий ящик и поморщился:

— Ну и что это за дрянь, Калинин? Ты мне что по телефону пел? «Элитный сорт, идеальное хранение, сухой склад»? Да у тебя тут болото развели! Весь нижний ярус сгнил напрочь!

— Да это единичный случай, Виктор Сергеевич, — засуетился я, чувствуя, как по спине под теплой курткой стекает противная струйка холодного пота. — Рабочие не доглядели, вентиляцию поздно открыли… Верхние-то ящики сухие! Мы сейчас быстро переберем, отсортируем…

— Переберешь? — закупщик насмешливо хмыкнул, доставая из папки договор. — У меня фура у ворот мерзнет, шоферу простой капает. Я не на свалку приехал гниль перебирать. Где сертификат соответствия на эту партию? Ты обещал фитосанитарный акт от вчерашнего числа.

Я замер, судорожно сглотнув. В горле пересохло.

Сертификат. Черт бы его побрал! Раньше этими проклятыми бумажками всегда занималась Лиза. Она знала всех районных инспекторов, сама возила пробы в лабораторию, вовремя подавала заявки через электронный портал и вела строгий температурный журнал. Когда она ушла, я просто забыл про этот контроль. Думал, ерунда — лук он и есть лук, кому нужны эти формальности? А когда вчера сунулся в районную лабораторию, мне заявили, что без свежего акта дезинфекции склада никаких справок не дадут.

— Сертификат… в процессе оформления, Виктор Сергеевич. Завтра к вечеру будет готов, клянусь…

— Завтра? — закупщик брезгливо скривился и спрятал бумаги в кожаную папку. — Всё, Калинин, разговор окончен. Сделку мы отменяем. И готовься платить неустойку за срыв графика поставок. В договоре черным по белому прописано — триста тысяч штрафа. Жди досудебную претензию.

— Постойте! Виктор Сергеевич! — я бросился за ним, но он даже не обернулся. Громко хлопнула тяжелая металлическая дверь ангара, за окном взревел мотор его машины, и закупщик уехал, оставляя меня один на один с тоннами гниющего лука.

Я в бешенстве развернулся к рабочим. Степан и двое других наемных мужиков стояли у стены, пряча ухмылки в бороды.

— Вы куда смотрели, уроды?! — заорал я во все горло, брызгая слюной. — Я вам за что деньги плачу?! Почему заслонки были закрыты?! Почему влажность зашкаливает?!

Степан медленно сплюнул под ноги и посмотрел на меня тяжелым, недобрым взглядом:

— А ты на нас голос не повышай, Егорович. Ты сам на прошлой неделе велел вентиляторы выключить, чтобы за электричество не переплачивать. Сказал: «Хватит тепло на улицу выдувать». Мы тебе говорили, что преть начнет, а ты слушать не стал. Это Лизавета Дмитриевна по три раза на день с гигрометром бегала, градусники проверяла да журнал вела. А ты только орать умеешь. Сам виноват.

— Пошли вон! — прохрипел я, чувствуя, как кровь стучит в висках. — Все вон отсюда!

Мужики молча побросали деревянные лопаты, натянули шапки и вышли, оставив меня в пустом, вонючем ангаре.

Триста тысяч штрафа. Плюс убытки от сгнившего товара еще на полмиллиона. Мой «успешный бизнес», которым я так гордился перед Ольгой, трещал по всем швам. Оказалось, что без Лизиных занудных таблиц, без ее ночных бдений над отчетами и постоянного контроля мое хозяйство — это просто куча гниющей травы в железной коробке.

Я сел в свой пикап и поехал домой. Руки на руле мелко дрожали от бессильной злости.

Мой большой кирпичный дом, который еще месяц назад сиял чистотой и пах свежей выпечкой, встретил меня запустением и холодом. В прихожей на полу валялись разбросанные сапоги Ольги, на ковре темнели следы от грязной уличной обуви, которую никто не удосужился вытереть.

На кухне была настоящая разруха. В раковине высилась гора немытой посуды, которую никто не мыл уже три дня. На столе среди крошек стояла картонная коробка из-под остывшей пиццы, которую Ольга заказала вчера из района, и три грязные чашки с засохшими следами кофе и ее розовой помады.

Сама Ольга лежала на велюровом диване в гостиной, укутавшись в пушистый плед. Она залипала в новенький дорогой смартфон, который выпросила у меня на прошлой неделе, и лениво покачивала ногой. На ее тонком запястье ярко блестел мой золотой браслет.

— Макар? Ты вернулся? — капризно протянула она, даже не подняв глаз от экрана. — Сделай мне кофе, а то голова раскалывается. И где пирожные, которые я просила купить?

Я замер посреди гостиной, тяжело дыша. От меня разило луковой гнилью, голова гудела, перед глазами стояли цифры долгов, а эта девица лежала на диване и требовала кофе.

— Оля… Ты посуду хотя бы помыть могла? — с трудом сдерживая крик, глухо произнес я. — В доме грязь, как в хлеву. Поесть нечего. Я с утра на складах спину гну…

Ольга резко села на диване, надув накрашенные губы и обиженно сверкнув серыми глазами:

— В смысле «посуду помыть»?! Макар, ты в своем уме? Я учительница, интеллигентная девушка, а не твоя деревенская поломойка! Ты обещал мне, что наймешь домработницу! Ты обещал, что я буду жить как королева, а сам притащил меня в эту глушь и заставляешь дышать этим мерзким луковым перегаром!

Она вскочила с дивана, нервно поправляя шелковый халатик, и подошла ко мне вплотную:

— И вообще, мы в эти выходные едем в спа-отель в город, как договаривались! Я уже номер забронировала на твоей карте. И мне нужна новая норковая шуба, я в этом пуховике перед коллегами показываться стыжусь! Переведи мне сто тысяч на карту прямо сейчас!

Ее наглый, требовательный тон стал последней каплей. Я сорвался:

— Какая шуба, Оля?! Какой спа-отель?! У меня склад наполовину сгнил! Мне триста тысяч штрафа впаяли за срыв поставки! У меня денег на солярку для тракторов нет, рабочим платить нечем! Счета почти пустые!

Ольга замерла. Ее красивое лицо мгновенно вытянулось, ямочки на щеках исчезли, уступив место холодной, брезгливой гримасе. Глаза, которые раньше казались мне такими нежными, стали колючими и чужими, как осколки льда.

— Что?.. — медленно, с отвращением переспросила она. — Денег нет? То есть ты… ты нищий? Ты наврал мне, что ты богатый фермер?

— Я не нищий! — рявкнул я, защищаясь. — Это временные трудности! Любой бизнес переживает кризис! Надо просто затянуть пояса, помочь мне…

— Помочь?! — Ольга издевательски, со злобой расхохоталась мне в лицо. — Затянуть пояса? Ты с ума сошел, старик?! Я ушла к тебе не для того, чтобы нюхать твой тухлый лук и мыть за тобой тарелки в холодном доме! Если ты не можешь обеспечить даже элементарный комфорт и шубу — на кой черт ты мне вообще сдался?!