Но не говорю вслух. Потому что иногда молчание звучит точнее.

Отключаю звонок.

Некоторое время стою во дворе с телефоном в руке. Солнце жарит макушку, пчелы работают, где-то за стеной смеются люди.

Мир не разваливается. Неприлично даже.

Марк подходит не сразу. Сначала относит ящик, что-то говорит парню на кухне, вытирает руки о полотенце.

Потом появляется рядом и ставит на маленький столик передо мной тарелку с черешней.

– Это что? – спрашиваю я удивленно.

– Черешня.

– Я вижу. Вопрос был философский.

– Тогда не знаю. Я по философии двоечник.

Он ставит рядом чашку крепкого кофе. Черного, без сахара. Именно такого, какой сейчас нужен женщине, которой муж только что сообщил о своем прибытии как о погодном явлении.

– У вас тут сервис странный, – говорю я. – Включает наблюдение за личной жизнью гостей?

– Нет. Только черешню.

– И кофе?

– Кофе – за вредность.

Я смотрю на него. Он не спрашивает: «Что случилось?» Не говорит: «Все мужики козлы», хотя это было бы просто и даже немного приятно.

Не произносит дежурное: «Я же лучше».

И уж точно не пытается положить руку мне на плечо, за что ему отдельная благодарность от всех моих нервных окончаний.

Он просто стоит рядом. Немного неловко, немного угрюмо. Как человек, который не умеет утешать, но умеет не делать хуже. Редкий талант.

– Он приедет, – говорю я сама.

Марк кивает, будто я сказала, что вечером будет ветер.

– Понятно.

– И все? Никакого мудрого совета?

– У меня лимит мудрости до обеда. Потом только кофе.

Я беру черешню. Она холодная, сладкая, с темным соком. Очень простая вещь. И от этого почти спасительная.

– Я не знаю, что чувствую, – говорю я. – То ли боюсь, то ли злюсь.

– Можно и бояться, и злиться одновременно.

– Разрешаете?

– Я сегодня щедрый.

Я улыбаюсь. По-настоящему.

Марк смотрит в сторону моря.

– Если понадобится, чтобы его не пустили в отель, скажете.

Я поднимаю на него глаза.

– Вы же не вмешиваетесь.

– Не вмешиваюсь. Но правила проживания соблюдать помогаю.

– А если он скажет, что он мой муж?

Марк пожимает плечами.

– Статус мужа – не универсальный ключ к любой двери.

Я молчу. Эта фраза почему-то оседает во мне глубоко и спокойно.

Не универсальный ключ. Не пропуск. Не право входить в любую дверь, даже если раньше она всегда была открыта.

– Спасибо, – говорю я.

– За черешню?

– За то, что не спрашиваете лишнего.

– Лишнее люди обычно сами рассказывают, когда готовы.

Он разворачивается, чтобы уйти, но я вдруг говорю:

– Марк.

– Да?

– Кофе хороший.

– Я знаю.

Он уходит к своим ящикам, дверям, поставщикам и прочим реальным вещам. А я остаюсь за столиком во дворе с черешней, кофе и новостью, которая ходит внутри меня тяжелыми шагами.

Игорь приедет.

Я смотрю на море за аркой ворот. Оно блестит, как будто ничего особенного не происходит.

Как будто люди каждый день заново решают, кто имеет право входить в их жизнь, а кто должен сначала постучать.

Я беру телефон и открываю чат с дочерью.

Пишу: «Я вечером позвоню. Все нормально».

Смотрю на эту фразу и стираю «все нормально».

Пишу иначе: «Я вечером позвоню. Я справляюсь».

Так честнее.

Потом убираю телефон, беру еще одну черешню и думаю, что, возможно, впервые за много лет не хочу заранее сглаживать угол, о который кто-то другой собирается удариться.

Глава 14

Игорь приезжает на следующий день после обеда.

Я узнаю об этом не по звонку.

Трубку я с утра не беру, потому что человек имеет право хотя бы позавтракать без семейного трибунала. Я узнаю по лицу Лики.

Она появляется на террасе с таким выражением, будто несет мне не новость, а аккуратно завернутую гранату.

– Вера, – говорит она тихо. – К вам приехали.

– Мужчина? – поднимаю усталый взгляд.

– Да.

– С цветами?

Лика удивляется.

– Да.

– Значит, мой.

Это звучит странно. «Мой».

Как будто речь о чемодане, который потерялся в аэропорту и теперь его вернули с поврежденной ручкой.

Лика переминается с ноги на ногу.

– Мне его проводить сюда?

Я смотрю в сторону моря. Ветер сегодня слабый, вода блестит спокойно, как будто ничего не знает о браках, изменах и мужчинах с букетами.

– Да, – говорю я. – Только сюда. В номер не надо.

– Конечно.

Через пару минут Игорь выходит на террасу.

Он в светлых брюках, голубой рубашке, без галстука. Собранный, немного уставший.

Такой Игорь всегда нравился людям: уверенный, приличный, с лицом «я решу вопрос». В руках у него большой букет желтых лилий.

Я смотрю на цветы и почти смеюсь.

Я не люблю лилии.

Они пахнут так, будто пытаются занять всю квартиру и еще лестничную площадку.

Много лет назад, кажется, на каком-то дне рождения я сказала: «Какие красивые», потому что они стояли у хозяйки в вазе, и было невежливо говорить: «Уберите, я задыхаюсь».

Игорь запомнил. Не меня. Фразу.

– Привет, – говорит он, виновато улыбаясь.

– Привет, – произношу в ответ.

Мужчина кладет букет на стол. Лилии сразу начинают жить своей агрессивной парфюмерной жизнью.

– Это тебе.

– Спасибо.

Я не беру цветы. Они лежат между нами, как яркое доказательство того, что он очень старался, но снова не туда.

Игорь садится напротив. Осматривает террасу, море, столики, мой закрытый ноутбук.

Взгляд у него быстрый, оценивающий.

Он всегда так смотрит, когда приходит в новое место: где выход, кто главный, кого можно попросить, кто мешает.

– Ты хорошо выглядишь, – говорит он.

– Я выспалась.

– Вот видишь. Уже польза.

Я смотрю на него.

Он понимает, что шутка не вышла, и вздыхает.

– Вера, я приехал не ругаться.

– Хорошо.

– Я хочу поговорить нормально.

– Давай.

Он явно ждал другого начала. Может, что я начну плакать. Или нападать. Или спрашивать, зачем он приехал.

А я просто сижу. Руки на столе, спина ровная, внутри тихо. Не пусто, нет.

Там много всего. Но это «много» не управляет моим ртом.

– Я всю ночь думал, – говорит он, хмурясь. – И до этого тоже…

– Удобно, когда для мыслей находится время после того, как все вскрылось.

Муж смотрит на меня устало.

– Ты обещала без сарказма?

– Нет. Я такого не обещала. Но постараюсь дозировать.

Он кивает, будто принимает условия сложных переговоров.

– Я понимаю, что сделал больно. Понимаю, что ты злишься. Но у нас семья, Вера. Не просто отношения, не роман на пару месяцев. У нас жизнь. Дом. Дети. Столько лет вместе. Нельзя все перечеркнуть из-за одной ошибки.

Я слушаю.

Раньше на этом месте я бы уже начала помогать ему. Подсказывать правильные слова. Смягчать углы. Делать вид, что он сказал больше, чем сказал на самом деле.

Сейчас я молчу.

Игорю становится неуютно. Я вижу это по тому, как он поправляет манжет.

Супруг не любит паузы. В паузах слышно правду.

– Дети не поймут, – продолжает он. – Им будет тяжело. Они привыкли, что у них нормальная семья.

– Нормальная семья – это где отец врет матери или где мать делает вид, что не заметила измену?

Он морщится.

– Не надо так.

– Как?

– Жестко.

– Я просто называю вещи своими именами.

Он отводит взгляд к морю.

– Я ошибся.

Вот оно снова.

– Когда началось? – спрашиваю я равнодушно.

Игорь смотрит на меня пристально.

– Что?

– Когда началось? С Ольгой ваш «не роман», который закончился сексом. Когда это началось?

Игорь молчит. Пауза получается длинной.

За соседним столиком кто-то размешивает сахар в чашке. Ложечка звенит очень громко, просто оперная партия.

– Несколько месяцев назад, – говорит он.

– Сколько?