Он улыбается и протягивает мне чашку.

– Кофе?

Я сажусь, беру чашку и осторожно нюхаю.

– Спасибо.

Мы выходим на террасу.

Воздух прохладный, влажный.

Море еще не синее – скорее серое, тяжелое, сонное. На горизонте тонкая светлая полоска.

Та самая, ради которой люди зачем-то встают в такую рань и потом делают вид, что это духовная практика, а не нарушение прав организма.

Я кутаюсь в кардиган и обхватываю чашку ладонями.

Марк становится рядом. Не слишком близко. Не слишком далеко. На том расстоянии, где не нужно ничего объяснять.

Это, оказывается, редкое расстояние.

После долгой жизни в браке у меня сбились внутренние настройки.

Я то жду, что меня сейчас начнут спрашивать, где лежат чистые полотенца, то готовлюсь оправдываться за собственное молчание.

То ловлю себя на желании заранее угадать чужое настроение, как прогноз погоды: облачно, возможны претензии, к вечеру чувство вины.

С Марком не надо угадывать.

Он просто стоит рядом и смотрит на море.

– О чем думаешь? – спрашивает мужчина степенно.

Я хочу ответить привычно: ни о чем.

Женщины моего поколения вообще обладают удивительным талантом говорить «ни о чем» с таким лицом, будто внутри прямо сейчас переезжает цирк, горит архив и кто-то пытается вынести пианино через окно.

Но я уже немного устала от этого таланта.

– Думаю, – говорю я медленно, – что я здесь. Не в гостях. Не в командировке. Не в попытке сбежать от себя. А просто – здесь. И что это, кажется, впервые за долгое время не требует никаких оправданий.

Марк молчит. Не торопится что-то добавить, не пытается перевести все в шутку, не хвалит меня за смелость.

Он просто продолжает стоять рядом, и его молчание – не пустота, а согласие.

Чайка пролетает низко над водой, почти касаясь крылом серой глади. Где-то внизу хлопает дверь, слышен женский смех. Жизнь идет своим чередом, и ей совершенно все равно, готова я к ней или нет.

Я делаю глоток кофе. Горьковато, в меру горячо, ровно так, как я люблю.

– Слушай, – говорю я, не поворачивая головы, – а ты вообще знаешь, сколько сахара я кладу в кофе?

– Знаю, – отвечает Марк. – Нисколько.

– А откуда?

Он пожимает плечами.

– Я фотограф. Я замечаю детали.

Я улыбаюсь и смотрю на море. Светлая полоска на горизонте становится шире, разгорается, обещает день, который еще не написан, не согласован, не утвержден ничьими ожиданиями.

И я думаю: может быть, это и есть то самое «долго и счастливо».

Не замок, не клятвы, не общий банковский счет.

А просто – утро.

Море.

Кофе, который кто-то сварил, потому что знал, что сахар ты не любишь.

И тишина, в которой не нужно врать, даже молча.