— Слушай, давай я просто извинюсь, и мы разойдёмся, — предложил я, проверяя дистанцию.

— Одними извинениями ты теперь не отделаешься. Двадцать тысяч кредитов за моральный ущерб, — тут же отрезал вымогатель.

— Дай угадаю: если я не заплачу, ты заберёшь их сам?

— Догадливый, — оскалил клыки кот.

Мне показалось, что даже грохочущая музыка стала тише. Хотя нет, не показалось — её действительно приглушили в несколько раз. На моём лице сама собой появилась холодная усмешка. Кажется, абсолютно все в этом заведении ждали только одного. Хорошего мордобоя. И публике было плевать, кто виноват, кто прав и кто за кого. Ну что же, не будем заставлять почтенную публику ждать.

Я резко, со всей силы всадил носок тяжёлого ботинка ракси прямо в пах. Тот мгновенно согнулся пополам, хватая ртом воздух, и я тут же встретил его челюсть зубодробительным апперкотом, отправляя тушу на грязный пол.

В то же мгновение зал буквально взорвался. Но не криками поддержки в мой адрес или в адрес моего оппонента — вовсе нет. Просто все вокруг принялись яростно молотить тех, кто оказался ближе всего, исключительно потому, что могли. Обычное местное развлечение, отлично снимающее стресс.

Я не успел среагировать на тяжёлый выпад справа. Оглушительный удар едва не сбил меня с ног, но я чудом сумел восстановить равновесие. Тряхнув головой, я зло сплюнул кровь и зыркнул в сторону нападавшего.

Почти сразу после начала массовой драки кабак разбился на изолированные очаги: кто-то месился куча на кучу, а кто-то, пользуясь суматохой, сходился один на один. Моим случайным оппонентом оказался ракнат — довольно мерзкая помесь гуманоида и ракообразного. Почти всё их тело покрывали массивные хитиновые наросты. Заострённые щитки защищали даже кулаки, одним из которых мне только что и заехали в челюсть. А я-то в первую секунду удивился, почему кости так затрещали. Этот экземпляр был серого окраса и не отличался выдающимся ростом; судя по плотности и выцветшему тону панциря, передо мной застыл самец средних лет.

Все эти анатомические подробности я зафиксировал за долю секунды — ровно за миг до того, как ксенос рванулся вперёд, намереваясь вторым ударом размозжить мне череп. Ну что же, с этими уродцами я драться умел. Резко присев, я пропустил его кулак над головой и, проскользнув под широкую клешню, нанёс серию быстрых, жёстких ударов по мягкому брюху существа.

Это было одно из немногих мест в физиологии ракнатов, где защитный хитин отсутствовал напрочь, так что мои кулаки вошли туда во всей своей красе. Инерция собственного выпада попросту не позволила существу вовремя закрыться. Но не успел я развить успех, как под ногами внезапно разверзлась бездна.

Какой-то фиолетовокожий фарианский шкаф бесцеремонно сгрёб меня за шиворот и швырнул через ползала словно тряпичную куклу. Уже в полёте я отчаянно попытался сгруппироваться. Приземление вышло жёстким: я со всего маху пропахал боком по чьему-то массивному столу. Мебель подобного обращения не выдержала и с грохотом сложилась под моим весом.

— Вот же демоны… — кряхтя, я попытался нащупать опору, чтобы подняться.

Но встать самостоятельно мне не дали. Чьи-то пудовые ручищи бесцеремонно подхватили меня за шкирку и вздёрнули над полом. Прямо на меня в упор уставились четыре суровых глаза, в которых я без труда узнал Громилу Вилли. Подняв ладони в примирительном жесте, я выдавил максимально дружелюбную улыбку:

— Привет, Вилли. А я как раз тебя и искал.

Выражение четырёхугольной физиономии ксеноса тут же изменилось. Его массивные надбровные дуги сошлись к переносице.

— Волк, ты, кажется, забыл, что я обещал переломать тебе ноги при следующей встрече? — глухо пробасил он.

— Вилли, дружище, я ведь не просто так пришёл. Кредиты любишь?

Вообще-то, звали его, конечно, не Вилли. Настоящее имя четырехглазого гиганта было совершенно непроизносимым, но на Фронтире чёрт знает почему за ним намертво закрепилось именно это прозвище. Мы уже пересекались раньше по паре тёмных контрактов, и во время нашей последней совместной делюги рабочие отношения, мягко говоря, не заладились. Честно говоря, я очень надеялся, что мне больше никогда не придётся иметь с ним дел, но у капризной судьбы на мой счёт были свои планы.

Фарианский громила буравил меня немигающим взглядом несколько бесконечно долгих секунд. Затем шумно выдохнул, разом заполнив всё пространство вокруг густым ароматом дешёвого алкоголя, и разжал пальцы. Потеряв ко мне интерес, он вальяжно опустился обратно на свой диван и принялся лениво созерцать продолжающийся в зале мордобой.

Что примечательно, никто из бьющихся маргиналов даже не пытался перенести замес сюда, за голографические маркеры VIP-зоны. Я брезгливо поправил воротник своего изгвазданного в пыли синтетического плаща и устроился на уцелевшем диванчике напротив разбитого стола.

— Ну, и что ты хотел предложить? — Вилли снова уставился на меня своими четырьмя зрачками.

— Вот это я понимаю — деловой разговор, — я решил не ходить вокруг да около, а сразу выложить карты на стол. — У меня есть серьёзное снаряжение на продажу. Оружие, броня армейского образца и несколько уцелевших ядер от тяжёлых мехов. Мне нужен прямой выход на твоего скупщика.

За пределами приватной зоны тем временем вовсю кипело тотальное побоище. По правде говоря, каждый первый в этом притоне был вооружён до зубов. Стоило хоть одному придурку сгоряча выхватить из кобуры бластер — и этот мирный вечер разбивания рож мгновенно превратился бы в кровавую перестрелку. К счастью, до такого скотства обычно опускались лишь самые отбитые отморозки Фронтира. К тому же администрация «Либера» бдила: у стен я приметил несколько неподвижных, молчаливых фигур, демонстративно державших ладони на рукоятях штурмовых излучателей. Местная охрана. Вздумай кто-то пустить в ход оружие, его превратили бы в решето раньше, чем он успел бы пикнуть.

— А что, скупщики Дома Кастеллан тебя больше не устраивают? — прищурился Вилли. — Ты ведь знаешь, Волк, что у нас тут проценты будут совсем другими.

— По некоторым веским причинам Кастелланы сейчас не вариант, — отрезал я, не собираясь вдаваться в детали нашего прорыва от Оберонов.

— Десять процентов от общей суммы сделки, и я свожу тебя со скупщиком, — деловито выставил условия громила.

— А харя у тебя от такой доли не треснет? — искренне возмутился я. — Пять. И это моё последнее слово.

— Семь, и ни единым кредитом меньше. Тебе просто некуда деваться, Волк. Радуйся, что я вообще не начал торговаться с пятнадцати, — ехидно оскалился Вилли.

Я внутренне поморщился. Харрг всё-таки был неправ, когда в сердцах называл фарианца тупым. Вилли не был дураком. Скорее, у него иногда хромало долгосрочное планирование, из-за чего за ним и тянулась дурная слава обычного вышибалы. Но в такие моменты его смело можно было назвать расчётливым и хитрым ублюдком.

Ну да ладно, деваться мне и впрямь было некуда. Семь процентов уйдёт Вилли, ещё около двадцати сдерёт сам теневой торговец. В сухом остатке у нас останется примерно семьдесят три процента от чистой стоимости хабара. Намного меньше, чем если бы мы действовали через привычные каналы Кастеллан, но на ремонт «Тени» и закупку припасов всё равно должно было хватить с лихвой.

— Ладно, — я зафиксировал сделку коротким кивком. — Твои семь процентов.

— С тобой приятно иметь дело, ты ведь в курсе? — ухмыльнулся фарианец, поигрывая массивными пальцами.

— Ещё бы не приятно. Ты только что на пустом месте обеспечил себе кругленькую сумму в кредитах, — хмыкнул я.

— Не ёрничай, дружище. В нашей дыре каждый крутится, как умеет, — хохотнул Вилли и неторопливо извлёк из кармана плаща коммуникатор.

Тут он был абсолютно прав. На Фронтире крутились все. Кто-то грабил менее удачливых бедолаг, кто-то без устали рыскал по мёртвым секторам в поисках уцелевшего хабара. Кто-то скупал у первых и вторых добычу за бесценок. А кто-то, вроде Громилы Вилли, зарабатывал на крышевании теневых дельцов и таких вот бродяг, как я, которым попросту некуда больше было податься. Вечный круговорот криминальной экосистемы.