Что же, пришло время кардинально изменить расклад сил на этой карте.

Имперский флот, уверовав в собственную безнаказанность, уже вовсю готовил полномасштабную десантную операцию. В нейросети я отчётливо видел, как к низким орбитам начали стремительно стягиваться массивные десантные боты и тяжёлые войсковые транспорты. Их характерные хищные обводы и тупоносые силуэты было невозможно спутать ни с чем другим. Жаль, что местная орбитальная группировка сканирования была давно уничтожена, из-за чего мне приходилось анализировать обстановку над планетой исключительно через оптику и пассивные сенсоры самих батарей. Впрочем, и этого хватало с лихвой — автоматика ложемента брала на себя основной массив расчётов. Разглядеть что-либо в атмосфере обычным глазом сквозь клубящиеся пласты пепла, гари и пыли было почти невозможно.

Задействовав импульсы через биоклеймо, я принялся перенастраивать систему. Действовал топорно и грубо — прямо как ракси в лавке лааарискай, ломая на своём пути любые протоколы и предохранители. Но эта напролом проведённая переписка директив дала нужный результат: автоматика комплекса сбоила, заблокировала старые допуски и, наконец, переквалифицировала эскадру Трона в категорию вражеских целей.

Прямо на моих глазах маркеры на трёхмерном тактическом интерфейсе один за другим стали менять свой цвет — с успокаивающего зелёного на тревожно-багровый.

Я не спешил отдавать команду на залп. Активировать планетарную оборону требовалось строго в нужный, идеально рассчитанный момент. Отправив мысленный импульс через нейросеть, я подключился к зашифрованному каналу локальной связи и вызвал Марса. Абордажник ответил практически мгновенно:

— Шеф⁈ Живой⁈ А я уже, грешным делом, подумал, что тебя пришибло… Видел, как на ваш танк имперцы насели, — в голосе ракси звучали отчётливые нотки облегчения.

Я намеренно не стал активировать видеоканал, экономя ресурсоёмкий трафик и оберегая собственный мозг от лишних перегрузок. Мне и без картинки приходилось несладко: нестандартный взлом имперской сети загрузил ментальный контур до предела, а входящий поток сырых данных с сотен сенсоров превышал все мыслимые нормы, отдаваясь тупой болью в затылке.

— Цел, — коротко отрезал я, считывая с тактической проекции траектории захода транспортов на рабочую орбиту. — Имперцы готовят полномасштабную десантную операцию. Судя по баллистическим расчётам, высадка начнётся в течение часа.

— Логично, — хмуро проворчал ракси. — В первой волне, скорее всего, пустят «пустышки» — беспилотные модули-ловушки. И только за ними пойдёт реальная пехота и тяжёлые мехи.

Я на миг нахмурился. А ведь Марс прав — я упустил из виду этот простой элемент. Это была классическая, прописанная в Академии Трона тактика десантирования: сначала заставить стационарные системы ПВО раскрыть свои позиции, разрядив батареи по пустым болванкам, а затем точечными ударами осадных линкоров выжечь обнаруженные шахты. Минимизация своих потерь и безнаказанное уничтожение наземной обороны.

— Согласен, упустил этот момент, — признал я. — Думаешь, ограничатся одной отвлекающей волной?

— Могут и пару пустить. На их месте я бы перестраховался. Я бы переждал первую и вторую волну и врезал по третьей, когда пойдут тяжёлые десантные транспорты. Всё равно с нашими скромными силами внизу мы весь имперский флот не перещёлкаем, — предложил абордажник.

— Поверь, у нас на этот случай припасено кое-что потяжелее пары зениток, — усмехнулся я, оценочно глядя на багровеющую карту батарей. — Но мысль здравая, так и сделаем. Как у вас там обстановка?

— Пока держимся, шеф. Прессуют знатно, но в разрушенном куполе укрытий хватало. Ждём.

— Отлично. Будьте готовы встречать гостей.

Завершив вызов, я разорвал связь и снова погрузился в отслеживание орбитальной обстановки. Часы обратного отсчёта запустились.

Оставшийся до высадки час я потратил на то, чтобы прописать алгоритмы автономных действий для всех основных секторов планетарных батарей. Управлять сотнями рассыпанных по планете шахт в одиночку было просто невозможно даже с моим форсированным нейроинтерфейсом. За собой я оставил лишь право приоритетного перехвата управления и экстренной отмены приказов, а в остальном батареи должны были работать в автоматическом режиме. Исключение составил только мой родной сектор — его я замкнул напрямую на себя.

К исходу часа имперские десантные транспорты завершили перестроение и заняли расчётные точки на низких орбитах. Высадка началась.

Как Марс и предсказывал, по первой волне спускаемых модулей и капсул-ловушек земля ответила лишь хаотичными, единичными выстрелами мелких зениток. Почти мгновенно на каждую такую раскрывшуюся позицию с небес обрушивался сокрушительный ответный удар осадных линкоров, в считаные секунды выжигавший всё живое.

Я терпеливо выжидал, затаившись в нейросети.

Вторая волна пошла практически встык за первой — тяжёлые беспилотники и разведывательные модули повалили сквозь плотные слои атмосферы. Она тоже не встретила серьёзного противодействия: лишь пара ополченских расчётов откуда-то из соседних руин сожгла несколько десантных капсул меткими трассёрами.

Скрытые в подземных шахтах стационарные батареи молчали. Их холодные тупоносые стволы и плазменные излучатели всё ещё спали в темноте.

Время пока не пришло.

Третья и четвёртая волны, состоявшие в основном из десантных ботов и тяжёлых штурмовых мехов, как и предполагал Марс, пошли с задержкой. Лёгкие автономные машины, сброшенные с первой группой, уже вовсю форматировали плацдармы для высадки. Впрочем, особо им никто не мешал: уцелевшие ополченцы под командованием опытных офицеров и моих абордажников удерживали только узловые рубежи у самых городов, фактически отдав имперцам всё открытое пространство.

Именно на третьей волне, дождавшись, пока десантные транспорты опустятся довольно низко и потеряют манёвренность в плотных слоях атмосферы, я отдал мысленный приказ на атаку.

Скрытые в глубоких шахтах тяжёлые батареи планетарной обороны одновременно ожили. В первую очередь меня интересовали не боты с пехотой и мехами — с ними мы разберёмся позже. Приоритетными целями были сами орбитальные транспорты. Залп сотен осадных орудий по автоматически распределённым целям выродился в сокрушительный огненный шквал.

Силовые щиты транспортов не смогли выдержать такого концентрированного удара. Их генераторы вспыхивали всеми цветами радуги, принимая первые сгустки термоядерной плазмы, но тут же захлёбывались и гасли под мощными залпами. Следующая волна когерентных лучей и раскалённых плазменных сгустков пришлась прямо по оголённой многослойной броне, которая тоже не могла долго сопротивляться огромной температуре.

Транспорты судорожно заложили вираж, экстренно форсируя маршевые двигатели для ухода на верхние орбиты, но повезло далеко не всем. Небо Раграса прорезали исполинские вспышки — разрывающиеся корабли вспыхивали подобно сверхновым, а взрывные волны вздымали тучи пепла и гари.

Империя понесла первые чувствительные потери. Впрочем, для армады Второго флота Трона этот урон всё ещё не был катастрофическим. И питать наивные надежды на то, что имперцы испугаются и прямо сейчас начнут отводить эскадру, было бы верхом глупости.

Но и имперцы не остались в долгу. Практически сразу же стационарные батареи произвели первые залпы, тяжёлые осадные линкоры сменили ордер и начали свой смертоносный танец. Они обрушили на заговорившие позиции массированные удары, в считаные секунды превращая целые сектора планеты в пылающий ад. На этот раз с орбиты неслись отнюдь не кинетические вольфрамовые болванки — на Раграс обрушилась вся мощь главных плазменных калибров.

Я усмехнулся. Кажется, командующий эскадрой Трона разъярился всерьёз, раз решился выжигать собственные батареи столь дорогостоящим и разрушительным оружием.

Следующим приоритетом для перенаправленных батарей стали сами осадные линкоры. Вот только их многослойная броня и мощные щиты оказались куда прочнее транспортников. Требовалось не меньше десятка концентрированных попаданий, чтобы намертво перегрузить эмиттеры главного щита, и всего пара мгновений, пока не вступили в строй резервные контуры накопителей, чтобы успеть всадить два следующих залпа прямо по оголённому корпусу. А затем щит перезапускался, и всё начиналось по новой.