Пока осадные орудия планеты пытались пробить эту монолитную защиту, линкоры методично и безжалостно выжигали их шахту за шахтой. Увы, обнажённые наземные батареи гибли куда быстрее, чем гиганты Второго флота.

Тем временем на поверхности разворачивалось не менее жестокое сражение. Автономные мехи и уцелевший в третьей и четвёртой волнах имперский десант уже схлестнулись с контратакующими силами Раграса. Ополченцы, собрав в кулак последние резервы, бросили на передовые плацдармы немногочисленные танковые группы, пехоту и модифицированные шахтёрские мехи.

Такой лобовой удар казался безумием, но с тактической точки зрения я понимал командиров: они решили использовать эмоциональный подъём от первого успеха, чтобы попытаться раздавить врага до того, как тот закрепится. Ведь как только линкоры закончат выжигать планетарные батареи — а они, увы, рано или поздно с ними расправятся, — на землю хлынут новые, куда более многочисленные волны десанта.

Очередной скоординированный залп уже заметно поредевшей группировки батарей всё же пробил щиты и прожёг многослойную броню одного из осадных линкоров. По его борту прокатилась цепочка ярко-алых вспышек — с детонацией силовых узлов и внутренних отсеков. Но смертельным этот удар, увы, не стал. Получив тяжёлые повреждения, гигант Трона просто вышел из строевого ордера и на затухающей тяге стал отходить на безопасную дистанцию.

Каждая секунда этого противостояния стоила нам десятка уничтоженных орудийных шахт. Рано или поздно имперцы подавят это неожиданное препятствие, и тогда встречать всю мощь десантных сил придётся уже ополченцам на земле.

В суматохе непрерывной корректировки огня и распределения целей я не сразу заметил пульсирующий на краю зрения значок приоритетного вызова. Сначала подумал, что до меня пытаются достучаться Марс или Рен, но, присмотревшись, сообразил: сигнал идёт с «Тени». Харрг, проклятый ксенос! В этой суматохе я совсем про него забыл.

Мысленным усилием я развернул перед собой голографическую проекцию.

— Шеф, ну наконец-то! Я уж было решил, что вас там покромсали на кусочки, — ракси на экране усмехнулся, обнажив острый клык. — Смотрю, жарко у вас?

— Что с наёмниками, Харрг? — проигнорировал я ехидный тон первого помощника, сразу переходя к делу. — Они нам нужны. Прямо сейчас.

— Уже подходят к системе, шеф. Вот-вот выскочат из гипера. Какие будут вводные? Я так понимаю, прежний план отменяется?

— Полностью. Передай эскадре «Гхард»: их задача — с ходу навязать бой Второму флоту Империи, оттянуть основные корабли от низкой орбиты и прикрыть прорыв десантных транспортов «Серебряных». А отряду «Коготь» — поддержать высадку наших сил на планету. Харрг, вы чертовски вовремя.

— Принял, шеф! Сейчас устроим им весёлую жизнь, — ракси азартно дёрнул ушами и отключился.

Я мгновенно переключил канал связи на Марса. Абордажник тяжело и неровно дышал, а на заднем фоне натужно трещали плазменные турели и гремели близкие разрывы. Парень увяз в самом эпицентре замеса.

— Марс, Харрг и наёмники выходят в систему, — отчеканил я. — Сейчас на орбите закрутится заварушка, а следом пойдёт высадка нашей пехоты. Поддержи их всем, чем сможешь на земле.

— Принял, шеф! — прорычал абордажник. — Они вовремя, прямо офигительно вовремя! Нам удалось выбить имперцев из двух плацдармов в нашем секторе — пусть подкрепление садится прямо туда. А вот с третьим затык. Там зарылась плотная группа вражеских мехов. Сидят крепко, любую попытку прорыва выжигают на корню.

— Пусть сидят, с ними разберёмся позже. Я скоро вернусь к вам, — отрезал я.

— Принял, шеф. Ждём, — коротко отозвался ракси и разорвал канал.

Оставаться в командном бункере уже не имело смысла. После первых же залпов вероятность того, что осадные линкоры Трона выжгут именно этот подземный узел, возрастала с каждой секундой. В любом случае надо было уносить ноги.

Переведя все контуры на автопилот и раздав системе зачищающие директивы, я вынырнул из нейросети. Сделал я это слишком резко — и плата за спешку последовала незамедлительно. Мгновенная, жёсткая смена восприятия с виртуальной на физическую реальность крутанула вестибулярный аппарат так, что я буквально вывалился из ложемента на холодный пол. Желудок скрутило мучительным спазмом. Впрочем, я уже и не помнил, когда ел в последний раз, поэтому на металл выплеснулась лишь горькая желчь.

Вытерев тыльной стороной ладони дрожащие губы, я сделал глубокий хриплый вдох. Если каждое подключение через биоклеймо будет сопровождаться таким диким нейронным похмельем, я в жизни больше полезу в эту петлю… Впрочем, кого я обманываю? В мои руки попал слишком колоссальный козырной инструмент, чтобы отказываться от него из-за какой-то тошноты и боли.

Шрам на шее горел огнем. Проведя по нему пальцами, я собрал остаток сил и тяжело поднялся на ноги. Несколько раз встряхнул головой, отгоняя мушки перед глазами, и бросил последний взгляд на кольцевые проекционные экраны.

Флот Империи на тактической карте уже вовсю форсировал маршевые двигатели, спешно покидая нижние слои атмосферы и верхнюю орбиту. Офицеры Трона засекли приближающуюся армаду наёмников — и я прекрасно понимал их панику. На низком рубеже они оставили лишь небольшой прикрывающий ордер, которому поручили поддерживать огнём увязшие на земле остатки первых десантных волн.

Я усмехнулся, сплёвывая медно-горький привкус крови.

— Надо было принимать мои требования, идиоты, — тихо проговорил я в пустую залу. — А теперь я заберу свое по-другому.

Выпрямившись и натянув на лицо почти выдохшийся, забитый пеплом респиратор, я твёрдой походкой направился к выходу из бункера. Предстояло с боем пробиваться обратно к руинам города, и на этот раз у меня под рукой уже не было бронированного танка, чтобы срезать путь.

В небе над головой больше не роились шустрые имперские дроны — всю атмосферную авиацию противник перебросил на основные направления, пытаясь отчаянно поддержать увязшие десантные группы. Первой и второй волнам имперцев пришлось совсем худо. Потеряв прямую огневую поддержку осадных линкоров с орбиты, они, даже имея превосходство в выучке и экипировке, с огромным трудом удерживали крошечные пятачки плацдармов.

А когда на бреющем полёте над пыльными равнинами появились тупоносые обводы наёмнических транспортов старого образца, с неба на позиции имперцев посыпались десантные капсулы клана «Серебряных» с тяжёлыми фарианскими штурмовиками и мехами. Положение сил Трона стало катастрофическим. Второй флот увяз в жестокой мясорубке с крейсерами наёмников эскадры «Гхард» и вынужден был спешно отходить от Раграса. Имперцы попросту не готовились к затяжному космическому бою — задача эскадры заключалась лишь в быстрой и безнаказанной порке мятежного мира.

Всё это я узнал, уже выбравшись к руинам под куполом, где меня встретил Марс и передал свежие сводки за последний час, пока я пешком пробирался обратно. Расклад сил изменился, но радоваться было рано: потери среди местного населения и ополчения оказались колоссальными. Впрочем, эти реки крови лишь сильнее разозлили жителей системы и окончательно настроили их против Трона. А мой авторитет среди них рос с каждым часом — особенно когда ополченцы увидели, что, в отличие от губернатора, я не отсиживаюсь в глубоких штабных бункерах, а иду в самый ад.

— Нам удалось полностью зачистить текущий сектор, но в остальных районах ситуация сложнее, — докладывал Марс, пока грузовой лифт опускал нас в подземное укрытие. — Наших сил слишком мало, даже с учётом подошедших отрядов «Серебряных».

— Мы сможем принудить Второй флот к отступлению? — спросил я, возвращая абордажнику тактический планшет.

— Тхараг передаёт, что имперцы уже потеряли два эсминца и полдюжины фрегатов. Несколько их линкоров получили тяжёлые повреждения и вышли из боя. Но я боюсь… — Марс осёкся, не решившись озвучить очевидное.

— Боишься, что они вернутся с настоящим карательным флотом? Это неизбежно, — сухо кивнул я.