Я знал это лицо. Чертовски хорошо знал. Да что там я — её знала в лицо вся Галактика.

— Вот же бездна… — Харрг потрясённо отпрянул назад, и его здоровый золотистый глаз округлился от шока. — Шеф, это ведь…

— Полностью с тобой согласен, — глухо выдохнул я.

В темпоральном анабиозе, безмятежно сложив руки на груди, спала Первая Принцесса Империи. Она официально считалась прямой наследницей престола вплоть до недавнего времени, пока у Императора наконец не родился долгожданный сын. Сейчас её шансы занять трон Центральных Миров фактически стремились к нулю, но она по-прежнему оставалась одной из самых влиятельных и неприкосновенных фигур Имперского Дома. И теперь эта девчонка лежит в грузовом отсеке моего корвета, а я полным ходом тащу её в сектор, где вот-вот полыхнёт масштабный вооружённый мятеж.

— Шеф, что за дичь здесь творится? — ракси растерянно перевёл взгляд с капсулы на меня.

— Мятеж, Харрг, — я холодно усмехнулся, активируя в голове аналитические цепочки. — Мятеж, в котором кто-то очень влиятельный планирует сделать её главной виновницей. Ну или, как вариант, её используют в качестве живого щита и гаранта безопасности для лидеров бунтовщиков, чтобы Империя не выжгла систему орбитальной бомбардировкой.

Я заставил себя улыбнуться, хотя внутри всё клокотало. В моих руках совершенно внезапно оказалась козырная карта, способная перебить практически любой расклад на этой шахматной доске. Кто-то наверху вёл свою масштабную кровавую игру, и меня в ней изначально планировали использовать как одноразовую слепую пешку. Вот только эти кукловоды крупно просчитались: даже пешка имеет свойство доходить до края доски и становиться ферзём. И теперь, когда я отчётливо вижу расположение чужих фигур, у меня появляется реальный шанс сделать верный ход.

Я с силой захлопнул внешнюю крышку контейнера и дождался, пока на замке Рины снова багровым цветом загорится индикатор герметичной блокировки.

— Давай выбросим её в открытый космос, а? Прямо сейчас, пока до Раграса не долетели, — нервно предложил Харрг, дёрнув ушами. — Волк, эти проблемы в разы хуже, чем ликвидация одного задрипанного аристократа Оберона! Нас же из-под земли достанут!

— Нет, — резко и непреклонно отрезал я.

— Шеф, ты хоть понимаешь, что после этого шага пути назад для нас не будет вообще? Никакого. Нас объявят врагами государства номер один.

— Харрг, это мой единственный шанс войти в большую игру значительно раньше намеченного срока, — я зафиксировал на первом помощнике тяжёлый, жёсткий взгляд. — Ты действительно думаешь, что я упущу такую возможность из-за банального страха? О содержимом этого контейнера — ни единого слова никому на корабле. Будь то Марс, Рина или твоя собственная мать. Ты меня уяснил?

— Уяснил, — как-то совсем невесело проворчал ракси, отводя взгляд. — Надеюсь, ты действительно понимаешь, что творишь, капитан.

Понимал ли я? На сто процентов я и сам не знал ответа на этот вопрос. Одно было предельно ясно: Дэмиан Валиант официально ступил на игровое поле, и теперь моей главной задачей стало банальное выживание среди тяжёлых фигур. Партия началась слишком стремительно, но для опального Валианта это было даже к лучшему.

Раграс встретил нас явным, давящим напряжением, которое отчётливо ощущалось даже в ледяной пустоте космоса. «Тень» вывалилась в обычное пространство на дальних подступах к планетной системе, насчитывавшей целых шесть небесных тел. Два из них представляли собой безжизненные булыжники, под завязку набитые богатейшими залежами жидкого гелиона, а третье в какой-то мере даже являлось пригодным для жизни. Местный климат, правда, оставлял желать лучшего. Планета находилась слишком близко к родному светилу — не настолько, чтобы превратить кору в пылающий шлак, но вполне достаточно, чтобы средняя температура на поверхности уверенно держалась в районе сорока градусов по Цельсию.

Именно там, под выжженными небесами, и располагались основные купольные поселения. Там обитали шахтёры и инженеры, вахтовым методом работавшие на орбитальных добывающих комплексах. В своё время Империя укрепила этот сектор довольно прилично, вот только местный гарнизон состоял преимущественно из лёгких патрульных ордеров. В системе никогда не фиксировалось угрозы вторжения Роя Пожирателей или набегов агрессивных ксеносов, поэтому стратеги из Центральных Миров просто не видели смысла держать здесь полноценный ударный флот.

И судя по всему, это стало их роковой ошибкой. Мятежникам удалось стремительным ударом оттеснить немногочисленные патрульные силы от обитаемой колонии и одной из ключевых гелионовых платформ, что мгновенно создало глухую патовую ситуацию. Бунтовщики грозились взорвать накопители, превратив планету в полыхающий радиоактивный факел, а имперские вояки в ответ обещали дождаться подхода регулярной эскадры и показательно выжечь всё население дотла.

Всю эту диспозицию я перехватил, пока мы дрейфовали, слушая незащищённые каналы связи, по которым то и дело обменивались любезностями представители бунтующего директората и имперские командиры. Требования рабочих были до банального просты: восстановить регулярные поставки продовольствия с центральных агромиров и выплатить задержанные кредиты. Я был более чем уверен, что и провизию, и счета рабочим умышленно перекрыли именно те теневые фигуры, которые изначально срежиссировали весь этот кровавый фарс. Правда, пока оставалось неясным, кто именно и ради каких далеко идущих целей всё это затеял.

Но одно я знал точно: рано или поздно правительственные войска дождутся подхода основных сил, и тогда восстание будет подавлено. Жестоко, кроваво и максимально показательно. По суровым законам Империи для зачинщиков бунта не предусматривалось ничего, кроме немедленной смертной казни. Единственное послабление делалось для представителей Высших Домов, но и оно было весьма условным. Если для рядового гражданина, будь то человек или ксенос, участие в мятеже означало гарантированную петлю при любом из возможных исходов, то для знати мера наказания зависела исключительно от личной воли Императора. Собственно, именно его верховным решением я в своё время и оказался на обочине Фронтира — ко мне отнеслись снисходительно из-за юного возраста, а моё теоретическое участие в заговоре Дома Валиант так и не было подкреплено неопровержимыми уликами.

— Шеф, да тут настоящая пороховая бочка в космических масштабах, — хмыкнул Харрг, бесцеремонно вырывая меня из глубин воспоминаний.

— Есть такое, — глухо отозвался я, окончательно отключаясь от сенсорной панели и облегчённо выдыхая.

На этот раз подключение к корабельной матрице прошло гладко, без пугающих ментальных эксцессов.

— Каков наш дальнейший план? — ракси повернул ко мне лобастую морду и выжидающе уставился своим здоровым золотистым глазом.

Корвет медленно скользил в режиме глубокой маскировки, с почти полностью заглушёнными активными радарами и опущенными щитами. Шансы обнаружить нас стремились к нулю — если только мы случайно не наткнёмся лбом на какой-нибудь дрейфующий дозор. Да, наше появление в системе автоматика наверняка зафиксировала: гравитационный след от прокола гипера скрыть практически невозможно. Но я не сомневался, что противоборствующим сторонам сейчас нет никакого дела до одиночного неопознанного судна. Скорее всего, патрули к точке нашего выхода они вышлют, но это будет максимум, на что у них хватит свободных ресурсов.

Я вывел на центральный терминал трёхмерную карту системы. Она была слегка устаревшей, но проводить активное сканирование пространства сейчас равнялось самоубийству. Увеличив масштаб у одной из дальних безжизненных планет и слегка развернув проекцию, я ткнул пальцем в мерцающую точку на орбите:

— Идём сюда. Это старый заброшенный исследовательский комплекс. Он уже пару десятилетий как списан с имперского баланса и полностью законсервирован. По крайней мере, так утверждают архивы. На этом объекте мы временно складируем контейнер. Ты и двое штурмовиков останетесь там в качестве страховки. Если ситуация окончательно выйдет из-под контроля — разнесёте капсулу на молекулы.