Он смотрит на номер.

– Соседи.

– Не радуйтесь.

– Я сдержан.

– Это у вас врожденное?

– Частично.

Объявляют посадку. Очередь сразу выстраивается так, будто самолет улетит без тех, кто не станет первыми.

Я стою, держу паспорт и посадочный, и вдруг чувствую, как меня накрывает.

Не сильно, без красивой сцены. Просто внутри все проваливается на полметра.

Я должна была стоять здесь с Игорем. Он бы проверял документы каждые две минуты, спрашивал, где очки, и ворчал, что я опять взяла слишком тяжелую сумку.

Я бы отвечала, что там техника, а не кирпичи. Мы бы привычно раздражали друг друга, как люди, которые давно вместе и уже не различают, где забота, а где занудство.

А теперь рядом стоит Марк. Чужой человек с чужим паспортом и слишком спокойным лицом.

– Вам плохо? – спрашивает он.

– Нет.

– Вы побледнели.

– Это мой естественный оттенок в аэропортах.

– Понятно.

Он не трогает меня за локоть, не говорит «дышите», не смотрит сочувственно. Просто чуть отступает, освобождая мне пространство.

И почему-то именно это помогает. Не его участие, а его отсутствие в нужной мере.

– Спасибо, – говорю я тихо.

– За что?

– За то, что не спросили.

– У нас договор.

Мы проходим в самолет. Места у окна и рядом. Я сажусь к иллюминатору, потому что это мое законное право человека, который купил билеты первым и вообще сегодня потерпевшая сторона, пусть никто официально этого не оформил.

Марк убирает рюкзак наверх, садится рядом. Движения у него точные, экономные. Он не занимает подлокотник, не шумит, не пахнет резким парфюмом.

Даже раздражаться качественно не за что. Неприятный человек.

Самолет заполняется. Кто-то пытается уместить огромный чемодан в полку, которая явно видела в жизни меньше амбиций.

Стюардесса улыбается с таким лицом, будто знает тайну выживания человечества: главное – закрыть багажные полки.

Марк достает книгу.

Я смотрю на обложку.

– Вы читаете в самолете?

– Да.

– Не боитесь выглядеть слишком собранным?

– Переживу.

– Что за книга?

Он показывает обложку. Что-то про архитектуру маленьких городов у моря.

– Захватывающе.

– Местами.

– Вы всегда отвечаете так, будто ставите точку в протоколе?

– Вы всегда нападаете на людей, которые сидят рядом?

– Только если они сами пересели на место моего мужа.

– Вы сами продали мне билет.

– Не придирайтесь к хронологии.

Он открывает книгу, но я вижу, что он не читает. Просто дает мне возможность замолчать, не превращая это в поражение. Хитрый. Или воспитанный. Пока не понимаю, что хуже.

Самолет выруливает. Я смотрю в иллюминатор. Полоса тянется серая, длинная, как мысль, которую не хочется додумывать. Телефон в авиарежиме. До этого я успеваю увидеть три сообщения от Игоря.

«Ты уже прошла посадку?»

«Вера, давай без глупостей».

«Я люблю тебя».

Последнее прилетает слишком поздно. Как такси, которое приехало после того, как ты уже пешком дошла до другого района.

Я выключаю экран.

Марк не смотрит в мой телефон. По крайней мере, делает вид. За это ему еще один маленький плюс. Скоро начну вести таблицу, страшное дело.

На взлете я сжимаю подлокотник. Обычно не боюсь, но сегодня телу все равно, чего я обычно боюсь.

Марк замечает, конечно. Не поворачивает голову, просто говорит:

– Турбулентности пока нет.

– Спасибо. Очень утешительно. Я как раз ждала сводку от капитана очевидность.

– Вы держите подлокотник так, будто он виноват.

Я разжимаю пальцы.

– Сегодня многие предметы выглядят подозрительно.

Самолет отрывается от земли. Город уменьшается, дороги становятся тонкими линиями, дома – коробками.

Все, что утром казалось огромным, сверху выглядит мелко и почти аккуратно. Даже обиды, наверное, с высоты должны уменьшаться.

Жаль, у меня внутри нет иллюминатора.

Некоторое время мы молчим. Я пытаюсь смотреть на облака. Марк читает. Потом достает ноутбук.

Я краем глаза вижу на экране фотографии: светлые стены, старое здание с балконами, море за окном, люди в холле, развешанные снимки на белых стенах.

– Это ваш отель? – спрашиваю я прежде, чем успеваю подумать.

– Да.

– Красивый.

– Иногда.

– Что значит иногда?

– Когда не течет потолок.

Я невольно улыбаюсь.

Он переключает папку. На экране появляются фотографии: портреты, черно-белые улицы, женщина на пирсе, пустой зал с рядами стульев и фотографиями на стенах.

Я узнаю взгляд человека, который выбирает кадр.

Не просто щелкает, а ждет, пока внутри картинки все встанет на место.

– Вы фотограф? – выдаю догадку.

– Был.

– А теперь?

– Теперь владелец небольшого отеля, где иногда проходят выставки, мастер-классы и люди с камерами спорят о свете до хрипоты.

– То есть все-таки фотограф.

– Это как хроническое. Можно не заниматься, но полностью не проходит.

Я смотрю на него уже внимательнее. Вот, значит, как.

– Прекрасно, – выдыхаю.

– Что?

– Ничего.

Я отворачиваюсь к окну. Облака лежат ровно, как взбитые сливки на слишком дорогом десерте.

Внизу где-то море, к которому я лечу.

А рядом со мной сидит мужчина, который говорит коротко, замечает слишком много и связан с фотографией.

Просто замечательно.

Глава 10

Приморский город встречает меня так, словно мы с ним в ссоре.

Влажный воздух бьет в лицо, как мокрое полотенце, а таксисты смотрят с таким прищуром, будто я лично задолжала каждому из них по тысяче рублей с прошлого лета.

Марк исчезает сразу после получения багажа.

Никаких «было приятно познакомиться» или «созвонимся». Просто кивок, короткое «спасибо за билет» и стремительный уход в сторону стоянки.

Видимо, его отель действительно решил превратиться в Атлантиду, и ему нужно успеть занять капитанский мостик.

Я еду в отель «Лазурный бриз».

Название должно было меня насторожить еще на стадии бронирования, но мне так хотелось привнести романтику в наш с Игорем быт.

Холл отеля пахнет дешевым освежителем воздуха «Морская свежесть» и несбывшимися надеждами. Улыбчивая девушка за стойкой изучает мой паспорт так долго, будто ищет там водяные знаки.

– У нас все готово! – восклицает она, и я вздрагиваю. – Номер для молодоженов, люкс «Сердце океана».

– А можно поменять? – спрашиваю, страдальчески хмуря брови. – Я прилетела одна.

Совсем забыла, что забронировала номер для молодоженов.

– Нет, к сожалению, – сообщает девушка, делая вид, что искренне мне сочувствует.

Через пять минут я открываю дверь номера.

В носу стреляет от запаха роз. Вся кровать завалена красными лепестками, которые в полумраке подозрительно напоминают место преступления.

На тумбочке стоит ведерко с шампанским, наполовину заполненное талой водой, и огромная картонная надпись «С ГОДОВЩИНОЙ!», украшенная блестками, которые осыпаются на ковер, как перхоть гиганта.

Я стою с чемоданом посреди этого триумфа пошлости и чувствую, что если сейчас же не уйду, то выброшусь с балкона прямо в бассейн с хлоркой.

Руки машинально тянутся к телефону.

И прежде, чем успеваю опомниться, звоню по номеру, который Марк оставил на клочке бумаги, когда переводил деньги за билет.

– Да, – отвечает мужчина.

На фоне слышен шум воды и чей-то истошный крик: «Валера, перекрывай правый стояк!»

– У вас нет случайно свободного номера? – спрашиваю я, совершенно ни на что не надеясь.

– А как же «Все включено»? – голос Марка звучит сухо, но в нем пробивается тень усмешки.

– Я стала жертвой собственной забывчивость, и теперь вынуждена остановиться в номере для молодоженов. Но я предпочла бы что-то попроще.

– Ладно, приезжайте. Адрес скину.

Отель «Соль и ветер» оказывается старым огромным трехэтажным домом, который, кажется, держится на честном слове и нескольких слоях белой краски.